You know I can't leave you alone

- Ты перепил, что ли? - нахмурившись, спросил Чанбин, который все ещё стоял в дверях. - Богом клянусь, если ты решил нас так разыграть, я тебя… - Хён, я говорю правду! Вот тут стоял Он и смотрел мне в глаза. У меня аж мурашки по телу пошли от этого взгляда…, - Хан оглядывал каждого из присутствующих в ванной с перепуганным видом, ища в них признаки того, что ему верят. Но ему, кажется, не верил никто. Или не хотел верить. Чанбин в этой ситуации был явным скептиком, все ещё сомневаясь в том, что какой-то там призрак решил поиздеваться над Джисоном в туалете. Сынмин был примерно того же мнения. Он до последнего не хотел верить в то, что этот призрак как-то связан с нехорошим прошлым этого дома. Делить свой кров с жителем потустороннего мира он явно был не намерен. Минхо же всегда считал все эти истории про призраков, демонов, полтергейстов детскими сказками и не сомневался в том, что их в реальной жизни просто не существует. Но сейчас, смотря на то, как его Хани, с такими большими от страха глазами, стоит тут, в туалете, как утверждает то, что он видел нечто зловещее в зеркале - это заставляет его мнение обо всем сверхъестественном пошатнуться. Он хочет верить Сону. Один лишь Феликс, будучи очень впечатлительным человеком, безоговорочно верил Хану. Он стоял дальше всех от злосчастного зеркала за спиной Чанбина, в страхе сминая в кулачках рукав рубашки старшего. - Ребят, давайте уйдём отсюда, мне некомфортно здесь находиться, - тихо проговорил блондин, ещё сильнее хватая рукав Со и таща того в сторону выхода. - Феликс, не стоит бояться. Хану, может, показалось, а ты уже веришь во всякое, - сказал Сынмин. На самом деле, он будто больше уверял в этом себя, чем друга. - Но я правда видел, почему вы мне не верите? Я не такой хороший актёр, чтобы так реагировать на своё собственное отражение! - Джисона расстраивал факт того, что его друзья считают это выдумкой. - Хани, я тебе верю, поэтому прошу: давай уйдём отсюда? - Минхо взял его за плечи и поймал взгляд младшего. Как только из глаза встретились, Хан немного успокоился. Все спокойствие рассудительного и хладнокровного Ли переходило ему. Его движения перестали быть такими резкими и дыхание почти пришло в норму. - Да, хорошо, - он кивнул и, убрав руки со своих плеч, медленно пошёл вниз в гостиную. Сев на диван, он взял бутылку недопитого соджу и залпом осушил оставшуюся в ней половину напитка. Алкоголь моментально прошёлся огнём внутри и отвлёк от ненужных мыслей о дурацком призраке. - Одному пить – первый признак алкоголизма, - Чанбин присел рядом, открывая новую бутылку и начал разливать ее содержимое по стаканам. - Мне тоже налей, - подал свой голос Ким. Ему срочно нужно было расслабиться под действием алкоголя, пока его мозг, который имел богатое воображение, не придумал ещё чего-нибудь, иначе он не сможет не то, что заснуть этой ночью, но и остаться в этом доме одному. - А говорил, что не будешь, всего-то стоило тебя призраком припугнуть, - заметил Чанбин, с невеселой ухмылкой наливая пятый стакан. - Отстань вот с этим сейчас, пожалуйста, - Ким взял стакан и медленно пил его содержимое. - Какие вы все сегодня грубые по отношению ко мне! У меня аж аппетит из-за вас пропал! - насупился Со, сложив руки на груди и откинувшись на спинку дивана. - Ой, вот только врать не надо! - в шутку возмутился Минхо, прекрасно понимая, что через пять минут последний кусок курицы уйдёт свинолику. - Хорошо, не буду. От ваших этих стрессов я наоборот сильнее есть захотел, - он таки взял последнюю курочку, с удовольствием начиная ее поедать. - А, нет, и пяти минут не прошло…, - ухмыльнулся Минхо и продолжил потягивать пиво из своего стакана. Оставшийся вечер проходил относительно весело и спокойно. Никто уже и не вспоминал то, что произошло в ванной пару часов назад. Хан, казалось, успокоился окончательно и не собирался снова заводить свою речь о том, что в этом доме водятся призраки. Хотя иногда он все же поглядывал в сторону лестницы, ведущей на второй этаж. Но для довольно-таки пьяных друзей такое действие осталось незамеченным. Ближе к двум ночи было решено начать расходиться по домам. Чанбин и Феликс начали собираться первыми. Они долго копошились в коридоре: совсем пьяный Феликс не мог нормально стоять на ногах без чужой поддержки и постоянно норовил упасть ничком на пол, пока его парень пытался надеть на него кроссовки, по очереди поднимая его ноги. Блондин без остановки хихикал и каждый раз, когда терял равновесие издавал тихое «Ой» настолько мило, что все вокруг тоже улыбались такому поведению друга. Ну как можно оставаться милашкой даже в таком состоянии? Собравшись, Чанбин закинул свое пьяное солнце на одно плечо и, помахав друзьям, вышел из дома, ища глазами такси, что должно было уже ждать их недалеко от дома и молясь, чтобы Феликса не укачало по пути домой. После их ухода, Минхо и Джисон собрались вполне спокойно. Никто не падал и не пытался надеть чужую куртку, утверждая, что именно в ней он пришёл. Парни попрощались и вышли из дома, очень мило держась за руки друг друга. В один момент Минхо начал поглаживать Хана по пояснице, медленно опуская руку вниз, и что-то нашептывать ему на ухо, от чего уши младшего начали гореть. Сынмин решил не наблюдать за этой картиной и быстро закрыл входную дверь, оставляя двух своих друзей заигрывать друг с другом вне своего присутствия. Он бы не вынес такого зрелища. Пройдя обратно в зал, он окинул взглядом весь предстоящий масштаб уборки и тяжело вздохнул. - В следующий раз не позволю собираться здесь, хоть бы кто-нибудь предложил помочь, - проворчал парень и начал собирать пустые коробки от пиццы. А помогать то было и не кому. Единственные, кто обычно участвовал в уборке после общих встреч, были Феликс и Сынмин. Но сейчас старший был явно не в состоянии не то, что помогать, но просто дойти до своего дома самостоятельно. Возможно, без помощи он бы даже не вспомнил свой адрес. Закончив с уборкой, Ким взглянул на часы. Было уже 3:40 и в сон клонило нереально. Слава богу завтра выходной и можно выспаться. Ну или хотя бы попытаться, учитывая его проблемы со сном. Хотя выпитый алкоголь мог вполне помочь ему забыться в царстве Морфея без сновидений. Почистив зубы и переодевшись в простые домашние штаны в клетку с просторной футболкой, на которой был изображён пингвинёнок Пороро, он лёг в свою постель и моментально начал засыпать. Перед тем как окончательно уснуть, он слышал какой-то шум, исходящий откуда-то за пределами его комнаты и очень похожий на звон цепей. Но затуманенное алкоголем сознание не позволило Киму не то, что испугаться; он даже не успел до конца осознать то, что это не игра его богатого воображения, а реальный звук, исходящий откуда-то из комнат его дома, в котором он находится совершенно один. Так он и уснул. Но и во сне ему не было суждено отдохнуть. Ему снова начали сниться странные сны. Та же комната, которая снилась ему в прошлый раз. Комната на втором этаже справа от лестницы. В этот раз он лишь в роли наблюдателя. В комнате сидит все тот же парень с длинными каштановыми волосами, закрывающими половину его красивого лица. Руки, связанные за спиной цепями, уже начинали кровоточить на запястьях от сильного трения. Он сидел ровно в той же позе, что и в прошлый раз, когда снился Сынмину. - Эй, ты в порядке? - Ким подошёл к нему, присел на корточки и попытался заглянуть в глаза. Парень никак не реагировал на его присутствие, а лишь сверлил уставшим и обречённым взглядом пол у своих ног. Сынмин поднял руку, чтобы дотронуться до него, но внезапно дверь в комнату открылась и парень отбежал в угол комнаты. В неё вошёл брюнет. Он был одел в обычную чёрную майку, которая подчеркивала его мускулистые руки и широкие плечи, и обычные чёрные джинсы, также красиво очерчивающие его крепкие бёдра. На внешний вид он был очень красив: пухлые губы, большой красивый нос, узкие глаза, что контрастировали с такими нетипичными для корейской внешности чертами лица. Но это делало его ещё более привлекательным. Пусть он был относительно невысокого роста, но тем не менее своим телосложением вызывал бурю эмоций в голове Кима. Он бы не хотел перейти дорогу этому человеку. Пройдя внутрь комнаты, не забыв закрыть за собой дверь, он посмотрел на парня, сидящем на стуле. Ким остался незамеченным. Сев напротив него на кровати, он задумчивым взглядом смотрел вперёд. - Я знаю, что ты не спишь, Хёнджин, посмотри на меня, - в приказном тоне сказал тот. - А, Чан, это ты? - слабый голос доносился из почти не шевелящихся уст сидящего. - Пришёл ещё меня помучить? Давай, не стесняйся. - его голос был тихим и слабым. Сердце Кима защемило от жалости к этому бедному парню и от злости в сторону его мучителя. - Ты будешь здесь до тех пор, пока ты не дашь мне ответ. - грозно произнёс Чан. - То, что ты сейчас находишься в таком положении - полностью твоя вина. - он не переставал смотреть на Хёнджина пронизывающим до костей взглядом. - А, то есть это я сам себя обманом затащил сюда, сел на этот дивный стульчик и привязал себя цепями? А перед этим ещё и забил, чтоб не сопротивлялся? Интересное у меня хобби, однако, - ухмыльнулся парень, но в глазах его не было ни капли азарта. - Не язви, ты прекрасно знаешь, о чем я. И прекрасно понимаешь, почему я это сделал. Я люблю тебя, но пока ты не дашь мне ответ - ты будешь находиться здесь. - Чан встал и, последний раз взглянув на прикованного к стулу возлюбленному, вышел из комнаты. - Ты должен мне помочь, Ким Сынмин, иначе он убьёт меня. - Хёнджин внезапно посмотрел прямо в глаза парня, замершего в страхе от того, что его обнаружили в качестве свидетеля развернувшейся минуту назад сцены. - Он убьёт меня, а потом возьмётся и за тебя. Он не оставит тебя в покое. Он убил меня, убьёт и тебя. Убьёт! - он начал повышать голос и с противным звоном цепей пытаться освободить руки, постоянно дергаясь в сторону Сынмина. Раны на руках начали снова кровоточить и скатываться каплями на бордовый ковёр под ним. Сынмин не мог произнести и слова, настолько пугало его зрелище, развернувшееся перед ним в виде Хёнджина, который будто в агонии пытался высвободиться из своего заточения. А ещё его слова, они пугали сильнее всего, въедаясь в его мозг липким страхом. «Убьёт, убьёт, убьёт» - это слово звучало в его голове, эхом отражаясь внутри черепной коробки. Внезапно он подскочил на кровати, не понимая до конца, где он находится и судорожно оглядывая свою комнату. Он был покрыт холодным потом, дыхание его сбилось и сердце в груди готово было пробить грудную клетку. Одеяло сбилось в ногах, простынь была ужасно мятая и мокрая от пота, а подушки были разбросаны по разным углам комнаты. Поняв, что он здесь один, а все произошедшее было лишь очередным кошмаром, Сынмин откинулся обратно на матрас и прикрыл одной рукой веки, надавливая на них пальцами в попытке унять боль в глазах. - Это когда-нибудь прекратится? - простонал парень и взглянул на экран телефона. Время показывало восемь утра. Устало откинув его в сторону, он попытался снова заснуть, все ещё слыша у себя в голове этот противный звон, который стал сопровождать его не только во сне, но и наяву.