You know I can't leave you alone

Проснувшись утром, Сынмин обнаружил рядом с собой большой букет цветов, что немало его удивило. Ароматные бутоны источали приятный запах, который заполнял легкие без остатка. Парень протянул руку и дотронулся до лепестка одной из многочисленных роз, которые были цвета Хёнджиновых губ - бледно-розового, но в то же время яркого и насыщенного. Вся пелена сна, из-за который Сынмин не мог в полной мере осознать, что цветов в его постели никогда не было и быть не должно, тут же пропала, стоило ему вспомнить имя Хёнджина. Нахмурившись, тот начал оглядывать комнату в поисках призрака, и нашёл его, вальяжно развалившимся на стуле около рабочего стола. Взгляд его лениво мазал по лежащему в кровати парню, на лице была довольная ухмылка. - Доброе утро, Сынмин-и, - пропел Хван, раскачиваясь на стуле из стороны в сторону, - Как спалось? - Хорошо. Ты цветы принёс? - спросил парень и, получив кивок довольно улыбающегося парня, продолжил, - Зачем? - А разве для этого нужна причина? Я захотел сделать тебе приятно. К тому же, - он слегка ссутулился, прекратив крутиться на стуле, - Вчера я действительно провинился, поэтому хочу загладить вину, - он опустил голову, скрывая глаза за чёлкой. Сынмин какое-то время сидел неподвижно, обдумывая сказанное парнем, пока не услышал тихий всхлип, от которого его сердце защемило. Он не мог смотреть на чужие слёзы равнодушно, всегда чувствуя вину в этом, даже если причиной был далеко не он. Вот и сейчас он не знает, как поступить, ведь обида за вчерашнее происшествие ещё не прошла, но и видеть страдания парня он никак не хотел. - Хён…, - тихо позвал он все также тихо всхлипывающего Хёнджина, - Хён, иди сюда, пожалуйста. Два раза повторять было не нужно, уже через минуту к нему на кровать на место большого букета цветов лёг призрак, внимательно смотря своими ещё влажными, блестящими глазами на брюнета. Они лежали на расстоянии метра друг от друга. Протяни руку - коснёшься нежной кожи щеки, почувствуешь тепло на кончиках своих пальцев. Сынмин очень хотел коснуться этого прекрасного лица, провести пальцами от виска до подбородка, едва касаясь, нежно обводить скулы, губы. Дотронуться до чёрных длинных волос, что в свете утреннего солнца можно было сравнить с самым дорогим шёлком ручной работы. Но он не может. Потому что этот парень, красоту которого можно было сравнить с божественным существом - мёртв. В голове Хёнджина блуждали похожие мысли - он не мог налюбоваться только что проснувшимся Сынмином, не мог не испытывать давно забытый трепет в груди от одного только милого вида этого маленького щеночка. Они лежали около получаса, прежде чем Сынмин решился пойти на поводу своего желания и осуществить очередную провальную попытку прикоснуться к Хвану. Медленно поднося руку к лицу Хёнджина, он почему-то испытывал жуткое волнение, природу которого сам понять не был в силах. Закрыв глаза, он остановил руку в нескольких миллиметрах от желанной цели - ещё немного и почувствуешь тепло чужого тела, от которого ток пронесётся через ладонь до твоего сердца, заставив его биться ещё сильнее. Испытывая все те же чувства и эмоции, что и Сынмин, Хван прильнул к тёплой ладони с длинными изящными пальцами и замер, осознавая, что сейчас произошло. Он чувствует прикосновение живого человека. Он - не просто фантом. Он оживает. - Что…? - распахнув веки, Сынмин пребывал в недоумении, - Как это возможно? - Минни, я не знаю, - перехватив своей рукой ладошку парня, Хёнджин прижал ее сильнее к своему лицу, закрывая глаза, как делал это Сынмин ранее, но уже от удовольствия, словно кот, получивший ласку после долгого отсутствия любимого хозяина, - Возможно, мы стали ближе друг другу, поэтому теперь ты можешь меня коснуться. - Значит, скоро можно будет провернуть тот странный обряд, который освободит тебя? - Не только освободит, но и вернет к жизни, - тихо говорил, все ещё довольствуясь ласковыми прикосновениями. - Когда начинаем? - глаза парня загорелись нетерпеливым интересом, сам он стал будто заведённым, буквально подскочив с места и сев на кровати, с любопытством глядел на лежащего перед ним Хёнджина, который в свою очередь смотрел на него с безграничной нежностью в глазах. - Думаю, с такими темпами, через неделю можно будет совершить обряд. - Это же отлично! Но… что ты будешь делать после того, как все закончится? Куда уедешь? - взволнованный радостной новостью парень внезапно омрачился мыслью о том, что, возможно, Хёнджин решит просто-напросто уехать из этого злополучного дома, что они больше не увидятся. - Я… Думаю, после всего, мне будет немного трудно с адаптацией к миру за пределами дома, да и я официально мёртв, поэтому нужно будет что-то придумать с документами для меня, так что, - он сделал паузу, неловко продолжая свою речь, - Я хотел… То есть, не будешь ли ты против, если я временно поживу тут? До тех пор, пока не решу вопрос с документами и новым жильем, - Хван поджал губы, сев на кровати напротив, чтобы заглянуть стыдливо в глаза Кима. - Хёнджин, ты идиот, - грубо высказался Сынмин, руша надежду черноволосого, - Ты ещё смеешь спрашивать? Конечно, ты можешь тут остаться столько, сколько тебе нужно! Хоть на месяц, хоть на год, хоть навсегда! От внезапно нахлынувших эмоций, парни почти одновременно потянулись друг к другу, утопая в объятиях, чувствуя долгожданное тепло, исходящее не только от чужого тела, которое они наконец смогли почувствовать, но и исходящее далеко в глубине души, которая медленно начинала расцветать красивыми бутонами роз, схожими с теми, что сейчас лежали позабытыми на прикроватной тумбочке. Спустя три дня Сынмину снова снился сон. Он стоял в комнате, которая ему уже снилась - спальня второго этажа, которая раньше принадлежала Чану и Хёнджину. Осмотрев помещение, он заметил фигуру около двери. Мужчина был немного ниже него, но в физической силе явно превосходит худощавого студента. - Здравствуй, Сынмин. Давно не виделись? - тихо произнёс Чан. - Что тебе нужно? - сразу перешел к интересующему его вопросу. - Я хочу просто поговорить с тобой. Лично, без всяких записок и тому подобного. Я не желаю тебе зла и не наврежу, не надо меня бояться, - тот поднял руки в успокаивающем жесте. - Хорошо, но у меня тоже есть к тебе вопросы. Почему ты держишь Хёнджина? Почему продолжаешь его мучить? Ты же уже причинил ему достаточно страданий, почему не остановишься? - вопросы сыпались один за одним. - Об этом я как раз и хотел поговорить с тобой. Понимаешь, Хёнджин не так прост, как кажется на первый взгляд. В своё время я тоже попался в его капкан, как и ты сейчас. Меня привлекали его как внешняя, так и внутренняя красота. Он казался мне удивительным юношей, понимающим, мыслящим не по своим годам, и я влюбился в него. Я полюбил его так сильно, что не замечал никаких его отрицательных его качеств. Закрывал глаза на его странное поведение, на то, что он возвращается домой озлобленным, чересчур сердитым, иногда даже с пятнами крови на рукавах его одежды, которые он старательно пытался скрыть от меня, - Чан сделал паузу, присаживаясь на постель вполоборота к парню, видимо, заново переживая все воспоминания, которые он старался закрыть далеко и, желательно, под замок в своём сознании, - Думаю, не секрет, что у людей, состоящих в романтических отношениях, в жизни присутствует и секс. У нас он был, но всегда очень нежным и чувственным, пока однажды у него что-то не щелкнуло в голове и он не взял меня силой. Повторюсь, я любил его и был бы не против, но в тот раз он будто преследовал цель сделать все максимально больно для меня, он словно обезумел. Тогда-то у меня и пропали те «розовые очки», мешающие увидеть темную сторону его души. - Но даже, если он причинил тебе боль, зачем было идти на такой страшный грех? Ты убил человека! - Сынмин не понимал, для чего ему рассказывают эту сказку, ведь жалости он к убийце и мучителю не испытывал ни капли. - Я его не убивал! - в ярости выкрикнул Чан, сжав кулаки до хруста в костяшках, - Пожалуйста, выслушай меня до конца, - сказал уже спокойнее, тяжело вздыхая, - После того случая я стал внимательнее присматриваться к его поведению. Он каялся и извинялся за содеянное, но в его глазах я не видел ни капли сожаления. Он хороший актёр, нужно отдать ему должное, я долго не мог раскусить его. Однажды я проследил за ним, ехал за его машиной долго, почти на окраине города он припарковался у одного заброшенного здания и быстро прошмыгнул внутрь, оглядываясь по сторонам в поисках свидетелей. Естественно, я пошёл за ним, так как его поведение меня уже не просто настораживало, а реально пугало. Внутри я обнаружил несколько человек, окруживших девушку, привязанную веревками к стулу. Я прятался на безопасном расстоянии, но смог отчётливо услышать, как он избивал ее, пытаясь выяснить, кому она отдала украденный товар. Тогда я понял, что он начал торговать наркотой, буквально занимал лидирующую должность в этой шайке отбросов, которые продавали колёса по всему Сеулу. А бедная девушка по своей глупости решила уйти с товаром, надеясь, что не не найдут. Но он нашёл. Он приказал этим наркоманам изнасиловать ее и избавиться от тела. Я не мог поверить услышанному, все думал «Нет, Хёнджин не такой, я же его знаю!». Но, оказалось, что я не знал его совсем. - Ты все врешь, это какой-то бред! Он не мог так поступить, просто не мог! - негодовал брюнет, отрицая все сказанные Чаном слова. - Я тоже не верил, но, придя домой, решил с ним поговорить, поделиться своими страхами в надежде, что он меня услышит, поймёт, прекратит эти ужасные вещи. Но после часового скандала он просто ушёл. Он твердил, что это меня не касается и если я обращусь в полицию, он убьёт меня. На свою глупость я ему поверил. Но решил не оставлять все как есть, а сам вразумить его. Когда он вернулся, я смог его скрутить и связать в этой самой комнате. На том месте, где ты сейчас стоишь, сидел он. Я почти неделю убеждал его бросить этот проклятый наркобизнес, который въелся в его мозг, но все было тщетно. В последний день наших жизней он внезапно изменил своё мнение, сказал, что переосмыслил все те ужасные вещи, что делал, что я смог его убедить, изменить его! А я поверил, как последний дурак. Стоило мне освободить его, как он тут же набросился на меня, начав душить, пока я не отключился. Очнулся я, когда он затягивал веревкой мои руки. Он поставил меня на стул, на котором сам находился недавно, затянул петлю на шею и расхаживал вокруг с ножом в руке, чтобы разрезать веревку на моих запястьях и тем самым подстроить все произошедшее за самоубийство. Его безумный взгляд, жаждущий расправы, боли, агонии до сих пор вгоняет меня в страх, - его руки начали трястись, и он сделал паузу в рассказе, пытаясь вернуть самообладание. Сынмин тем временем слушал, уже не перебивая. - Он говорил, что я глупец, раз решил играть с самим дьяволом, что я изначально проиграл, как только затеял игру с ним. Он толкнул стул из-под моих ног. Но и он не смог одержать полную победу в этой войне - его ошибка была в том, что он освободил мои руки до того, как я потерял сознание. Действуя исключительно на адреналине, я выхватил нож из его рук и вогнал ему в грудь. Я не хотел его убивать, моя рациональная часть разума к тому моменту уже отключилась, остались только инстинкты, которые твердили мне защититься и отомстить, - он остановил свой рассказ, смотря на все ещё трясущиеся руки. Он до сих пор ощущал холод и тяжесть того самого ножа и, наверное, никогда уже не сможет это забыть. - Все ещё звучит, как какая-то сказка, Чан. Мне трудно в это поверить, ведь Хёнджин абсолютно не такой, каким ты хочешь его выставить в моих глазах. - Знаешь, я слышал, как он говорил тебе, что я его мучаю, пытаю… Это не правда. Я никогда не причинял ему вреда после смерти. Ты в курсе, что это он тебе не давал спать? Он хотел пробраться в твоё сознание, но не мог, поэтому решил ослабить твой организм, что у него и вышло в итоге, ведь ты смог его видеть и слышать. - Этого не может быть, он говорил, что это ты не даёшь мне покоя, - он уже не знал, кому верить. Его голова была готова взорваться от полученной информации. Он также присел на кровать и опустил голову на колени, впиваясь пальцами в волосы. - Это не правда. Я наоборот пытался отгородить его от тебя, но с каждым днём, проведённым вами вместе, я теряю над ним контроль, он становится сильнее. Поэтому я тебя умоляю, ты должен уехать отсюда, потому что он может тебе навредить, - Чан положил большую тёплую ладонь на плечо Сынмина и сжал его по-дружески. Этот жест вызывал смятение в душе парня - он привык думать, что Чан монстр, ужасный человек, мучитель и убийца, но все его представления давали огромную трещину после услышанного рассказа. - Он хочет провести обряд, чтобы освободиться, - тихо промолвил парень - Нельзя! Ни за что! Это опасно для тебя, кто знает, что он сделает, как только обретёт свободу! - страх в глазах рыжеволосого ещё больше вгонял в Сынмина сомнения по поводу их с Хёнджином плана. - Я… Наверное уеду..? - фраза звучала больше как вопрос, нежели утверждение, будто он искал одобрения в карих глазах напротив. - Да, для тебя будет лучше, если ты уедешь из этого дома и как можно скорее. А теперь иди, тебе пора просыпаться, иначе опоздаешь на учебу, - по-отечески сказал Чан, похлопывая по колену Сынмина и утешительно улыбаясь. Открыв глаза, первое, что увидел парень было умиротворенное лицо Хёнджина напротив него. Его ангельская внешность и трепетное отношение к Мину никак не вписывалось в тот ужасный рассказ Чана. Пушистые ресницы распахнулись и на него были устремлены пара чёрных глаз. - Доброе утро, Минни, - потянулся парень, словно кот на нагретом солнцем окне, - Как спалось? Что снилось? - Доброе, - ответил Сынмин, пряча за счастливой улыбкой свои переживания, - все хорошо, но снов не было. Совсем.