Money from Hell

Кусай мои губы больно и грубо, Хочу что-то чувствовать, Иначе забуду как есть И дышать, растением буду Молчать, Молча чужих восхищать, Буду молча, Молча буду. кусай мои губы — Zhanul.ka

***

Капли воды оседали на глянцевой плитке, в лёгкие попадал влажный смок, стоявший в комнате. Вода в ванной была слишком горячей, но Инуи не было до этого дела, пока кожу обжигало, он, погруженный в мысли, думал о прошедшем дне. Уже тёмная и глубокая ночь, луна не выглядывала где-то неделю, а Сейшу считал деньги в номере отеля, отмокая в ванной и отходя от двух последних часов, пытался отмыть тело от липких прикосновений. Нос до сих пор забит запахом чужого тела и кислого пота, а голова расчётами. Сколько раз ещё нужно обслужить, чтобы заплатить в этом месяце? Губка терла кожу до покраснения, зубы нервозно кусали щеку со внутренней стороны, а губы брезгливо вытягивались в линию. Из этого транса Инуи выдернул стук в дверь и знакомый голос с хрипотцой. — Малыш, почему так долго? Мне ведь тоже нужно помыться. Выходи! — грубый, низкий голос отдавался эхом в большой ванной, давил на парня со всех сторон, и тот понимал, что если не сделает, как говорил мужчина, то не будет ничего хорошего. Быстро помывшись, Сейшу смотрел в зеркало на свое отталкивающие отражение. На шее и ключицах следы от укусов и крупные засосы. На бёдрах уже посиневшие полосы от пальцев показывали, как сильно сжимали бледную кожу чужие руки. К сожалению, все это не смыть ни горячей, ни холодной водой. Глаза, разглядывающие помятое другим человеком тело, какие-то потупившиеся, но желание жить в них есть до сих пор — это радует. Если это исчезнет, то исчезнет сам Инуи Сейшу. Глубоко вдыхая влажный воздух носом, парень открыл тёмную деревянную дверь и сразу же врезался в широкую грудь, сильная рука прижимала его за талию ближе, и в нос ударил запах секса. Смесь ароматов разгоряченных тел, пота, дорогого одеколона, недавно чистого постельного белья и дерева — так пахнет Тайджу Шиба, этот запах Сейшу чувствовал стабильно два раза в неделю, этот запах сейчас забил ноздри. Иногда он включал в себя неизвестные женские духи, а на пухлых губах Шибы, как в доказательство, присутствовала яркая помада, и при поцелуях с ним вкус этой помады оседал на кончике языка. Неприятное послевкусие. — Гель этого отеля ужасно пахнет, — шептал Тайджу, уткнувшись в ямку между шеей и ключицей Инупи. — Твой естественный запах гораздо лучше, — продолжал он, делая ещё один шумный вдох. — И почему ты каждый раз не даёшь мне им насладится, Сейшу? Я бы так хотел чувствовать этот запах постоянно, — подняв чужую голову за подбородок, легко поцеловал губы. Он очерчивал покрасневшую и влажную, от недавнего душа, скулу большим пальцем. — Тайджу-сан, прошу воздержаться от таких откровенных выражений, — аккуратно убирая руку мужчины и смотря в выразительные янтарные глаза, сказал Инуи, внимательно следя за чужой реакцией. — Не забывайте, вы разговариваете с проституткой.

***

Парень тяжело вздохнул и выпустил дым в холодный ночной воздух. Конец осени, но слишком уж холодно. Солнце светило, но уже не грело. Сейшу посмотрел на небо и с неким удовлетворением отметил, что луна все же показала свой лик и сейчас светила на Инупи, который с каждой новой сигаретной тягой, прикрывая глаза, выпускал в ночь новые и новые клубы дыма. Но этот холодный лунный свет вызывал необъяснимую тревогу. Раздражённо переменив с ноги на ногу, мужчина втоптал сигарету с покусанным фильтром и ментоловой кнопкой (он никогда не изменял этому вкусу) острым носом красных бархатных каблуков в покрытый инеем асфальт. Тайджу обожал Инупи на каблуках, считал это сверх сексуальности, утверждал, что Сейшу в них выглядит эротичней и эстетичней всего, что Шиба видел, а видел он многое. Особенно, если парень надевал кружевное белье, которое мужчина радушно ему дарил, или выходил полностью нагим, а на ногах ярким акцентом красовались туфли — безудержный фетиш Тайджу. Свет фонаря падал на тёмную парковку с рядами дорогих автомобилей, вот один из них пиликнул, фары моментально вспыхнули, потухли и заново загорелись, и знакомая широкая фигура направилась к Инуи, нажав на кнопку ключей от чёрного «Лэнд Ровер». Мужчина был очень высоким и мускулистым, и деловые костюмы, которые он постоянно носил, сидели на нём просто идеально, подчёркивая все достоинства крупного мужского тела. Его длинные бело-голубые волосы были всегда уложенные назад. Тело сплошь покрыто татуировками, которые в приглушенном свете номера отеля лоснились от пота на перекатывающихся мышцах. Поначалу эти тату пугали Инупи, особенно огромный крест на спине, но уже через некоторое время, парень стал считать эти племенные серии вихрей на левой стороне шеи вплоть до груди и рукописные татуировки ниже очень сексуальными и привлекательными. На самом деле, приближение этого человека выглядело пугающе, и не только внешне, но и на ментальном уровне ощущалась неограниченная сила и властность. Он доказывал собой существование истинных лидеров. Безжалостных лидеров. Сейшу давно понял, что перечить или игнорировать Тайджу нельзя. Он жесток, у него отсутствуют моральные принципы, и, если ему нужно, то он добивался этого любым способом. Сейчас ему нужен Инупи, и только поэтому он проявлял больше терпения к его утонченной фигуре. — Пойдём, малыш, я тебя довезу, — спокойно, но неоспоримо пророкотал Тайджу, привычно прижав «малыша» к себе за талию. Шиба хотел Инуи физически, никогда не скрывал этого, и его желание всегда ощущалось кожей. Он обожал тело Сейшу, часто касался, старался уловить тонкий запах бархатной кожи, дотронуться до неё своими грубыми пальцами. Брал он его долго, грубо, знающе, подготавливал тщательно, ухаживал после, но Инупи никогда не оставался с ним в кровати после секса надолго, чем злил Шибу, но тот старался сдерживаться. Аккуратно придерживая Сейшу, мужчина вёл его к машине, осторожно сминая одежду под широкой ладонью. Молчание между ними Тайджу считал интимным, его возбуждало даже простое дыхание в ночной прохладе и, не удержавшись, он мощно, но знающе припал своими губами к губам Инуи, которые имели привкус табака. Мужчина, как всегда, был напорист. Он проникал в горячий рот быстро, несдержанно и властно. Вообще, Инуи считал, что властность — это черта, которой можно описать Тайджу, жадно целующего его сейчас, от и до. Полностью. Не сказать, что Сейшу это не нравилось, так он мог не думать ни о чем, все решит и сделает Шиба. А сейчас он глубоко проникал внутрь чужого рта, кусал, оттягивал губы, переплетал языки и проводил своим по чужим зубам. От настолько жаркого поцелуя ноги Инупи слегка подкосились, он схватил мужчину за плечи и сжал тонкими пальцами пиджак. Разум туманился, а из тела будто выкачивали кислород, силы и самообладание. Ещё одна черта Шибы — это его неземная сексуальность и громадный опыт и умения в постели. Сейшу спал со многими, но столько удовольствия, граничившего с пытками, не доставлял никто. Обычно все просто пихались с желанием удовлетворить себя, поэтому оргазма парень ждать не привык. С Тайджу все наоборот. Он сам говорил, что смотреть на парня, от удовольствия, кончающего под ним — это одна из списка его любимых вещей. Но конечно были и минусы: иногда после тяжёлого рабочего дня или конфликта с кем-то мужчина был слишком жесток и не сдержан, что Инупи приходилось кричать, чтобы привести мужчину в чувства и заставить стать немного нежнее. А также Тайджу всегда устраивал марафоны. Он не выпускал Инуи из кровати по два часа точно, хотя эти два безумных часа с ним помогали Сейшу забыться. Только Сейшу не всегда поспевал за этим необузданным мужчиной и его бешеным темпом, а от усталости потом не мог делать ничего, все тело болело и ныло, но вспоминать, все что они творили было, в какой-то степени, приятно. Иногда вспоминая, парень невольно возбуждался снова, хотя время назад уже кончать не мог. Вырвавшись из своих мыслей от недостатка кислорода, Инуи дернулся, и Тайджу, наконец отодвинувшись, подтолкнутый в грудь, смотрел как этот сексуальный парень хватал губами со следами слюны обжигающий лёгкие осенний воздух. — Как всегда, сладко, — облизнув губы и улыбнувшись, как довольный сытый кот, Тайджу открыл дверь автомобиля. — Садись в машину, — он часто мешал комплименты с приказами — это его способ манипуляции, и способ действовал. Инуи успел достаточно хорошо изучить Шибу, его поведение, повадки, научился различать настроение по короткому брошенному взгляду, но все равно знал чертовски мало. Этот трудный, но интересный человек пугал, но притягивал. Инупи чувствовал опасность и защиту одновременно, покой и тревогу, находясь рядом с ним. Прохлада, налетевшая с дуновением ветерка, поторопила Сейшу быстрее забраться в черный и высокий автомобиль.

***

Почти всю поездку мужчины ехали в тишине. Рука Сейшу покоилась на подлокотнике дверцы, а рука Тайджу на худом бедре Инуи, чувствовала, как перекатывались мышцы, когда парень ёрзал на сиденье, обтянутом светлой кожей. Инуи смотрел в окно без особого интереса, он кучу раз ездил по этой дороге с Тайджу из его любимого отеля. Неизвестно почему, но Шиба никогда не встречался с блондином в борделе или своей квартире, всегда в одном и том же отеле, одном и том же номере, в одно и тоже время. Это напрягало, но пока что Шиба ни разу не пытался ему как-либо навредить, и Инуи расслаблено выдыхал, не заморачиваясь сильно. Ведь это была всего лишь работа. Мимо пролетела яркая спортивная машина, что вырвала парня из его мыслей, и он заметил красный свет на светофоре и сосредоточенный взгляд крупного мужчины на себе. Видимо Шиба хотел что-то сказать, но не успел, поток на дороге тронулся вновь. Центр города был оживлен, сегодня пятница, многие едут отрываться, а Сейшу едет отдыхать. Зад немного ныл, и Шиба заметил, как искривилось лицо Инуи, когда машину тряхнуло на очередном «лежачем полицейском». — Сильно болит? — спросил он, заворачивая к парковке. — Да не совсем, Тайджу-сан, все как всегда, — парень внимательно наблюдал за клиентом. — Зачем вы свернули? Нам же не сюда, — удивился Сейшу, немного напрягаясь. — Украсть тебя собираюсь, ты же не хочешь идти в мои руки добровольно, — мужчина вышел из автомобиля, оставил Инупи растерянно думать над его словами. Парень не видел, куда пошёл Шиба, но он оставил ключи, ничего не заблокировал, и они в центре города. Вряд-ли его действительно собираются красть. Хотя тот факт, что он об этом серьёзно задумался, напряг. Поэтому, чтобы успокоиться, блондин решил выйти и покурить. Стукнув тонкими каблуками о холодный тротуар, чиркнул зажигалкой и заметил, как рядом кривится какой-то мужчина, видимо от запаха табака, как жаль, что Инуи до этого дела нет. Никотиновая зависимость появилась у Сейшу ещё в подростковом возрасте, в том возрасте, когда все образуют свои «бандитские» группировки, думая, что мир прост и распространить свое влияние на всю Японию легко. Сестра Инуи состояла в одной из таких и однажды предложила брату попробовать закурить крепкие самокрутки, которые сама курила постоянно, утверждая, что лучше них нет ничего. Он не кашлял, не кривился для своих двенадцати лет, и Акане — старшая сестра, приятно удивившись, решила познакомить его со своей хулиганской бандой. Инуи, как и Акане, вписался туда прекрасно, он быстро поладил с новыми знакомыми, что скоро стали близкими друзьями, хорошо дрался и, казалось, был рождён для этого «бандитского» мира. Поэтому многие шутили, что это в крови Инупи. Хорошее было время: никаких забот, проблем и взрослой жизни, игры в опасных преступников, веселье и постоянные приключения. Сейшу сделал тягостный вдох, закрыв глаза. Вот только в один момент все беззаботные деньки разбились об всеобщую глупость и неведение. Никто представить не мог, что реальный мир окажется полным беспощадного говна. Грустно и сосредоточенно втыкая в стену многоэтажного дома, Сейшу стряхивал пепел на грязную дорогу, под ноги серым прохожим. Когда парень почти докурил, рядом возник Шиба. — Я же просил тебя бросить, — нервозно выдал он, убирая ладонью волосы назад и сведя брови к переносице. Инуи послушно выкинул окурок, воздержавшись от того, чтобы закатить глаза. — Это обезболивающее, я специально сказал кассиру, чтобы дала то, которое подходит от боли в заднице, после двух часов траха моим огромным членом, — хищно и провокационно улыбаясь, он протянул Сейшу маленький пакет из аптеки с ярким логотипом, и тот заметил, как мужчина, что кривился от сигарет и вовсе поспешно отошёл, округлив глаза. Инуи выдал на это мягкий смешок, и Тайджу, нависая над ним сбоку, убрал непослушную прядь его светлых волос за ухо, — Почему ты так редко смеёшься? Я не против видеть это чаще. Сейшу молча пожал плечами и закинул сразу две таблетки обезболивающего в рот, с трудом проглотил без воды. — А говорил, что болит не сильно, — мужчина потянул носом волосы Сейшу, отмечая, в который раз, что они безумно приятно пахнут, и даже сильный запах сигарет не портил этот аромат.

***

Коко устало потёр глаза большим и указательным пальцами и посмотрел на включившийся экран своего дорогого телефона. Пришло сообщение от Рана: «Как прилетишь, незамедлительно дуй к нам, надо отметить твоё долгожданное возвращение бухлом и сексом!». Тут же последовал ответ от уставшего, но улыбающегося Хаджиме: «Я сначала домой, дай отдохнуть!». Загадочный смайлик, и больше Ран не писал. Коко был рад вернуться домой и наконец увидеть своих ненормальных друзей. Он ожидал подобного приёма, ведь его не было в родном городе полгода, но устраивать жёсткую вечеринку с кучей разврата, который он так любил, ему почему-то совсем не хотелось. Но если честно, от хорошего перепихона мужчина не отказался бы прямо сейчас. Насколько Хаджиме знал, Санзу ещё не слез с наркоты, а это означало, что к алкоголю и табаку добавятся таблетки и травка — этого мужчина должен избежать. Он помнил старые тусовки: сначала очень весело, расслабленное состояние, куча секса, приключений и смеха, Хайтани постоянно толкали на авантюры, а потом приходилось откачивать Харучиё. Может, за последние шесть месяцев, Коконой, братья и Санзу не виделись вовсе, но они все равно оставались близкими друзьями, прошедшими вместе огонь и воду, Коко дорожил ими и серьёзно переживал в случае чего. К слову, по возвращению он собирался заняться реабилитацией этого наркомана, который нагло врал ему, что не употребляет с самого его отъезда. Ещё и работа тусить вряд ли позволит, хоть в последнее время бумажной волокиты стало в разы меньше. Их компания активно развивалась в разных концах Японии, не ограничиваясь определёнными городами и районами. В командировке было тяжело, но Коко справился. Но меньше бумажек — больше дела, ответственности и рисков. Так он считал. Над головой голос объявил о посадке на рейс до долгожданной маленькой родины, и Хаджиме, встав, направился в салон самолёта. Удобно разместившись в бизнес-классе, он достал бумаги — последние отчёты, и снова начал хорошо их просматривать. Подошла стюардесса, спросила нужно ли Коконою что-нибудь, и ушла за водой, которую попросил мужчина. Честно, он сейчас не отказался бы от крепкого кофе, но в самолёте он не вкусный. После стакана, принесенного стюардессой и просмотра отчётов, Хаджиме позволил себе наконец расслабиться. Откинулся в кресле, прикрыл уставшие глаза и разрешил мыслям бегать в голове произвольно. Они возможности не упустили и непонятными дебрями унесли мужчину в тот отдел памяти, в котором обычно он рыться себе категорически запрещал. «Инупи Сейшу» как на табло в аэропорту красными буквами возникло в мыслях. Лицо со шрамом всплыло перед глазами, и Коко поспешно их открыл. Они давно не виделись: больше полу года, и для Сейшу это вряд ли упущение. Хаджиме уверен, тот пожелал бы не видеть его ещё столько же. От этих доводов стало не по себе. С каких пор он вообще думает о чувствах этого парня? Инупи лишь неудачник, который должен Хаджиме крупную сумму. Кстати, в последнее время он платит стабильно каждый месяц, — откуда такие деньги? Этот вопрос мучал Коко довольно долгое время. И снова не заметив, как задумался о нем, мужчина раздражённо сморгнул и с силой закрыл глаза — помогло, и Коконой уснул на час. Проснулся, естественно, помятый и ещё более раздраженный, чуть не сорвался на стюардессу, которая проявляла навязчивые знаки внимания, да ещё и образ Сейшу до сих пор всплывал в голове. Пройдя все стойки регистрации, натянутый, как тетива, мужчина шёл к выходу из аэропорта. На стоянке его должно было встретить заранее вызванное такси, но так и не дойдя до него, Коко был перехвачен, выросшим из-под земли Хайтини старшим, сжавшим его за плечи. Оглянувшись, Хаджиме увидел машину с Риндо, сидящим на переднем сиденье, который сдержанно кивнул и улыбнулся в знак приветствия поверх опушенного стекла, и Санзу — не самого адекватного своего друга, который радостно выскочил из автомобиля и летел на Хаджиме с крепкими объятиями. Вырваться ему не дал Ран, и эти двое зажали Коко меж своих мускулистых тел под собственный громкий смех. — Что с настроением? Ты наконец дома! — спокойно, но с радостью спросил Риндо. Спокойствие и хладнокровие — главный черты этого парня, так считал Коко. — Вот именно! Давайте затусим! — Санзу был в очень приподнятом настроении, что наталкивало на мысль, что он наркоманил с утра пораньше. Санзу самый неуравновешенный из всех, кого знал Хаджиме. Они с Риндо полные противоположности. Ран же просто посмеивался за рулём. Он будто внебрачный сын предыдущих двух. Спокойный и довольно весёлый, но ужасно непредсказуемый — это про Рана Хайтани. Пожалуй, самый опасный из этой тройки, его Коконой точно не желал бы во враги. — И куда мы едем? — скептично спросил Коко, настроение которого может и улучшилось, но не до конца. Мысли о Инупи Сейшу ещё не испарились. — Сначала, ответь на мой вопрос, — сказал Риндо, внимательно смотря на Хаджиме в зеркало. — Я просто ужасно устал, — прижав холодную ладонь ко лбу, ответил, прикрыв пронзительные чёрные, как глубокая ночь, глаза. — Вот и прекрасно, мы как раз едем отдыхать, — чуть не перебил его возбужденный Санзу. — Устроили все в лучшем виде, и мальчики такие, как ты любишь, — ехидная улыбочка растянулась на его тонких губах. С недоверием прищурившись, мужчина все же улыбнулся. Мысль о предстоящем веселье будоражила. Сейчас Коко был благодарен этим троим, ведь вскоре он видимо действительно хорошо отдохнёт.