Money from Hell

И нам с тобой не вернуться назад Твои глаза поцарапаны прошлым Мои губы покусаны смертью Я знаю, ты скучаешь тоже Несмотря на то, что ты держишь это в секрете гроза — вышел покурить.

***

Риндо с какой-то тягостью уставился на Санзу, что расслабленно и беззаботно развалился на чёрном кожаном диване. На лбу его мерцали маленькие капельки пота в не ярком свете комнаты, дыхание было тяжёлым, и кадык подрагивал с каждым новым, рваным вдохом, но блаженная улыбка и тянущиеся вверх уголки губ показывали, что Харучиё все устраивает. Риндо — нет. Он с переживанием смотрел на неподвижное, размякшее тело. Санзу слишком часто стал употреблять, и друга это очень тревожило и задевало. Он не знал, как поступить: Харучиё всегда яростно восклицал, чтоб он не лез в его дела, но просто смотреть, как тот губит себя, оставаясь в стороне, было невыносимо тяжело. Витавший в мыслях Риндо, терзаемый сомнениями, бесшумно, как тень, приблизился к Санзу, наклонился и оставил лёгкий, еле ощутимый, но пропитанный горечью поцелуй на искусанных и сухих губах того, быстро распрямился и поспешно вышел за дверь, прижав холодные от волнения ладони к пылающим щекам. Санзу приоткрыл глаза, уставился в белый высокий потолок, пытался сфокусировать мутный взгляд, его покрыла лёгкая оторопь. Таблетка ещё несильно подействовала, и он все ощутил, все запомнил. Интересно, часто ли Риндо так делает? Почему-то на сердце заныло, но сейчас, под действием наркотиков, он не мог ничего анализировать и просто ловил блестящими глазами яркие абстракции на потолке, в эйфории растягивая губы в кривую улыбку, — вскоре накрыло. Стоя за дверью, Хайтани хватался за бушующие мысли, в надежде отвлечься от непонятных чувств, каждый раз накрывающих его с Санзу наедине. Случалось такое редко, но случалось. Что это за чувства, понять было нельзя, мужчина просто не мог. То ли Харучиё нравится ему, то ли это влечение к его интересной личности, или же переживания за жизнь и здоровье друга. Непонятно, сложно, запутано. И эта тяга поцеловать, прикоснуться, провести носом по бархатной, мокрой щеке пугала, была не контролируема, возбуждала. В минуты подобных терзаний Риндо чувствовал себя максимально паршиво, действовал на инстинктах, необдуманно, а позже мечтал, чтобы Санзу ничего не вспомнил, сам вспоминая это с истомой, крутящей иглы и бабочки внизу живота, томительно давящей на пах. Казалось, эта интригующая чертовщина перерастала в нездоровую зависимость, а Риндо — в потерявшегося мазохиста, которому нравилось путаться, а потом дрочить в темноте ванной. Всё это определённо ненормально. Всё это определенно неостановимо, как машина, несущаяся по встречной полосе из-за отказа тормозов. Вымученно проведя горячей ладонью по потной шее и ниже, под душащее горло рубашки, парень спешно пошёл на кухню пентхауса, чтобы хоть немного успокоиться, запив собственную страсть и странность холодной водой. Она неприятно текла по горлу, грозясь Риндо простудой, но, наплевав, мужчина трясущимися руками наливал второй стакан жидкости. Она обволакивала дрожащее горло долгожданной прохладной, но прохлада граничила с болезнью. Удивительно, о чем сейчас думал Хайтани, сравнивая воду из-под крана с присутствием Санзу в его жизни. Может, когда он поцеловал того, то в его организм тоже попал наркотик? Ему точно следовало отдохнуть и хорошенько, в привычной ему беспристрастной манере всё обдумать, но конечно, заботливый старший брат не даст. Ран, уже под градусом, вальяжно вошёл в кухню, сделав грациозный оборот вокруг своей оси, и манерно поклонился, протянув Риндо свою руку. — Риндочка, скоро приедет милейший мальчик — я лично выбирал — и начнётся веселье! Так что не надо грустить, — по-детски надувая губки, выговорил брат, повиснув на Риндо так, что его корпус тела был почти параллелен полу кухни. — Хватит дурить, ты даже в стельку пьяным так себя не ведёшь, — брезгливо убирая чужие руки, ответил младший, который слишком хорошо знал Рана. Тот почти упал, но вовремя успел выпрямиться и удержать равновесие. — Ну сегодня же приехал Кокочка, и я имею полное право вести себя, как хочу. А ты просто придурок, братик! — Риндо аж передёрнуло от последней фразы и интонации, с которой её изрекли, а Ран, видя его реакцию и понимая, что реально сказанул какую-то хрень, заржал в голосину, сгибаясь пополам. — Ох, похуй! Погнали к Хаджиме, там выпивка, — потащил брата в гостиную, говоря на ухо привычным грубым голосом. Что ж, Риндо расслабился и, посмеиваясь, поплелся сзади, подгоняемый старшим братом.

***

Коко по-хозяйски сидел на диване в гостиной, закинув худые ноги одну на другую, на братьев смотрел с теплотой, но горделиво. Он прекрасно понимал, кто здесь главный. Тонкие, бледные пальцы держали стакан со льдом и виски цвета застывшей древесной смолы. Мужчина выглядел очень гармонично и авторитетно, отрицать было нельзя, излучал непоколебимую, спокойную уверенность. Братья невольно засмотрелись, Ран облизнул сохнущие губы. — Что-то не так? — нарочно томно спросил босс, отчего Хайтани дернулись. — Нет, все в порядке. Просто иногда от тебя взгляд невозможно оторвать. Сидишь, а-ля, доминантный папочка, — спокойно выдал Ран, сгребая бутылку виски со стола и элегантно присев на кресло, напротив. — Если хочешь, чтоб я был доминантный — я им буду, — непринуждённо ответил Хаджиме, делая глоток крепкого напитка, стреляя в Рана глазами цвета чёрного оникса. Риндо просто наблюдал за этой сценой. Эти двое озабоченных с высоченным либидо, ну Ран уж точно, постоянно устраивали такого рода «секс по телефону». А ещё у брата и босса одинаковый вкус, поэтому чаще они соперники, жуткие соперники. Хотя кого сейчас Риндо считал странными? Сам недавно поцеловал невменяемого лучшего друга. — Извини, Коко. Ты, конечно, порой очень сексуальный, но доминировать привык я. Только если ляжешь под меня? — игривая улыбка коснулась губ мужчины, на что Коко, сощурившись, негромко, но не совсем довольно рассмеялся. Риндо спокойно выдохнул, садясь рядом с ним, опрокинул голову на спинку дивана. — Как дела с командировкой? — устало спросил он. — Я же все рассказывал вам, больше нечего, — Коко сделал ещё глоток виски, лёд в котором уже почти растаял, а Ран закурил. — Хайтани, выйди, нахуй, на балкон! — брезгливо дёрнул носом, раздражённо подняв руку. — Агх, уже и забыл, что ты ненавидишь этот запах, звиняй, — разочарованный Ран покинул комнату. — Санзу до сих пор употребляет? — серьёзно спросил Хаджиме, глядя на спокойно сидевшего рядом друга. Он молчал. Коко отвёл пронзительные взгляд, поняв всё. — Я собираюсь заняться его реабилитацией, мне смерти от передозов не нужны, — Риндо продолжал молчать, не смотря на Хаджиме. — Видимо, эта тема для тебя неприятная. Буду знать, — несильно ткнул друга локтем в ребра. — Ладно тебе, не время тухнуть. Может, выпьешь? Помнится, Риндо думал, что ему нужно отдохнуть. Ну у понятия «отдохнуть» много значений, сегодня Хайтани выбирает — нажраться. Взяв бутылку из изящных рук Коко, с удовольствием отхлебнул прям с горла. Янтарная жидкость попала в горло, немного обжигала, оставляла привкус горечи. Вместе с алкоголем по телу разлилось тепло — сигнал расслабиться самому себе. Риндо не был любителем алкоголя. Ему не нравился этот отличительный вкус, то, как напитки туманили разум, последствия после пьянок, поэтому увидеть, как он жадно прям из бутылки хлещет виски с явным намерением напиться — драгоценная редкость, говорящая, что что-то случится. Коко это заставило задуматься, что что-то успело произойти, но не сегодня, не сегодня мужчина будет забивать голову чем-то важным. На этот вечер в планах: напиться, потрахаться от души, компенсируя несколько месяцев воздержания, и уснуть под боком с красивой, стройной шлюхой. План-капкан, из-за которого на утро голова будет налита свинцом, но это потом, а сейчас раздался звонок в дверь.

***

Инупи чистил зубы, морщась от того, что губы щипало, паста была слишком мятная. Умывшись, он стал, как обычно, осматривать себя в зеркало со следами разводов. Светлые, мокрые пряди волос небрежно падали на лицо. Бледная кожа почти идеальная, однако левый глаз украшен ярким шрамом, контрастирующим с темно-изумрудным цветом глаз, смотрящих нейтрально, без интереса. Выражение его лица, в принципе, всегда выражало незаинтересованность ничем, пожалуй, кроме секса. Момента, когда он мог забыться и не думать ни о чем, кроме ощущений, наверное, именно поэтому Инупи его любил и почти ненавидел. Следы недавнего с Тайджу уже почти сошли, кожа может и светлая, но отметины на ней долго не оставались. Последние несколько месяцев единственным клиентом Сейшу был Шиба. Сильно это не напрягало, платил он хорошо и в постели парню идеально подходил, но блондин все же переживал и даже ходил поинтересоваться у начальства, почему ситуация сложилась так. Узнал, что Шиба, как высокопоставленный клиент, специально попросил, чтобы Сейшу обслуживал только его. Эта мания и одержимость пробивала в Инупи дрожь. Тяга Тайджу к собственничеству была даже опасна. Задумываясь, о том, что этот мужчина мог сделать в порыве гнева, Сейшу вздрагивал, надеясь, что никогда этого не узнает. Скорее всего, он был бы похож на голодную огромную пантеру, черная шерсть которой лоснилась и покрывалась яркими, слепящими бликами от света. На пантеру, которая без особых усилий могла перекусить Инупи его тонкую шею, если захочет. Парень боялся, значит, Шиба все же смог его приструнить. Раздался телефонный звонок, и номер, который Инупи увидел, удивил. Парень довольно давно не видел его на экране своего телефона. — Да, слушаю, — щёлкнув выключателем, Сейшу вышел из ванной, потирая голову полотенцем. — Инупи, подойди в мой кабинет. Скорее, не заставляй меня ждать, — грубый, сдавленный голос мужчины был требовательным, и он сразу же отключился. — Кто звонил? — поинтересовался Чифую. Чифую — сосед Инупи по комнате, его самый близкий друг и коллега. Очень заботливый и внимательный, чуткий и нежный. Сейшу считал, что эта работа не подходит Мацуно. У парня был добрый характер, пусть он и мог хорошо постоять за себя, от него все равно исходило слишком много света, не клеящегося с этим грязным и тёмным местом. Даже его большие светло-голубые глаза смотрели ясно и доверчиво, в них читалась искренняя верность. В борделе верность сыграет с Чифую плохую шутку, его будут использовать, здесь он не сможет найти человека, который будет ценить эту детскую преданность. Сейшу говорил соседу свое мнение и не раз, и не два, но тот лишь жал плечами, мол, другого варианта нет. Ведь он попал сюда не от хорошей жизни. Ну в этом они с Инупи похожи, только Чифую никогда не унывал, а Инупи просто смирился. — Акаши, — короткий ответ, пока блондин выбирал, что можно надеть. Всё же, выглядеть он всегда должен хорошо, с этим справлялся на ура. — Такеоми? Что ему от тебя нужно? — Чифую начал волноваться и оторвался от чтения очередной книги. Он любил читать и в свободное время только это и делал. — Вот схожу и узнаю, не переживай, — Инупи выбрал чёрный короткий топ, такого же цвета рубашку сверху, чёрные джинсы, подчёркивающие рельеф худых ног, и конечно же каблуки. Белые или чёрные лодочки? Белые. Глянул в зеркало, определённо доволен собой. Он выглядел просто, но в тоже время очень грациозно, одежда шла ему, не бросалась в глаза из-за цветовой палитры, обувь придавала шарм. То, что надо для встречи с управляющим. Глянув на Мацуно и увидев в его глазах одобрение, вышел из комнаты. Видимо, мужская проституция в стране процветала, так как парней, работающих с Сейшу, было много, бордель с общежитием были огромными и хорошо обустроенными: комнаты всегда чистые; мебель новая; есть столовая, еда в которой вполне сносная; большой сад за главным зданием; большая сауна и тренажёрный зал, для поддержания формы парней, что тут работали. Клиентов все устраивало, условия неплохие. Но это все равно проституция, пусть и элитная. Инупи спокойно шёл по коридору, ведущему в главное помещение борделя, где принимали клиентов, ритмично отбивая по тёмной плитке. Кабинет Такеоми находился как раз там, у противоположной стены огромной комнаты. Пройдя в конец коридора, ловя на себе липкие и жадные взгляды мужчин, что пришли сюда «отдохнуть», парень постучал в тёмную дверь. — Входи. Кабинет был просторный, дорого обставленный, не удивительно, ведь, не считая владельцев, Акаши был самым главным здесь. В этом месте удовольствия и разврата. Мужчина лет сорока окинул Инупи придирчивым взглядом, недочётов не выявил и утвердительно кивнул на кресло, напротив. Сигарета, зажатая тонкими губами, дымила, и комната пропахла запахом дорогого табака. Такеоми постоянно курил, некоторым клиентам это не нравилось, но чужая привычка не могла остановить их от посещения «места удовольствия и страсти», как гласила напечатанная вычурным шрифтом фраза под названием борделя над главным входом. — Зачем позвали? — поинтересовался Инупи, закинув ногу на ногу и ровно держа спину. Такеоми ещё раз оценил его взглядом, отметил, что парень, как всегда, безумно соблазнительный. Не будь он ценным работником, Акаши уже точно попробовал бы его. — Я уже объяснял тебе, что Шиба попросил сделать его твоим единственным клиентом, конечно же в силу статуса и символической платы, но недавно наш другой постоянный клиент снова объявились, — пауза. — Ты как раз в их вкусе, прям то, что нужно, под их предпочтения. Поэтому собирайся, вечером поедешь работать. Всё понял? — деловито выговорил Такеоми, внимательно глядя Сейшу в глаза. — Да. Это всё? Я могу идти? — без особого интереса отозвался Инупи. — Иди, — резко и грубо, даже обиженно. — Нет, постой, — парень остановился, взявшись на ручку двери. — Скажи Чифую, чтобы тоже зашёл. — Инупи эта фраза не понравилась, но он, не показав недовольства, вышел и направился обратно в комнату, снова кожей чувствуя похабные и жгучие взгляды окружающих.

***

Сейшу ехал в довольно дорогом чёрном автомобиле с личным водителем. Эта опция была доступна только для богатых клиентов, которые обслуживались не в борделе, а за его пределами. Они оплачивали своего рода такси, предоставленное борделем, которое довозило проститута в нужное место. И вот сейчас Инупи ехал в этой машине, удивительно, что он был один, ведь после встречи Такеоми предупредил, что клиентов несколько. Чувствовал парень, что придётся ему не легко, но в то же время был рад, что Чифую не заказали. Он всегда был рад, когда соседа не отправляли к потенциальным клиентам, но Мацуно все равно был востребован и нравился многим из-за миловидной внешности, что ужасно не нравилось Сейшу. Ему хотелось всеми силами отгородить этого светлого человека от грязи. Пусть это и было чем-то невозможным. Все же возвращаясь к мыслям о количестве своих клиентов, Инупи благодарил самого себя, что самостоятельно себя растянул, вряд ли мужчины будут думать о его самочувствии. Вообще, растягивать себя — это негласное правило, ведь очень редко попадаются заботливые, адекватные и не похожие на изголодавшихся животных. Раздумывая о предстоящей работе, Инупи смотрел в окно. Дорога была окружена густым, тёмным лесом. Уже вечер, и солнце не видно за толстыми стволами и высокими вершинам. Бордель был легален и находился в самом центре мегаполиса, сейчас же машина ехала в другую часть большого города — элитный район с многоэтажками, проехать в который можно только через небольшой старый лес. Видимо, клиенты действительно очень богатые, хотя вряд ли богаче Тайджу. Но как тот отреагирует, узнав, что Инупи отдавали другим? Зная его характер, Сейшу предположил, что мужчина разозлится, и надеялся, что под его тяжёлую, горячую руку сам не попадёт. Признаться, честно, Шиба занял немалую часть мыслей парня, но сейчас он также думал о новой клиентуре. Какими будут они? По наблюдениям Инуи, состоятельные люди обычно более сдержанны и знающие, хотя чаще всего грубые в постели и очень самовлюбленные, но что к чему, понимают. Показались новые высотки, горящие кучей огней, и Сейшу залюбовался ими, глупо мечтая, когда-нибудь жить так же, как хозяева этих квартир. Вольно и свободно, ни в чём себе не отказывать, жить на широкую ногу, ни о чём не волнуясь, забыв о нелёгком прошлом раз и навсегда. Увы, это было невозможно. Петляя между одинаковыми домами, машина наконец притормозила у одного из них, на парковке рядом стояло множество дорогих иномарок, на которых Сейшу мечтал когда-нибудь разъезжать. — Пентхаус на последнем этаже. Ждать не буду, ты тут на всю ночь, — сказал водитель, с неким отвращением глядя на Инупи. Тот мысленно нехило усмехнулся, и не говоря ни слова, вышел, нарочито хлопнув дверью посильнее, водитель только ядовито цыкнул. Инуи проводил машину пустыми глазами, вспоминая, как всю дорогу ловил заинтересованные взгляды мужчины за рулём. Развернулся на каблуках и подошёл к домофону, хотел набрать номер, раннее сказанный Акаши, но кто-то из жильцов открыл дверь, выходя наружу, и Инупи без проблем аккуратно проскользнул мимо незнакомца, напоследок краем глаза заметив яркую, красную и явно дорогую машину, стоящую у самого подъезда. Нажал в лифте на кнопку последнего этажа, стал размеренно подниматься. На парня начала стремительно накатывать тревога, это было странно, учитывая сферу его деятельности, но что-то напрягало Сейшу, и недолго подумав, он списал всё на долгое отсутствие других клиентов кроме Шибы. Лифт остановился, автоматические двери тихо открылись, и Инупи, систематично стуча по полу, прошёл к единственной двери на этаже, нажал на звонок. Через довольно долгое время, за которое Сейшу начал нервничать сильнее, она распахнулась, и в проёме возник красивый, высокий мужчина с сильной энергетикой, от которого пахло дорогим табаком и алкоголем, а рубашка его была расстёгнута больше должного. Быстро рассмотрев Инуи, Ран хищно, с наслаждением улыбнулся и пропустил того внутрь. Пока мужчина помогал ему раздеться, снимая чёрное пальто, рассматривая и следя за движениями, Инупи отметил, что парфюм того пахнет очень вкусно. Сейшу в это время мазал глазами по квартире. Большой и светлый пентхаус, всё обставлено в стиле минимализм, интерьер был неброским, но гармоничным, свободного места много. Так выглядело помещение с порога, но Сейшу понравилось. Сняв осенние лакированные сапоги на толстом каблуке, Инупи вынырнул из своих мыслей. — Ну-с, как тебя зовут, малыш? — растягивая слова, спросил Ран, притягивая к себе изумрудный взгляд. И оторвать его было сложно, мужчина харизматичен и красив, но было в нем что-то загадочное, что Инупи почувствовал сразу. Появился ещё один опасный мужчина в его окружении. — Сейшу, — протянув руку, смотря в манящие глаза, сказал он. Инуи очень старался унять дрожь в руках. — Сейшу, — кусая губу, томно повторил Ран, приятно поражённый таким жестом со стороны парня, мягко поцеловал прохладные пальчики. — Я Ран. Очень приятно, — облизнул и закусил губу, явно показывая свое нетерпение. — Мне тоже, — всё это время пара смотрела друг другу в глаза, изучая собеседника. Слова застывали в воздухе, и он наполнился тягучей карамелью. — Ран, почему так долго? — глухо, почти неслышно донеслось из одной из комнат. — Да, да, я сейчас. Просто тут, кое-что очень занятное, — ответил мужчина, не разрывая зрительного контакта. — Что ж, пойдём, малыш, — подмигнув, он отпустил руку и прошёл вперёд, Сейшу за ним. Пока пара шла, на Инуи сильнее накатывала тревога и желание закурить, дрожь в руках никуда не делась, и он сжал кулаки, пытаясь отвлечься, внимательно разглядывал дизайн интерьера, чем привлёк внимание Рана, и тот даже вкратце рассказал некоторые интересные факты о планировке квартиры. Шли они довольно долго, ну, это пентхаус на весь этаж, удивлять не должно, но Сейшу всё же удивился. Также он успел отметить, что фигура Рана очень красива: широкие плечи, узкие бедра, при движении видны мышцы под дорогим классическим костюмом цвета лаванды. Это наблюдение порадовало и парня, и Рана, который чувствовал заинтересованный чужой взгляд мощной спиной. Ран в своей привлекательности был уверен, но почему-то небольшая симпатия со стороны этого парня всерьёз польстила. Зайдя в гостиную, Инупи от неожиданности замер, его застали врасплох. Перед ним расслабленно сидел Коконой Хаджиме — человек, которого он не видел больше полугода и предпочёл бы не видеть ещё столько же. Светлые пушистые ресницы дрогнули, внутри всё заколотило и дрожь пробила всё тело. И в груди что-то схлопнулось, под этот звонкий звук, полнивший уши, в голове Сейшу начался стремительный водоворот мыслей, которыми преимущественно были вопросы. Что он вообще тут делает? И почему из всех возможных богатых мужчин города Инуи встретил именно его? Теперь понятно, откуда росли ноги у необъяснимой тревоги Сейшу, он будто изначально предчувствовал сильнейшее потрясение, которое резко выбьет его из колеи и упорно не позволит встать обратно в размеренный поток будней, со вкусом пожирая нервные клетки. После того, как их взгляды встретились, Хаджиме напрягся тоже. Он застыл от осознания, кто перед ним, сжав зубы почти с противным скрипом, выпрямился, думая о чём-то своём, явно неприятном, продолжал презренно и тяжело смотреть на парня перед собой, который рядом с Раном выглядел довольно миниатюрным. — Почему ты тут? — холодно бросил Коконой, сверля в парне дыру, не моргая, делая очередной глоток крепкого алкоголя и с силой сжимая челюсти. Инуи молчал, выдерживая пронзительный взгляд, в ответ смотрел без особого интереса. Воздух наэлектризовался и, в отличие от той атмосферы, что была с Раном, сейчас чувствовалось только жуткое напряжение. Инупи всеми силами, которые ещё остались в нём, старался держать лицо и унять сильнейший тремор, в надежде, что его растерянности и паники, нахлынувшей так нежданно, не заметит никто. — Вы знакомы? Коко, как ты мог не сказать мне, что знаешь такого хорошенького малыша, м? — сказал Ран в своей привычной шуточной манере, приобняв Инупи за талию. Коко злобно зыркнул на него, потом на Сейшу, потом на руку друга на чужой талии и, исступлённо взметнувшись, вышел, сминая в руке чёрный пиджак. — Эй, ты куда? Ну как хочешь, мне больше достанется, — не дождавшись ответа, Ран развернул лицо Сейшу к себе и жадно, но медленно поцеловал, сильнее прижимая того к своему рельефному телу, от которого сквозь одежду веяло жаром и распаляло проститута. Он прекрасно почувствовал чужую дрожь, распознал сквозь слюну чужую панику, и это только усилило его жадный интерес, он продолжал углублять поцелуй.

***

Риндо, уже порядком пьяный, полностью узрел интересную сцену, что только что развернулась перед ним, и сейчас наблюдал, как его брат целует какого-то симпатичного на личико парня, который неуверенно обвил шею его брата руками. Но как бы красив тот не был, желания у Риндо сегодня нет, и он тоже поднялся и вышел из комнаты с почти пустой бутылкой виски. — Ты тоже не хочешь? Странные вы сегодня, — услышал затылком мурлычущий голос довольного брата. Пройдя по коридору, облокотился на гладкую стену, смотря, как раздраженный Коко накидывает пальто, держась за ручку, собираясь покинуть квартиру. — Уходишь? Всё хорошо? — спокойно спросил Риндо в своей привычной манере, пусть и был пьян. — Да, — только и рявкнул Коко, с силой закрыв за собой входную дверь, за ней послышались поспешные удаляющиеся шаги. Риндо, безразлично пожав плечами, слегка пошатываясь, направился в спальню, где на чёрном диване лежал Санзу. Громко зайдя в комнату, Хайтани упал на кровать, проливая остатки виски на белое постельное и простонав из-за этого что-то невнятное. — Ты что, пьяный? — Удивлённо спросил Харучиё. — Ты же не пьёшь. — Ах, — немного вздрогнув, — тебя уже отпустило? — Риндо неуклюже перевернулся и приподнялся на локтях, щуря глаза. — Да. Дак ты пьяный? — Как-то странно и отдалённо протянул Санзу. — Ну есть немного, — ответил друг, вглядываясь в темноту комнаты. Санзу сел рядом на кровать, упёрся руками за спину. Матрац прогнулся под его весом. — Слушай, а ты часто целовал меня, когда я закидывался? — Что? Как ты… — но договорить Хайтини не дали, Харучиё наклонился над ним, накрыл его рот нетерпеливым мокрым поцелуем. Риндо округлил глаза и неуверенно попытался оттолкнуть мужчину, но тот, нависая сверху скрутил его руки над головой. Он проникал глубже в рот, проводя языком по чужим деснам, различая сильный вкус алкоголя, но ему это даже нравилось. Пьяный Риндо воспринимался немного иначе, как что-то неизведанное, новое, что-то, что хотелось получше изучить, этим Санзу сейчас и занимался. — Ты же этого хотел, разве я не прав? — свободной рукой расстегнув верхние пуговицы рубашки младшего Хайтани, он принялся целовать его шею. — Санзу, не надо, — запрокинув голову, выдыхал Рин, самоконтроль которого растворялся также быстро, как аспирин в его стакане завтра на утро. Рваный тихий выдох-стон вырвался, когда Санзу сильно укусил за бледную кожу крепкой шеи. — Ты стонешь, Риндо. Мне точно стоит остановиться? — провел горячей ладонью по паху, чувствуя ещё не смелый и мягкий бугор, — Тебе штаны не жмут? — и снова сдавленный стон, когда рука надавила на бугор сильнее. Харучиё чувствовал, что парень под ним был, как натянутая струна. — Расслабься, Рин. Ты же знаешь, что я не сделаю тебе ничего плохого, — Уже более ласково и заговорщически шепнув на ухо и прикусив хрящ. И напряжение неохотно начало уходить, Хайтани мало по малу расслабился. Он до безумия хотел Санзу, хотел его всего, а затуманенный алкоголем мозг не мог долго вести ложное сопротивление, и мужчине не то что бы с неохотой пришлось поддаться и отдаться в настойчивые руки, мотив которых был совсем не ясным. — Хорошо, не нервничай, — шептал Харучиё, отпустив чужие руки, которые сразу же с остервенением сжали белую простынь, и спускаясь ниже, к узким брюкам.