Your Family and You / Твоя Семья и Ты

      Губы Каденс и Твайлайт всё ещё шевелились, но я не мог расслышать, что они говорили. В моих ушах стоял громкий звон, заглушавший все остальные звуки. Единственное, на чём я мог сосредоточиться, были слова Каденс, которые снова и снова звучали в моей голове.       Твайлайт! Ты беременна! Твайлайт! Ты беременна! Твайлайт! Ты беременна!       Ошеломлённый, я уставился на Твайлайт с широко раскрытыми глазами. Она что-то беззвучно бормотала, качая головой в сторону Кейденс, в то время как розовая аликорна кивала в ответ с широчайшей улыбкой на лице. Эти двое о чём-то спорили, но я не слышал их слов. Вместо этого я обнаружил, что мой взгляд скользит вниз, к животу Твайлайт. Мне показалось, или её живот действительно выглядел более пухлым, чем я помнил? М-могли ли слова Каденс быть правдой? Были ли у неё очередные перепады настроения за последние несколько недель, или я просто теперь смотрю на прошлое предвзято?       Нет, нет, дело не в этом. Внезапно всё, на что намекала Луна, приобрело гораздо больший смысл. Она настаивала на том, что мне скоро придётся научиться любить ещё одну пони, а также отметила, что у Твайлайт повышенный уровень гормонов, чем обычно, и раздражается она из-за того, что Твайлайт, очевидно, не сказала мне что-то важное. И это определённо можно было бы считать чем-то важным. Но если и она, и Каденс были правы, и Твайлайт действительно была беременна, то это означало бы…       Внезапно мне стало трудно дышать. Грудь сдавило, а сердце болезненно колотилось где-то под рёбрами. Мир закружился, и я не мог унять дрожь в руках. Я изо всех сил пытался отдышаться, но стены смыкались вокруг меня. В библиотеке становилось слишком тесно. Мне нужно было выйти на улицу. Мне нужен был свежий воздух. Мне нужно было уехать!       Пытаясь побороть растущую панику, которая грозила поглотить меня, я с трудом поднялась на ноги. Я надеялся выскользнуть незамеченным, пока две кобылы продолжали спорить, но моё внезапное движение почти мгновенно привлекло их внимание.       Каденс с любопытством посмотрела на меня, склонив голову набок. Твайлайт, напротив, смотрела на меня широко раскрытыми глазами, с взъерошенной гривой и выражением паники на морде. Когда я встал, она пронзительно заскулила, её крылья судорожно подергивались. Я не стал брать это в голову и, пошатываясь, направился к двери.       — Подожди, куда ты собрался? — я едва расслышал вопрос Каденс.       Твайлайт в мгновение ока оказалась рядом со мной.       — Н-нет, подожди! Я могу объяснить!       Прежде чем я смог остановить себя, я отпрянул от неё. Раздался вздох, но я не был уверен, чей именно. Я едва слышал; казалось, моё сердце вот-вот разорвётся. Я должен был выбраться отсюда. Я должен был сбежать, убраться восвояси. Мне нужно было… нужно было…       На самом деле, я не был уверен, что мне нужно было. Я просто знал, что мне нужно выйти на улицу прямо сейчас! Стараясь не обращать внимания на обиженное выражение мордочки Твайлайт, я бросился к двери и выскочил под проливной дождь.

* * *

      Прошло неизвестное количество времени, прежде чем я наконец пришёл в себя. Первое, что я заметил, это то, что я промок до нитки, моя вымокшая одежда прилипла к телу и не защищала от завывающего ветра. Дождь лил так сильно, что я едва мог видеть что-либо дальше нескольких сантиметров перед собой. Не в силах ничего разглядеть, я брёл, спотыкаясь, пока, наконец, передо мной из темноты не вырисовалось дерево. Я бросился на землю у его подножия, устроившись в небольшой нише среди корней. Ветви над головой почти не давали укрытия; сильный дождь почти не встречал сопротивления, пробиваясь сквозь листву.       Скорчившись, как только мог, я сидел там, наедине со своими мыслями, в то время как вокруг меня бушевала буря. В небе над головой плясали молнии, а раскаты грома сотрясали землю. Струйки воды стекали по искривленной древесине ствола дерева, просачиваясь в землю вокруг корней, где собирались в маленькие лужицы в углублениях в земле.       Я рассеянно смотрел на стену дождя, потирая затёкшую ногу, в то время как в голове у меня роились десятки мыслей и страхов. События, произошедшие в библиотеке, прокручивались снова и снова. Когда слова Каденс эхом отдались в моем мозгу, я почувствовал, что моё сердцебиение снова участилось. Закрыв глаза, я сделал несколько глубоких, прерывистых вдохов, прежде чем прислониться затылком к мокрой древесине.       Шум дождя окутал меня. Я позволил ему окутать мои чувства, и вскоре я почувствовал, как мои напряженные мышцы медленно расслабляются. Не до конца, заметьте, но ровно настолько, чтобы не казалось, что моё тело вот-вот развалится на части. Разминая пальцы, я мысленно вернулся к единственной мысли, с которой всё и началось.       Твайлайт беременна.       Всё ещё с закрытыми глазами, я медленно выдохнул, пытаясь успокоить свои мысли. Я всё ещё был на взводе, на заднем плане маячила вторая паническая атака, я ждал чего-то нового, что могло бы спровоцировать её. Вся эта ситуация возникла внезапно, и я не знал, как с ней справиться. К счастью, как оказалось, в этом не было необходимости.       Я не был уверен, как долго я там просидел, прежде чем понял, что дождь больше не льёт на меня. Дождь всё ещё лил вокруг меня, но я был словно в маленьком пузыре тишины. Подняв глаза, я увидел магический барьер, нависший прямо надо мной. Когда дождевая вода попадала на упомянутый барьер, он шипел, и вода испарялась, соприкасаясь с гудящей энергией.       Я ожидал, что магия будет розового цвета, но вместо этого она оказалась светло-голубой. Бросив на барьер последний ошеломлённый взгляд, я переключил своё внимание на пони, стоящую передо мной.       Укрывшись под собственным волшебным навесом, Каденс молча наблюдала за мной. Она выглядела безупречно, несмотря на все усилия шторма. Дождевая вода не могла коснуться её, как бы она ни старалась, оставив её шерсть и гриву в первозданном виде. Даже её копыта были безупречно чисты, тонкий слой магии защищал их от грязи, на которой она стояла. Иногда я забываю, что Твайлайт — не единственная, кто умеет филигранно обращаться со своей магией.       Увидев, что я, наконец, поднял на неё взгляд, Каденс склонила голову набок.       — Ты сбежал.       Это не было ни вопросом, ни обвинением. Это было похоже на то, что она просто констатировала факт. Что, в принципе, так и было.       — Да, — был единственный ответ, который я мог дать. Нет смысла пытаться это отрицать.       — Твайлайт вернулась в библиотеку, у неё тоже началась паническая атака, — добавила она.       Несмотря на эти слова, в её голосе не было ни гнева, ни разочарования. Лишь это вездесущее любопытство, как у человека, который только что начал разбирать головоломку и пытается найти первые несколько кусочков, которые сложились вместе.       — Прости, — тихо сказал я, слова застряли у меня в горле. Мой взгляд снова опустился на дрожащие руки, лежащие у меня на коленях. — Я… я не хотел этого.       — Она винит себя.       Я нервно усмехнулся.       — А когда она этого не делает…       Она не отвечала несколько минут, позволяя буре бушевать вокруг нас с новой силой. Дерево, к которому я прислонялся, протестующе застонало, когда ветер пригнул его к земле сильнее, чем ему хотелось бы. К счастью, древесина выдержала. Небо прорезала молния, за которой вскоре последовало несколько оглушительных раскатов грома. В конце концов, всё снова начало успокаиваться, и именно тогда Каденс заговорила снова:       — Я могу предположить, о чём ты мог подумать. Она никогда не изменяла тебе. Ты ведь знаешь это, верно? — её голос был тихим, настолько тихим, что я едва мог расслышать её за ревом бури. Впервые с тех пор, как она приехала, любопытство на её лице сменилось беспокойством. — Она не была ни с кем, кроме тебя. Даже до того, как ты попал в Эквестрию, она была одна. Только ты. У неё был только ты, и, вероятно, будешь только ты. Она любит тебя. Она никогда не изменяла тебе.       Её глаза умоляли меня понять. Ей не стоило беспокоиться. Я бросил на неё растерянный взгляд.       — Я… я никогда так не думал.       Лицо Каденс стало непроницаемым.       — Что?       — Я никогда не думал, что Твайлайт была мне неверна, — повторил я. — Такая мысль никогда не приходила мне в голову, ни разу. Ну, то есть я, возможно, не понимаю, как именно это произошло, но я... я доверяю Твайлайт. Я доверяю ей свою жизнь. Я знаю, что она никогда бы не сделала ничего подобного. По крайней мере, не по своей воле.       Налетел порыв ветра, и одна из веток надо мной отломилась. Она упала, ударившись о магический барьер, и с влажным шлепком отлетела в сторону. Нахмурившись, Каденс подняла ветку с помощью своей магии и отбросила ее подальше.       — Но тогда… почему ты убежал? — спросила она. — Твайлайт вернулась в библиотеку, изводя себя от беспокойства, что вот-вот потеряет тебя. Почему?       Она замолчала, снова бросив на меня этот чертовски любопытный взгляд: в её головоломке появился ещё один кусочек.       Подняв руку, я помахал ей.       — Ау! Она беременна, Каденс!       — Да, и что? — фыркнула она.       — А ты посмотри на меня! — взревел я, внезапно вскакивая на ноги. Мне пришлось пригнуться, чтобы не удариться головой о барьер надо мной, и я почувствовал, как энергия потрескивает в моих волосах.       От моего крика Каденс отскочила назад, её глаза расширились, а крылья распахнулись. Выскочив из-под барьера, я широко распахнул руки, несмотря на то что шторм снова промочил меня насквозь.       — Посмотри на меня, мать твою, Каденс! Посмотри на меня! Я в полном дерьме! Физически, умственно, эмоционально! Я — ебучая развалюха! Трещу по швам!       — Но это не... — начала она, но я её перекричал.       — Я сейчас едва могу функционировать как личность, а теперь ещё и Твайлайт беременна!       — Это не её вина! — крикнула в ответ Каденс, наконец-то повысив голос. Она подалась вперед и, вытянув шею, посмотрела мне в лицо. — Она ни в чём не виновата!       — Я её не виню!       — А что тогда? В чём проблема? Ты же не хочешь этого объяснять!       — Разве это не очевидно, мать твою!? Я в отчаянии, Каденс! В отчаянии! Что ещё я должен сказать, чтобы ты поняла? Как мне с этим справиться?       — И что с того? — возразила Каденс. — Вы справитесь с этим вместе с Твайлайт, как родители. Беременность кобылы — это испытание как для отца, так и для матери. Думаешь, она ожидает, что ты будешь прислуживать ей, ожидая топота копытом или взмаха крыла? Если уж на то пошло, она сама всё спланирует, вплоть до мельчайших деталей! Всё перепроверит!       — Я уверен, что так и будет, — прорычала я. — Об этом я не беспокоюсь! Я уверен, что из Твайлайт получится чертовски хорошая мать, когда придёт время.       — Тогда... — Каденс замолчала, её раздражение и гнев утихли. — Тогда… я не понимаю, в чём проблема.       Я открыл рот только для того, чтобы снова его закрыть. Дождь хлестал меня по лицу, скрывая слезы, которые, как я чувствовал, текли из моих глаз. Мои ноги дрожали, когда я изо всех сил старался удержаться на ногах. Я не заметил, как Каденс подошла ближе, пока не почувствовал, как она осторожно коснулась копытом моего бедра. Опустив взгляд, я увидел, что она наблюдает за мной с озабоченным и в то же время заботливым выражением на лице.       — Макс, — тихо сказала она, — я не смогу помочь тебе, если ты мне не позволишь.       Мгновение я смотрел на неё, а потом силы оставили меня. Грязь захлюпала у меня под коленями, когда я опустился на землю. Она пропитала мои штаны и лишила меня того немногого тепла, что ещё оставалось в моём теле. Иссушенный, замёрзший и измученный, я больше всего на свете хотел исчезнуть из этого мира. Отправиться туда, где больше не будет проблем, боли и ночных кошмаров. Я хотел сбежать из этой реальности, в которой оказался, но не смог. Некуда было бежать.       — Макс, пожалуйста, — услышал я голос Каденс откуда-то спереди, но не мог её видеть. Дождь и слёзы слепили мне глаза. Протянув руку, я попытался протереть их.       — Каденс, я разбит, — слабо пробормотал я, опуская руку. Стоя на коленях, моя голова была теперь на одном уровне с её, и я смотрел ей в глаза. — Как, блядь, я должен заботиться о чём-то таком маленьком, драгоценном и невинном, как новорождённый младенец… если я даже не могу позаботиться о себе?       Это заняло секунду, но я увидел, как всё прояснилось. Я увидел, как она мысленно расставила последние кусочки пазла по местам. Когда на её лице появилось понимание, я продолжил.       — Ребёнок… жеребёнок… нуждается в любви и поддержке. Ему нужны родители, которые учили бы их, заботились о них и помогали им расти. Им нужна помощь родителей, — настала моя очередь бросить на неё умоляющий взгляд. — Если я не могу помочь даже самому себе, как я могу помочь ему?       Моё сердцебиение снова участилось, и я почувствовал, что у меня начинают дрожать руки.       — Я ведь погублю это дитя, я знаю это. Неважно, насколько хороша Твайлайт, я собираюсь разрушить его жизнь, потому что не смогу дать ему то, что необходимо. Он вырастет, ненавидя меня за то, что я подвёл его. Я… я не смогу этого сделать. Я не готов к этому. Я не… Я просто не…       Тёплая тяжесть легла мне на грудь, когда Каденс притянула меня в объятия. Обернув вокруг меня свои крылья, она положила голову мне на плечо и крепко прижала меня к себе. Её барьер возвысился над нами обоими, преграждая путь потоку воды.       — Что ты?...       Я начал замолкать только тогда, когда она шикнула на меня, погладив кончиком крыла по затылку.       — Никто на самом деле не готов стать родителем, — прошептала она мне на ухо. — Хочешь знать, чем мы с Шайни занимались в ночь перед тем, как узнали, что я беременна? Мы засиживались допоздна, смотрели дрянные фильмы ужасов, ели пиццу и пили газировку. Шайни начинал злиться на меня, потому что я бросалась в него черствым попкорном всякий раз, когда происходило что-то тревожное. Он отомстил мне, спрятавшись под кроватью и схватив меня за копыта, когда я проходила мимо. Позже мы оба проснулись и поняли, что испачкали простыни, потому что на нас был шоколадный соус, а мы этого не знали.       Это вызвало у меня слабый смешок, и я почувствовал, что начинаю немного расслабляться в её объятиях.       — Поговори с Твайлайт, — продолжила она. — Высказывайте свои тревоги, свои страхи, свою неуверенность. Позволь ей помочь тебе, а ты, в свою очередь, сможешь помочь ей. Она ничего не сможет сделать, если не будет знать, что происходит, а если она не будет знать, что происходит, она начнет строить догадки. И мы все знаем, что происходит, когда Твайлайт Спаркл начинает размышлять о том, что происходит на самом деле.       — Изгнание. Луна. Волшебный детский сад, — сказали мы оба в один голос.       Мы простояли так несколько минут, пока я постепенно успокаивался. Каденс была очень понимающей, оказывала поддержку, но в то же время позволяла мне двигаться в моём собственном темпе. Она не разжимала объятий до тех пор, пока я не ослабил свою хватку. Отступив на шаг, она расширила барьер, так что он все ещё мог прикрывать нас обоих.       — Может, теперь мы вернёмся в библиотеку? — спросила она, когда я, пошатываясь, поднялся на ноги.       — Это... наверное, будет лучше всего, — сказал я и только тогда осознал, насколько я замёрз и промок. Обхватив себя руками, я изо всех сил старался не стучать зубами слишком громко. — Наверное, чем раньше, тем лучше.       Каденс окинула меня критическим взглядом, прежде чем цыкнуть.       — Тогда пошли, — сказала она, игриво закатив глаза, — пока нам не пришлось ещё что-то объяснять Твайлайт. Неизвестно, что она сделает, если ты заболеешь.       Позволив мне воспользоваться её поддержкой, Каденс повела меня обратно в библиотеку. Над нами в последний раз прогремел оглушительный раскат грома, прежде чем буря начала затихать.