Глава 38. Отдых в дождливый день
8 января 2025 г., 10:00
Мелкий дождик барабанил по стеклу читального уголка. Это был легкий дождик — последние отголоски грозы, пока метеорологи работали над его устранением. Во второй половине дня на следующей неделе обещали солнечную и теплую погоду.
Было раннее утро — по крайней мере, для меня — и я всё ещё не мог уснуть, пока потягивал стакан сока из манго и ананаса. На столе в «укромном уголке» стояла тарелка с тостами и засахаренными апельсиновыми дольками, а также небольшая чашка с клубникой и черникой. Я рассеянно ковырял в тарелке, не испытывая особого удовольствия от того, что ел. Наблюдая, как дождевая вода стекает по оконному стеклу, я отхлебнул из своего бокала, прежде чем повернуться к пони, сидящей напротив меня.
— Итак, насколько всё плохо?
— Хмм? — подняв глаза от своих бумаг, Октавия посмотрела на меня поверх очков для чтения.
— Ну, я про концерт, — уточнил я, кивая на бумаги. — Насколько все было плохо?
— Ах, это, — она снова посмотрела на бумаги и пролистала их. — Я полагаю, всё зависит от того, как на это посмотреть. Похоже, что некоторые из присутствовавших дворян были не слишком довольны... окончанием нашего концерта. Я уже получила несколько писем с жалобами… которые я позволила Винил использовать в качестве растопки. Некоторые из наиболее инициативных даже пытались связаться с Королевским Оркестром Кантерлота, чтобы добиться моего увольнения. Не думаю, что они понимают, что я не работаю у них уже много лет.
— А если они случайно дозвонятся куда надо?
— Я не волнуюсь насчёт этого. Мой дирижёр не слишком заботится о «репутации». Пока ты хорошо играешь, для тебя всегда найдётся место, — она взяла малиновый листок бумаги и взглянула на него. — О, и, по-видимому, один из самых радикальных аристократов подаёт прошение о нашем аресте. За преступления против музыки. Удивительно, но я слышу это не в первый раз.
Откинувшись на спинку стула, я тяжело вздохнул.
— В общем, в общем… Я облажался.
— Я этого не говорила, — возразила Октавия. — Да, высшие аристократы расстроены, но, с другой стороны, несколько младших аристократов спрашивали у меня название твоей песни. Я не верю, что они знают, что название происходит не из нашего мира, и поэтому они не смогут найти его без тебя, но, тем не менее, им не терпелось узнать это название. Кроме того, многие — очень многие — горожане присылают запросы на новые выступления в похожем стиле, а один или двое даже просят дать им уроки.
Отложив бумаги, она улыбнулась.
— Так что, как видишь, есть и плохие реакции, есть и хорошие, но больше хороших, чем плохих.
— Ну, если ты так считаешь, — сказал я.
— Я действительно так считаю, — фыркнула Октавия. — В целом, я бы сказала, что это положительно повлияло на нашу репутацию. Во всяком случае, это заставит пони на некоторое время замолчать о том, что в шоу-бизнесе всегда всё хорошо.
Сделав ещё глоток сока, я заглянул в библиотечный центр. Он был тускло освещён; ни одна лампа не была включена, и снаружи было недостаточно света, чтобы осветить интерьер. Праймроуз сидела в мягком кресле-мешке и читала книгу об экзотической дикой природе при свете единственной свечи. Авера спала на верхних стропилах, час назад она вернулась из-за заказа на доставку, за которым ей пришлось сбегать в «Холлоу Шейдс». Спайк слонялся без дела, откладывая несколько утренних покупок. А что же Твайлайт?
Дверца шкафа была приоткрыта, и внутри, уютно устроившись в своём гнездышке, сидела сама принцесса, а вход в её «пещерку» был завешен одеялами, образующими импровизированные занавески. На подушке перед ней небрежно лежала книга. Между передними копытами у неё был зажат пакетик с шоколадным печеньем, которым она перекусывала. Лоб у неё был обмотан банданой, чтобы чёлка не падала на глаза. На ней была одна из моих «украденных» рубашек: чёрная с её кьютимаркой спереди. В отличие от Пайрстид, Твайлайт, похоже, надевала рубашки только во время «гнездования». Перевернув страницу, она выудила из пакета печенье, обмакнула его в банку с арахисовым маслом и отправила в рот. Она с удовольствием жевала, её крылышки трепетали по бокам.
Я наблюдал за ней, и на моих губах появилась улыбка. Я не был уверен, как долго она прятала от меня своё гнездышко, но теперь, когда оно оказалось на виду, она решила ничего не скрывать. Не знаю, в чём тут дело, но при виде того, как она уютно устроилась в своем маленьком шкафчике, моё сердце затрепетало.
— Итак, что мы будем делать дальше? — спросил я, возвращая своё внимание к Октавии. — Какой у нас план? Начнём ли мы устраивать концерты так, будто завтрашнего дня не будет, или…
— Нет, я так не думаю, — промурлыкала Октавия. — По крайней мере, в ближайшее время. Есть несколько вещей, которые необходимо сделать, прежде чем это произойдет. Мне нужно поговорить с несколькими пони, организовать пару мероприятий и найти ещё несколько музыкальных произведений, чтобы мы не играли одно и то же снова и снова. Мы же не хотим, чтобы наши выступления приелись.
— И не забудь купить себе новую виолончель, — сказал я в свой стакан с соком.
За это на меня обиженно посмотрели.
— Эй! Именно из-за твоей песни я разбила своё драгоценное дитя!
— Не вини меня за это, — парировал я. — Я не разбивал свою виолончель после песни. Это ты стала настоящей рок-звездой.
— Это была минутная слабость, не более, — процедила она сквозь стиснутые зубы. — Я не привыкла к такой... насыщенной музыке. Она не была классической. Она была необычной.
— Ага, настолько насыщенной, что переросла в засос со своей подружкой на глазах у нескольких сотен пони? — спросил я. — Потому что… со мной такого не случалось. Это больше похоже на «твою» проблему.
Она заскрежетала зубами, и тогда я понял, что пришло время нажиться, пока есть возможность. Допив свой сок, я тяжело вздохнул.
— В любом случае, я оставлю детали на твоё усмотрение. Просто дай мне знать, когда и где состоятся мероприятия. Я постараюсь, чтобы моё расписание было максимально свободным.
— В этом нет необходимости, — вздохнула Октавия. — Поскольку формально мы являемся менеджерами этого дуэта, мы сами устанавливаем время. Конечно, кто-то может назначить определённый день, но по большей части мы сами решаем, в какие дни мы свободны. Так что для нас это не станет проблемой.
— Понял, — покончив с последним завтраком, я откинулся на спинку стула. — Итак, сменим тему. Ты планируешь прийти завтра на праздник?
— Конечно! Мы с Винил будем там. Мы даже принесём кое-что.
— Тебе не обязательно ничего приносить с собой. Еды будет предостаточно.
— Но мы хотим кое-чем поделиться, — твёрдо сказала Октавия.
Я поднял руки.
— Хорошо, хорошо! Приноси то, чем хочешь поделиться, — рассмеялся я. — Я просто повторяю то, что Твайлайт всем рассказала. Они с Эбони готовят еду. Единственное, за что я отвечаю, — это за мой специальный заказ, который я сделал вчера вечером.
— Специальный заказ? — спросила Октавия.
— Это сюрприз, — сказал я с улыбкой. — Конечно, многим пони, возможно, не понравится такой сюрприз, но это моя вечеринка, и я могу потратиться, если захочу. Кроме того, прошло много времени с тех пор, как я готовил и наслаждался этим, о-о-очень давно… но я всё равно это сделаю.
Октавия с любопытством посмотрела на меня.
— Если это то, что я думаю, Винил, возможно, захочет попробовать.
— Тогда я обязательно угощу её, — сказал я. Собрав грязную посуду, я собрался встать. — Есть ли что-нибудь ещё, что нам нужно обсудить о наших концертах, или на этом всё?
— На этом всё, — сказала Октавия, захлопывая свои папки. — Всё, что не было упомянуто, было либо недостаточно важным в данный момент, либо тем, с чем мы можем разобраться в будущем.
Я кивнул, прежде чем отнести посуду на кухню. Эбони стояла за кухонным столом, готовя всё к завтрашнему празднику. Фрукты и овощи замачивались в наполненной раковине, из которой она доставала и нарезала те, что ей были нужны. Ёмкости стояли в ожидании нарезанных продуктов, и когда они наполнились, она поставила те в холодильник.
Обойдя её, я отодвинул грязную посуду в сторону, подальше от зоны готовки. Я понаблюдал за её работой, прежде чем схватить проплывающий мимо кусочек яблока.
— Как дела? — спросил я, отправляя его в рот.
— Пока всё хорошо, — сказала она, не отвлекаясь от работы. — Большая часть продуктов довольно свежая. У нас есть один или два непригодных, но я просто использую их в качестве компоста для теплицы, чтобы они не были бесполезными. Я почти закончила приготовления. С моей стороны всё должно быть готово к завтрашнему дню.
— Потрясающе.
Взяв ещё один фрукт, я ещё раз проверил холодильник, который был забит контейнерами с нарезанными фруктами, овощами, различными напитками, а на нижней полке лежала большая упаковка. Я разберусь с этим позже, так что сейчас я просто закрыл дверь и оставил всё как есть.
Выйдя из кухни, я остановился в дверном проёме, размышляя, что делать дальше. Часть меня хотела вернуться наверх и поспать ещё несколько часов, но я знал, что, если я это сделаю, остаток дня пойдёт прахом. Мы следили за состоянием библиотеки, так что она не нуждалась в уборке или наведении порядка. На данный момент мне действительно нечем было заняться. Но если бы это было так…
Твайлайт пискнула, когда я вошёл в её «гнездышко», рухнул на груду подушек и одеял и оттолкнул её в сторону. Она начала протестовать, но я обхватил её руками и притянул к своей груди, положив голову ей на макушку, а сам усадил её к себе на колени.
— Что ты делаешь? — спросила она.
— Расслабляюсь, — пробормотал я в ее гриву. Запах сирени защекотал мне нос.
— А-а-а, понятно…
Она сидела неподвижно, пока не стало очевидно, что я не двигаюсь. Она медленно вернулась к своей книге. Каждые несколько минут раздавался тихий звук переворачиваемых страниц, а также слабое дыхание Твайлайт. Закрыв глаза, я сидел, прижимая её к себе, и дышал в такт с ней. Её копыто касалось моей руки, поглаживания были нежными и заботливыми. Я почувствовал, что начинаю засыпать, на задворках моего сознания расползалась дымка.
Я только начал погружаться в небытие, когда что-то коснулось моих губ. Приоткрыв глаз, я ошеломлённо уставился на печенье, плавающее у меня перед носом.
— А? Что такое? — устало пробормотал я.
— Пефенье будеф? — спросила Твайлайт, и, судя по звукам, её рот был уже набит.
Вздохнув, я открыл рот, и печенье медленно проплыло внутрь.
— Пафыба, — сказал я, жуя.
Твайлайт что-то промурлыкала, прежде чем снова прижаться ко мне. Мы сидели там вместе, затерявшись в обществе друг друга, в то время как весь остальной мир снаружи медленно просыпался под нежный стук дождя.
