Your Family and You / Твоя Семья и Ты

      В тёплом весеннем воздухе витал аппетитный аромат готовящегося блюда. Перед библиотекой «Золотой дуб» были установлены пять больших грилей, на которых весело потрескивали языки пламени и шипели овощи — кебабы из цуккини, патиссонов, красного перца, грибов, красного лука и помидоров, обжаренных на двух решетках. Эбони приглядывала за ними, периодически переворачивая, пока они готовились, прежде чем вынуть готовую пищу и выложить её на сервировочный стол, чтобы пони могли взять их, когда захотят. Однако не одними кебабами был украшен стол — тут были чипсы, соленые крендельки, морковь, сельдерей, виноградные помидоры и несколько десятков видов фруктовых ломтиков в сахарной глазури. Пони заполонили стол, пробуя и накладывая на тарелки свои любимые блюда.       Твайлайт готовила сенбургеры на гриле в другой кухне. На ней был простой желтый сарафан, который развевался на лёгком ветерке, а её грива была убрана в хвост. С лёгкостью приправляя и переворачивая около дюжины котлет*, она весело болтала с Октавией, Рарити и Флаттершай, на последних были одинаковые шляпы и солнцезащитные очки. Желтоватая пегаска наслаждалась кебабом, в то время как Рарити довольствовалась фруктовым коктейлем. Октавия просто потягивала воду из стакана, наблюдая за обитателями соседней кухни.       Четвёртую решетку заняли Винил и Праймроуз, у которых текли слюнки. Они приготовили кебаб самостоятельно, используя все «кровавые» овощи, которые были достаточно зрелыми для употребления в пищу, и ещё несколько тех, которые, вероятно, были ещё немного недозрелыми. Оба уже съели по несколько штук, и у них изо рта торчали шпажки, когда они слизывали остатки сока немигающими, полными голода глазами, наблюдая за приготовлением следующей порции кебаба.       И последний гриль был приготовлен для меня и моего специального меню. В отличие от других, на моём гриле было больше углей, чем пламени — низкий, равномерный огонь для медленного приготовления. Решётка была закрыта металлической крышкой, что помогало удерживать тепло. Моя еда готовилась с восхода солнца — почти шесть часов назад — и была почти готова. Пока я ждал, пока она приготовится, в течение последних нескольких минут я пил рутбир, который купил у Пинки, и разговаривал с пони, сидевшей рядом со мной.       — Что бы ты хотела, чтобы было твоим последним блюдом, если бы ты могла его выбрать? — cпросила Каденс, потягивая рутбир из своего бокала.       — Маникотти с чесночным хлебом, — немедленно ответил я.       Каденс навострила уши.       — Мани-что?       — Маникотти, — повторил я. — Крупные макароны, начинённые сыром рикотта и петрушкой, заправленные вкусным томатным соусом и посыпанные сверху тёртым сыром пармезан.       — Оу… — Она немного помешала напиток, прежде чем достать оттуда немного мороженого. — Что-то настолько простое. Могу я спросить, почему именно это блюдо?       — Всё просто, когда ты этого захочешь, — сказал я. — Это то, что моя мама всегда готовила. Каждое второе воскресенье был «днём маникотти». Мы возвращались домой из церкви, и кухня превращалась в симфонию запахов и шума. Она всегда готовила соус из измельченного чеснока, лука, помидоров, приправ, свежего базилика и петрушки. — Я закрыл глаза, и лёгкая улыбка тронула мои губы. — Пока она варила макароны, овощи тушились на медленном огне, и аромат наполнял весь дом. Запах становился острее, когда она готовила чесночный хлеб, и твой желудок начинал молить о том, чтобы ты попробовал что-нибудь вкусненькое.       — А, так это имеет сентиментальную ценность, — промурлыкала Каденс.       Я кивнул.       — Во-первых, это, а во-вторых, это был мой последний обед перед тем, как меня занесло в Эквестрию. В тот день я не завтракал перед работой, так что мамины маникотти были моим последним домашним блюдом перед тем, как… ну…       Замолчав, я обвёл рукой собравшихся на нашем переднем дворе. Между двумя вбитыми в землю столбами висел большой баннер с надписью «Счастливой Понидовщины!». Под развевающейся тканью пони общались друг с другом. Эпплджек и Биг Мак прикатывали пару бочек под баннер, чтобы заменить бочки с сидром, которые уже были выпиты. Пинки устроила для жеребят несколько игровых площадок в стороне, и меткоискатели отчаянно пытались заработать свои кьютимарки в корнхоле. Рэйнбоу Дэш подбадривала их, держа в копытце недопитую кружку сидра.       Присутствовали и несколько других пони со всего города: Алоэ, Лотос, Дитзи и её малышка, Берри Панч, Пина Колада, медсестра Редхарт, мистер и миссис Кейк со своими жеребятами, а также ещё пара других пони, которые случайно проходили мимо и были приглашены зайти. Какая-то пара остановилась, чтобы поздравить меня с моей годовщиной, а ещё несколько подошли просто пообщаться. Лотос, в частности, задержалась на некоторое время, чтобы поговорить, прежде чем присоединиться к своей сестре за столом с едой. Некоторые просто зашли перекусить перед отъездом, но в этом и был весь смысл — приходи, когда хочешь, уходи, когда хочешь, ешь, что хочешь.       — Значит, это блюдо имеет сентиментальную ценность, — с ухмылкой повторила Каденс свое предыдущее заявление.       — Да, — рассмеялся я. — Оно имеет сентиментальную ценность.       Допив остатки напитка, Каденс причмокнула губами.       — А ты не думал о том, чтобы самому приготовить это блюдо? Возможно, я не знаю всего процесса, но, похоже, это достаточно простое блюдо, чтобы ты мог повторить его, если бы сам начал готовить.       — Вообще-то, я подумываю об этом. Пару раз я начинал искать ингредиенты, которые мне понадобятся для этого блюда.       — И что тебя остановило?       — Я... я не хотел портить свои воспоминания, делая что-то не так, — тихо сказал я. — Это одно из немногих дорогих мне воспоминаний о моём старом доме, и я не хочу его портить. Я знаю, прозвучит глупо, но я лучше никогда больше не буду его есть и навсегда сохраню воспоминания, чем приготовлю плохое блюдо и все испорчу. — Помешивая мороженое в стакане, я нахмурился. — И вправду прозвучало глупо, но это действительно так.       — Я всё понимаю, — мягко сказала Каденс. — И это не глупо. Когда я была маленькой, у моих приёмных родителей во дворе росло апельсиновое дерево. В то время я была пегасом и при любой возможности срывала фрукты с верхних веток, чтобы перекусить. Когда… ну, когда они… когда их не стало, я прихватила с собой пять штук, когда уехала в Кантерлот. Я старалась сохранить их как можно дольше, наслаждаясь каждым. И каждый апельсин, который я съедаю сейчас, я сравниваю с пятью последними апельсинами с родительского дерева. — Она прижала уши. — И с каждым новым апельсином, который я беру, то чувствую, как воспоминания стираются. Это одна из причин, по которой я теперь ем их не так часто. Я... я боюсь, что совсем забуду их вкус. — Она немного помолчала, прежде чем положить крылышко мне на ногу. — Я пытаюсь сказать, что понимаю тебя. Некоторые воспоминания лучше оставить такими, какие они есть.       Я нерешительно положил руку ей на крыло, утешаясь сознанием того, что кто-то ещё понимает мои чувства. Через несколько минут Авера приземлилась у гриля, на голове у неё всё ещё была шапочка для доставки, а на плечах — пустая сумка. Она выглядела измученной, а её перья были растрепаны.       — Клянусь Севером, это было нелепо, — проворчала она.       — Напряженное утро? — спросил я.       — Ты даже не представляешь. — Сняв кепку, она положила её в сумку, прежде чем швырнуть её вглубь библиотеки. — Можно подумать, что это из-за праздника, учитывая, сколько посылок было разослано за последние несколько дней. У меня такое чувство, что крылья вот-вот отвалятся! — Она с грохотом села рядом с кухонной плитой. — Я умираю с голоду. То особенное блюдо, о котором ты говорил, уже готово?       — Вот-вот должно сготовиться. Давай посмотрим!       Поставив пустую кружку из-под рутбира на землю, я взял прихватку и осторожно снял крышку с решётки, под которой оказались четыре огромных куска свиных рёбрышек, покрытых соусом барбекю.       Твайлайт потребовались некоторые поиски и несколько писем, но как только с нами связались, грифон-мясник из Нижнего Кантерлота был в восторге от сделки. Ребрышки, по-видимому, не пользовались большим спросом в этой части света, так что случай, чтобы кто-то захотел купить цельные рёбра, не говоря уже о четырёх подложках, было почти неслыханно. Потребовалось некоторое время, чтобы убедить её, что я серьезно отношусь к покупке такого количества, но, когда наша «наседка» убедилась, что это законно, она прислала мне самые большие подложки, которые я когда-либо видел. Хотя на Эквусе, возможно, и водилось много разумных существ, было также много и крупных неразумных существ. Подложки, которые мне прислали, были почти метр в длину, и они были такими толстыми, что я с трудом поместил все четыре куска на гриль, чтобы они приготовились.       Осторожно подцепив щипцами один из кусков, я улыбнулся нежности мяса.       — О, оно отлично прожарилось, — сказал я, берясь щипцами за рёбрышки. — Тебе целиком или половинку?       — Святая Селестия, — выдохнула Авера, и с её губ потекла слюна. Её клыки сверкнули. — Мамочке нужен этот ребёночек. Большой, жирненький, сытенький.       — Хорошо! Сейчас будет!       Осторожно сняв рёбрышки с решетки, я положил их на тарелку, которую Каденс протянула мне с помощью своей магии. Рёбрышки были такими длинными, что последние четыре ребрышка с каждой стороны свисали с края тарелки, и соус для барбекю капал на землю.       Я едва успел протянуть тарелку Авере, как она вонзила зубы в ребрышки. Мясо рвалось, кости хрустели, и она счастливо стонала, надув щёки. Она шумно высасывала мозг из костей, прежде чем проглотить все. Следующий кусок был таким же большим и грязным, как и первый. Когда Авера, стоявшая рядом со мной, издала звуки, граничащие с сексуальностью, я переключил своё внимание на двух вампиров, сидевших за соседним столом.       — Эй, девчата? Хотите попробовать?       Праймроуз покачала головой, не отрывая глаз от приготовления кровавых овощей, но Винил встала и подошла ко мне. Отрезав половинку, я предложил его ей, прежде чем взять вторую половину себе.       — Неплохо, Брони, — сказала Винил, попробовав ребрышки. Она не хрустела костями, как Авера, а просто посасывала одну косточку, прежде чем вытащить её с помощью магии, оставив мясо у себя во рту. Смакуя его, она медленно кивнула. — Очень неплохо. Давненько я не ела ничего подобного. — Отправив в рот ещё одно ребрышко, она вытащила очередную косточку. — Я могла бы к этому привыкнуть.       — Ну уж нет, — сказал я, набивая рот мясом. — Ты хоть представляешь, насколько дорогим оно было? Только для особых случаев.       Мясо было изысканным, оно таяло без костей, а приправы и соус пропитали его настолько, что оно стало очень ароматным. Я поймал себя на том, что облизываю пальцы после каждого кусочка, стараясь получить от блюда как можно больше удовольствия. Давно я не пробовал хороших ребрышек — я собирался извлечь из этого максимум пользы. Помогло и то, что я заметил, как Твайлайт наблюдала за мной, когда я облизывал свои пальцы, и на её щеках появился легкий румянец. Я, конечно, был не прочь устроить ей шоу и покруче.       Примерно в то время, когда мы с Винил работали над нашими вторыми половинками, а Авера вцепилась в ещё один цельный кусок, к грилю подошли две другие пони. Я сначала их не заметил, по крайней мере, до тех пор, пока они не направились прямиком ко мне. Ну, по крайней мере, один из них это сделал, а другой последовал за ним по пятам. Когда они, наконец, появились в поле моего зрения, я оглянулся, и мои глаза расширились, когда я увидел эту парочку. Отставив тарелку в сторону, я быстро подхватил единственную пони, без которой у меня не было бы этой вечеринки — без которой я, вероятно, вообще не дожил бы до приезда в библиотеку. Мой первый настоящий друг в этом мире волшебства и дружбы.       Откинувшись на спинку стула, я взял пони на руки и принялся нашёптывать, почёсывая ей животик:       — Ну привет, красавица. Как у тебя сегодня дела? Рад, что ты смогла прийти.       Санни Бриз радостно захихикала, её слепые глаза уставились в точку прямо над моей головой. Она схватила меня за руку, пытаясь остановить щекотку.       — Я бы ни за что на свете не пропустила такое!