Окруженная заботой

Гермиона сделала глубокий прерывистый вздох, изо всех сил стараясь не шевелиться. Это было не так-то просто, ведь любое малейшее движение – и даже каждый вздох – заставляли веревку возбуждающе тереться о тело. Это было одной из любимых игр Драко: оплести ее тело веревкой и приказать ей быть хорошей девочкой и не двигаться, пока он работает. Прямо сейчас она стояла на коленях в центре комнаты – у него на виду. На ней не было ничего, кроме серебряного ошейника и изумрудно-зеленых веревок, которыми Малфой опутал ее тело: он скользил своими изящными руками по коже и завязывал узелки в нужных местах. А затем поставил ее так, чтобы любоваться ею. Однако же на первый взгляд казалось, что он вообще не смотрит на нее, сидя за столом и погрузившись в работу. Перед тем, как поставить ее на колени, Драко снял пиджак, оставшись в белой рубашке и сером жилете. Веревки крест-накрест обхватывали талию Гермионы, обвиваясь вокруг груди и плеч, а узелки создавали легкое давление, которое, похоже, усиливалось с каждым вздохом. Но больше всего (или меньше всего – в зависимости от того, как сильно ей хотелось кончить) в этой обвязке ей нравилась веревка, проходившая между половыми губами, на которой был завязан один-единственный узелок, коварно расположенный прямо возле ноющего клитора. Сегодня Драко не стал связывать ей руки, поэтому они послушно лежали на бедрах ладонями вверх, так что она не могла даже отвлечься, сжав кулаки и вонзив ногти в кожу. Однако, как бы сильно Гермиона ни хотела хоть как-то облегчить свое положение, она все же не поддавалась желанию пошевелить бедрами, несмотря на то что трение веревки сводило ее с ума вот уже около сорока минут. Просто она всей душой жаждала этого подчинения. Этого покоя. День, когда Драко подарил ей ошейник, стал одним из лучших в ее жизни. Он представлял собой красивую элегантную серебряную ленту без застежки с выгравированными спереди буквами «Д.М.». И снять его могла только Гермиона: на этом настоял Драко, заверив ее, что никогда не заберет его сам, однако он хотел, чтобы у нее была свобода выбора. Гермиона спросила, почему он не подарил ей простой кожаный ошейник, который можно было бы снять, когда она появлялась на людях, – хоть такого желания у нее и не возникало. У подобного ошейника было бы преимущество: Драко мог бы дернуть за него во время игры или затянуть его. В ответ Малфой просто показал ей заклинание, которое позволяло без потери качества трансфигурировать дорогой ошейник в более свободную изящную серебряную цепочку, – а его инициалы теперь располагались в ямочке между ключицами. Продемонстрировав ей это, он схватил ее за горло и прошептал, едва касаясь губами губ: – Если мне вздумается слегка придушить тебя, мне не нужен будет ошейник, Грейнджер. Я хочу прочувствовать это. Благодаря этому маленькому трюку с трансфигурацией Гермионе никогда не приходилось (она и не хотела) снимать ошейник, и с этой меткой Малфоя на теле она чувствовала себя спокойнее и счастливее. Для нее это был символ того, что ее любят и заботятся о ней – а также, что она принадлежит ему. Сделав еще один медленный вздох и не отрывая взгляда от своих ладоней, Гермиона ощутила, как узелок потерся о клитор и между бедер потекла смазка. Неудовлетворенность бурлила в ней вместе с вожделением, и она мысленно взмолилась, чтобы ее Доминант поскорее закончил работу и наконец подошел и прикоснулся к ней. Будто услышав ее мысли, – что, конечно же, было невозможно, – Драко обратился к ней, и его низкий бархатный голос эхом разнесся по огромному кабинету. – Солнышко, посмотри на меня. Ее карие глаза столкнулись с пронизывающим взглядом его серых глаз. Малфой откинулся на спинку кресла, склонив голову и наблюдая за ней. Гермиона не смела двинуться, не получив на это разрешения, хотя под его пристальным взглядом желание шевельнуться стало почти невыносимым. Она знала, что наверняка покраснела от возбуждения, а глаза затянуло поволокой – и Драко обожал видеть ее такой. Но вместо того, чтобы ухмыльнуться и поманить ее к себе, как он делал обычно, Малфой встал. Он медленно обошел стол, расстегивая манжеты на рубашке и закатывая рукава, чтобы обнажить бледные мускулистые предплечья. На одной руке виднелась потускневшая светло-серая Темная метка, а на второй – вытатуированный змеиный хвост, обвивающийся вокруг предплечья и уходящий по твердому бицепсу к плечу. Голова змеи находилась чуть ниже ключицы. Гермионе захотелось лизнуть ее. Опять. Однако сейчас явно было не время: она знала, что Драко злится на нее. Перед тем, как сделать обвязку у нее на теле, он сказал, что знает о ее вчерашнем вранье. Когда она призналась, что действительно солгала ему, он ответил, что они обсудят и это, и ее наказание позже. И судя по тому, как сжались губы Малфоя, когда он подошел ближе, это время пришло. Он навис над ней, и носки его ботинок из драконьей кожи едва не коснулись ее коленей. Гермиона перевела взгляд на его ноги, когда он приблизился, а затем вообще закрыла глаза, ощутив, как Драко зарылся пальцами в ее волосы. Он успокаивающе провел ногтями по коже головы, а затем скользнул ниже и пощекотал ее за ухом. Холодные пальцы коснулись ее подбородка, а кольца царапнули кожу. Драко приподнял ее голову, и Гермиона, не удержавшись, скользнула взглядом по его мощной фигуре. Одну руку он держал в кармане, и из-за того, что она стояла на коленях, его немалый рост казался еще внушительнее. Обычно Гермиона ростом была чуть ниже плеч Драко, но, сидя вот так на пятках, она макушкой едва доставала ему до бедер. Ему пришлось слегка наклониться, чтобы обхватить рукой ее подбородок, и, когда они встретились взглядами, у него на лице было недовольное выражение, а глаза сверкали. Но когда он заговорил, его голос прозвучал невозмутимо и почти успокаивающе. – Не хочешь сказать мне, за что ты сегодня будешь наказана? Гермиона сглотнула, чувствуя, как внутри поднимается нервозность, смешиваясь с возбуждением: это была всего лишь маленькая ложь. Она не хотела, чтобы Малфой беспокоился о ней, и знала, какими будут последствия, если выяснится, что ей некогда поесть из-за работы. И даже несмотря на то, что теперь он был в курсе, было трудно признать свою ошибку и столкнуться с его разочарованием. Но Гермиона понимала, что должна справиться: не было смысла снова лгать и зарывать себя еще больше – к тому же Драко ведь просто заботился о ней. – Я буду наказана за то, что забыла вчера поесть, сэр, – сказала Гермиона и увидела, как сжалась его челюсть после этого признания. – И? – подсказал он. – И потому что… потому что я солгала вам и сказала, что поела. – Именно. Он ущипнул ткань на своих брюках и присел на корточки. Гермиона ощутила, как у нее перехватило дыхание, когда увидела гневное выражение у него на лице. – Итак, – продолжил Драко, нежно убирая с ее лица прядку волос. – Ты только легко позавтракала вместе со мной, заявив, что позже на работе плотно пообедаешь с Поттером, а затем отменила встречу с ним, чтобы не отрываться от дел. После чего ты задержалась допоздна, пропустив ужин, а когда пришла домой и я предложил что-нибудь приготовить для тебя, ты сказала, что поела в офисе. И сегодня я узнаю, что это было ложью. Потому что ты не ужинала там, ты работала – опять. Я прав? Гермиона ощутила, как на глаза навернулись слезы, и сама не поняла из-за чего: из-за перевозбуждения или разочарования, прозвучавшего в голосе Драко. Скорее всего, из-за того и другого. Не успокоило ее даже то, что, несмотря на явное недовольство ею, Малфой продолжал нежно скользить рукой по ее волосам, пропуская их сквозь пальцы. И от этого ощущение стыда из-за своей лжи только усиливалось. Но она ведь действительно просто забыла поесть, к тому же у нее было много срочной работы. – Но мне нужно было утвердить разведчиков, чтобы отправить их на новые территории оборотней, иначе мы опять пропустили бы полнолуние! – Гермиона, – вздохнул Драко, прижимаясь лбом к ее лбу. – Мне нравится, что ты так горишь работой, и меня восхищает все, что ты делаешь для нашего общества. Но твое здоровье важнее. – Но на этих территориях необходимо было… – Мне все равно. Твое здоровье важнее. – Нет, не важнее. Теряя терпение, Драко рванулся вперед, сверкая глазами, и схватил ее за горло. – Нет, – прорычал он. – Ты превыше любого закона, поняла меня? С трудом сглотнув из-за давления его широкой ладони, сжимающей горло, Гермиона ощутила, как внутри у нее все затрепетало от его властного тона. Это заставило ее слегка переступить коленями, и она тут же закрыла глаза, не в силах подавить стон, когда этот проклятый узел снова потерся об ее плоть. Пальцы Драко еще сильнее сжались у нее на горле, и она распахнула глаза, сосредоточив взгляд на его лице. Она понимала, что он пытается держать себя в руках и не отвлекаться от темы, но было видно, как подействовал на него ее стон удовольствия. Оглядев ее лицо, он облизал губу. – Грейнджер, – прошептал он с легкой улыбкой. – Солнышко мое, – он провел пальцами второй руки по ее приоткрытым губам, и у нее по телу побежали мурашки. – Ты важнее всего на свете, поняла? Я хочу, чтобы ты это знала. Скажи мне, что понимаешь. Зная, что простого «да, сэр» прямо сейчас ему явно будет недостаточно, Гермиона, тщательно подобрав слова, ответила: – Да, Драко. Я понимаю. Прости. Она увидела, как расслабились его плечи после ее слов, а на лице появилась коварная усмешка. В который раз она поразилась тому, насколько он красив, а затем вдруг осознала, что блеск в его глазах означает, что ее Доминант вернулся и наказание еще даже не началось. – Хорошая девочка. Теперь ты понимаешь, почему будешь наказана? После этих слов желание снова нахлынуло на нее, словно цунами. Она ощутила влагу между бедер и то, как ныла стянутая веревкой грудь и затвердели соски. Ей отчаянно хотелось, чтобы Драко обхватил их губами и поиграл со штангами, которые были вставлены в проколы, – поиграл желательно зубами. – Да, пожалуйста, накажите меня, сэр. Она увидела, как дернулся кадык, когда Драко тяжело сглотнул. Он снова провел пальцем по ее губе. – Только потому, что ты так просишь. Малфой выпрямился во весь рост и ногой раздвинул бедра Гермионы пошире, заставив ее вздрогнуть. А затем коснулся половых губ носком новенького блестящего ботинка из драконьей кожи и начал потирать их. Гермиону охватил жар от того, что она наконец получила вожделенную ласку. Он продолжал тереть медленно, но с правильным нажимом – так, чтобы вдавить тот узелок в клитор и свести ее с ума. Каждое движение посылало волны удовольствия по телу, и она была уверена, что клитор уже наверняка покраснел от жажды еще большей ласки. Драко убрал ногу, и Гермиона протестующе застонала: она уже была на грани от одной лишь стимуляции с помощью веревки, и до оргазма оставалось совсем немного. – О, солнышко, посмотри, как ты все испачкала, – сказал он, цокнув языком. Гермиона перевела взгляд на ботинок: по его носку были размазаны ее соки – свидетельство ее возбуждения. Малфой вздернул ее подбородок вверх и наклонился, его лицо оказалось всего в нескольких дюймах от нее. Гермиона подняла на него взгляд – в ее глазах стояли слезы от невыносимого желания, которое разожгли в ней все эти поддразнивания. – Мне очень жаль, сэр, – выдохнула она. – Я знаю, что тебе жаль. А теперь вылижи его до зеркальной чистоты: ты должна увидеть в отражении шлюху. «Черт». На его лице было написано ожидание, и Гермиона наклонилась вперед к испачканному ботинку. Его обувь была великолепной и всегда содержалась в безупречной чистоте – к тому же он отдал ей четкий приказ, так что, высунув язык, она лизнула жесткий носок ботика посередине, ощутив свой собственный вкус. Она продолжала, пока не слизала все следы своего возбуждения, в конце концов ощутив один лишь вкус кожи. В этот миг Драко снова схватил ее за волосы и вздернул наверх, поставив на колени. Ее глаза оказались на уровне его ширинки, и она не могла отвести взгляд от очертаний члена под черными брюками. Он был так близко, и она уже почти ощущала его вкус на языке, однако понимала, что Малфой вряд ли разрешит ей пососать его прямо сейчас. На мгновение она даже задумалась, удастся ли ей убедить Драко, что минет будет прекрасным наказанием для нее. Его руки сжались в кулаки, и она заставила себя отвести взгляд от растущего бугра на штанах и посмотреть Малфою в лицо. – Учитывая то, с каким упорством ты игнорируешь собственные потребности, я решил проделать то же самое. Тебе запрещено кончать. Ты будешь просто сидеть у меня на коленях и занимать мои руки, пока я не закончу работу, – он сильнее потянул ее за волосы, и Гермиона вскочила на ноги. Однако ей по-прежнему приходилось высоко задирать голову, чтобы посмотреть ему в глаза. – И ты будешь молчать, как и положено хорошей игрушке. Драко невесомо провел пальцами по ее рукам, и ее окутало нежное и такое родное дуновение его магии. Он наколдовал еще веревок, и они скользнули по ее рукам, словно змеи, опутывая их, стягивая за спиной и привязывая запястья к локтям. Это заставило ее еще больше выпятить грудь, и Гермиона заметила, как Драко опустил туда взгляд. Словно зачарованная, она смотрела, как он поднес руку ко рту, пососал указательный палец и, не отрывая от нее взгляда, обвел пирсинг по кругу, заставив сосок сморщиться еще больше. Без предупреждения он сжал его, и Гермиона вздрогнула и взвизгнула. – Я приказал тебе молчать. Грейнджер. Ты хоть когда-нибудь будешь слушаться? – пожурил он ее, но она заметила, как уголки его губ приподнялись. «Самодовольный мерзавец», – подумала она, следуя за ним к столу. Он сел, откинувшись назад и расставив ноги. Неспешно устроившись поудобней, он провел ладонью по своим бедрам, а затем призывно похлопал по ним. – Иди сюда, солнышко.