Окруженная заботой

Переминаясь с ноги на ногу, Гермиона оглядела его расставленные в стороны ноги и задалась вопросом, как ей забраться к нему на колени, не упав, если ее руки были связаны за спиной? Она наклонилась, и Драко придержал ее, положив широкую ладонь ей на грудь и позволив опереться на нее, а второй рукой схватив ее за бедро. Как только Гермиона оказалась в нужном положении, ее перетянутая чувствительная грудь жестко прижалась к его ноге, отчего с губ сорвался стон. Однако не успела она пожаловаться на неудобство, как Драко, скользнув руками по ее бедрам, легко приподнял ее и переместил в более удобное положение, так что груди оказались у него между ногами. – Спасибо, сэр, – тихо сказала она, расслабившись у него на коленях и опустив голову. Резкая боль пронзила ягодицы, звук шлепка эхом разнесся по кабинету, и Гермиона вздрогнула: сегодня Драко бил в полную силу, не сдерживаясь. – Я приказал тебе молчать, или это слишком сложно для тебя? Низкий гул его голоса вибрацией отозвался в теле, и ей пришлось прикусить язык, чтобы не огрызнуться в ответ на его насмешку: он явно намеренно ее провоцировал. Поняв, что она так ничего и не скажет, Драко в награду погладил ее загоревшуюся кожу. – А, так значит, ты все-таки можешь слушаться, – промурлыкал он. – Запомни, солнышко, кончать нельзя. Она дернулась, когда Драко приподнял одну ногу вместе с верхней половиной ее тела, заставив ее выгнуть спину. Его длинные пальцы раздвинули ягодицы, и прохладный воздух кабинета коснулся промежности. Влагалище сжалось, и Гермиона едва не расплакалась, почти до боли ощущая внутри пустоту. Всегда было сложнее, когда она не видела, что делает Драко, и не могла предугадать его следующий шаг. И словно в доказательство этому по внутренней поверхности ее бедра скользнули его холодные пальцы с еще более холодными кольцами, и Гермиона подпрыгнула от неожиданности и задрожала. Она обожала его вычурные кольца. Все они являлись семейными реликвиями – конечно же, зачарованными: в конце концов, ни Малфои, ни Блэки никогда ничего не делали наполовину. И сейчас ей хотелось почувствовать эти кольца внутри себя. Она прекрасно знала, сколько удовольствия ей могут доставить умелые пальцы Драко, а прохладные грани колец только усиливали ощущения. – Мне кажется, – сказал Малфой, положив одну руку ей на поясницу, а второй поглаживая веревку между ног, – если бы мне прямо сейчас нужно было вызвать патронуса, – он просунул пальцы под веревку и резко потянул, заставив ее впиться в промежность, а узелок жестко задеть клитор, отчего Гермиона приглушенно застонала, – я смог бы сотворить это заклинание просто от вида твоей идеальной маленькой киски. Он потянул за веревку еще раз, другой, третий, после чего переместил ее на изгиб бедра, позволив Гермионе вздохнуть с облегчением. Одной рукой Драко дотянулся до стола, взял папку с бумагами и, положив ей на спину, продолжил работать, второй рукой кружа по внутренней стороне ее бедра. Так он просидел несколько минут, просто читая и скользя пальцами по коже, и Гермиона закрыла глаза и расслабилась под его прикосновениями. Но вдруг, добравшись до верха ее бедер, его пальцы, вместо того чтобы продолжить движение вверх по ягодицам, скользнули между ног. Малфой погладил половые губы и подразнил вход во влагалище, собрав вытекающую смазку и распределив ее по промежности. У Гермионы перехватило дыхание, а живот сжался, когда она ощутила, как длинный палец Драко обвел отверстие, проник внутрь, но сразу же вышел и снова потер вокруг – так и не коснувшись ноющего измученного клитора. Снова и снова Драко слегка поглаживал пульсирующую киску, и от этой сладостной пытки у Гермионы кружилась голова. Влажное хлюпанье от его прикосновений и ее тяжелое дыхание были единственными звуками, наполняющими кабинет, а эти поддразнивания сводили ее с ума. Затем, смилостившись над ней, он снова ввел в нее палец, но на этот раз, вместо того чтобы вытащить, продолжил толкаться внутрь, растягивая ее. Она ощутила холод металла одного из его колец внутри, но он быстро вытащил палец, и Гермиона напряглась: она знала, что обычно происходит, когда бывает задействовано это кольцо. Словно наяву перед мысленным взором проскользнула картина, как он прокручивает широкую полоску кольца на большом пальце – и в тот же миг штанги в сосках завибрировали. Гермиона уже была настолько возбуждена, что перед глазами на мгновение потемнело. Драко вонзил в нее два пальца, и ей пришлось впиться ногтями в свои связанные за спиной руки, чтобы не издать ни звука. Она слышала влажный звук, когда пальцы двигались туда-сюда внутри нее, надавливая, а затем Малфой повернул запястье и изогнул их, поглаживая чувствительные внутренние стенки. По телу Гермионы пробежала дрожь, и она выгнула спину сильнее, давая ему лучший доступ. Большим пальцем Драко погладил промежность и начал кружить вокруг клитора в одном ритме с пальцами внутри, отчего узел у нее в животе затянулся еще сильнее. Вибрация в сосках, посылающая волны возбуждения по всему телу, и влажные движения пальцев внутри подтолкнули ее на самую грань. Гермиона напрягла бедра, пытаясь сдерживаться – быть послушной и не кончать, как и было приказано, – но от волны огненного удовольствия, охватившей ее, на ногах подогнулись пальцы. Она сжала влагалище, сдавив его пальцы в попытке предотвратить оргазм, но как раз в тот момент, когда она уже думала, что кончит без разрешения, Драко замедлился. Он вытащил пальцы, и Гермиона вздохнула от ощущения пустоты внутри, а жужжание в сосках сменилось медленным гудением. Малфой погладил ее бедра и сжал округлые ягодицы, пока она пыталась отдышаться. Она все еще балансировала на грани, словно струна, готовая вот-вот лопнуть, но знала, что пока не получит удовлетворения. Ведь, в конце концов, это было наказание, и Драко наверняка получит огромное удовольствие, не давая ей кончить так долго, как ему вздумается. Он нанес по ее ягодицам три резких шлепка – на этот раз несильных, просто чтобы она не забывалась. Конечно, вряд ли она смогла бы сейчас сосредоточиться на чем-то другом: каждый нерв в ее теле был напряжен, и у нее не получилось бы не обращать внимания на его прикосновения, даже если бы она попыталась. Он продолжил свою игру, снова принявшись потирать клитор и трахать ее пальцами, пока она снова не оказалась на грани оргазма – только для того, чтобы опять перестать и начать нежно и успокаивающе поглаживать ее кожу, а затем начать всё сначала. К тому времени, как он дочитал бумаги из папки, Гермиона дрожала и всхлипывала, а ее задница болела, потому что она не могла сдерживать стоны. От беспрерывной вибрации соски почти онемели, а влагалище пульсировало и от манипуляций Драко было покрасневшим и припухшим. В голове все смешалось от перевозбуждения, и измученная Гермиона обмякла у него на коленях. Все мышцы ее тела ныли от постоянного напряжения, и она знала, что отголоски этой сессии будут преследовать ее еще несколько дней. Единственной мыслью, которая у нее осталась, было то, что ей отчаянно хотелось кончить, потому что она не знала, сколько еще сможет выдержать. Она смутно осознала, что Драко нежно приподнял ее, помог сесть и прижаться к его груди. Она тихо всхлипывала, прерывисто дыша, и Малфой вытер ее слезы и погладил по голове, успокаивая. Когда она наконец подняла и голову и посмотрела на него большими карими глазами, с которых макияж стек вниз по лицу вместе со слезами, Драко наклонился и коснулся ее губ нежным поцелуем. – Встань, солнышко, – негромко приказал он. Ей захотелось расплакаться еще сильнее. Она даже не знала, сможет ли стоять. Однако Гермиона Грейнджер не могла позволить себе сдаться, поэтому она соскользнула с колен Драко, который придержал ее за бедра, и встала на нетвердых ногах. Выпрямившись перед ним, она потерла бедра друг о друга, пытаясь хоть немного унять ноющее ощущение, и почувствовала, как смазка стекает по ногам. Но ей было все равно: она знала, что Драко нравится смотреть, какой мокрой она становится от его ласк. Она даже расставила ноги чуть пошире для него и поймала его горящий взгляд, которым он окинул ее тело. На его лице было написано удовлетворение. – Ты так хорошо справилась, – промурлыкал он и коснулся своими длинными пальцами ее промежности, заставив Гермиону вздрогнуть. Подняв голову, Драко оглядел ее заплаканное лицо, и его губы расплылись в улыбке. – Если ты бы видела сейчас себя… какая ты красивая, когда плачешь. Тебе больно? Шмыгнув носом, Гермиона кивнула и вздохнула, когда он начал поглаживать ее. Тон его голоса стал дразнящим, почти насмешливым. – Тогда почему ты такая мокрая? Гермиона покраснела еще сильнее, пробормотав возражения, и Драко с силой опустил ладонь на ее промежность, отчего влажный шлепок эхом разнесся по комнате. Она не сдержала тихого стона, ощущая, как между ног словно разлилось пламя. – Я явно слышу влагу, – в доказательство своих слов Драко снова шлепнул ее, и Гермиона запрокинула голову. – Тебе нравится, когда тебе больно? Моя маленькая шлюшка обожает боль? – Да, сэр, – пробормотала она. – Повтори! – рявкнул он, снова шлепнув по пульсирующей промежности, и жалящее ощущение отозвалось во всем ее теле. Гермиона глубоко вздохнула, сдерживая слезы отчаяния: она понимала, что Малфой не отступит и не позволит ей кончить, пока она полностью не сдастся. Он жаждал доминирования так же страстно, как она жаждала подчинения. Он хотел увидеть, как она с радостью поддастся его воле. – Я… я обожаю боль, сэр. – И почему же, солнышко? – Потому что я шлюха, – выдавила из себя она. – Верно. Моя идеальная… – сказал он, легонько целуя ее в лоб, – сладкая… – продолжил он, осыпая поцелуями щеки, – шлюшка, – он наконец поцеловал ее в губы, и она выдохнула, но он сразу же отстранился. – Ты хочешь кончить? – Пожалуйста, – тихо прошептала она, еще раз кивнув и повиляв бедрами. Его ухмылка превратилась в дьявольский оскал, и он потер промежность сильнее. Гермиона попыталась вскрикнуть, но дыхание перехватило. – Что ты сказала? Я не расслышал. Гермиона глубоко вздохнула, чтобы слова не застряли в горле, и чуть громче повторила: – Сэр, пожалуйста, пожалуйста, позвольте мне кончить. Драко убрал руку от промежности и, обхватив ее лицо так, что пальцы вдавились в щеки, заставил посмотреть на него. – Плохо, когда твои потребности игнорируют, не так ли? – мягко спросил он и переместил руку, накрыв ладонью щеку. Когда Гермиона кивнула, он продолжил: – Значит, ты больше не будешь пренебрегать своими нуждами, не так ли, солнышко? – Нет, сэр, – всхлипнула она, прильнув к его ладони. – Вот это моя хорошая девочка. Гермиона ощутила, как все внутри сжалось от его похвалы, а в животе словно запорхали бабочки. Наказания, которые он назначал ей, были именно тем, что было ей нужно. Они позволяли освободиться от груза ответственности и осознать, что, несмотря на то что она так много беспокоилась о других, Драко всегда будет рядом, чтобы позаботиться о ней и снять с нее этот груз. И хотя обычно она любила все виды наказаний, контроль оргазма был одним из самых жестоких вариантов, так как она ненавидела, когда ей не позволяли кончить. Она всегда плакала в таких случаях, ощущая себя уязвимой – хоть и знала, что рядом с Драко может позволить себе побыть слабой. И если быть честной с самой собой, Гермиона предпочла бы порку флоггером вместо контроля оргазма, но она ни за что не призналась бы в этом Малфою. Он погладил ее руки, и она ощутила теплую волну магии, от которой веревки упали на пол. Гермиона почувствовала, как расслабились плечи, а пальцы начало слегка покалывать от долгой неподвижности. Ее сердце замерло, когда Драко поднес ее руки к губам и покрыл поцелуями следы от веревок на запястьях. – Поскольку ты так хорошо выдержала наказание, думаю, ты заслужила награду. Ложись. Гермиона тут же упала на колени, услышав обещание скорого облегчения. Опершись на руки, она легла, и перед ее глазами оказалась его ширинка. Затуманенным взглядом она разглядела под тканью очертания толстого члена. Наверняка Драко было некомфортно. Она знала, как сильно его возбуждал вид того, как она извивалась у него на коленях. Может быть, ее наградой будет… – Нет, – сказал Малфой, прервав ее мысли: он заметил, куда был направлен ее взгляд. – У меня есть для тебя кое-что получше. – Сомневаюсь, – пробормотала она себе под нос, и Драко негромко усмехнулся и откинулся назад в кресле. – Ты такая несдержанная, когда на взводе. – Может быть, если ты и впрямь позволишь мне кончить… Внезапно он оказался на ней сверху, опершись руками по обе стороны от ее головы и прижав ее мощным телом к полу. – Ты как маленький злой котенок. И что ты сделаешь, если я не позволю, а? – выдохнул Драко ей на ухо и прикусил ее подбородок. – Укусишь меня? Гермиона сверкнула глазами и подалась вперед, намереваясь именно это и сделать, но Малфой схватил ее за горло и толкнул обратно. Он агрессивно прижался губами к ее рту, захватил зубами нижнюю губу, прикусил и потянул за нее, а затем отпустил и зализал место укуса. – Если ты продолжишь так себя вести, снова окажешься у меня на коленях, и я буду пороть тебя, пока не устанут руки. Она понимала, что дерзить ему, когда ей так отчаянно хотелось кончить, вряд ли было разумным поступком, но она просто не удержалась. К тому же, всегда можно было оправдаться тем, что возбуждение затуманило рассудок. – Надеюсь, вы будете пороть обеими руками? Иначе плоховато вы мотивируете меня хорошо себя вести, сэр. – Нахалка, – прорычал он себе под нос, располагаясь между ее бедрами. Он раздвинул ее ноги еще шире и прошептал: «Акцио, снитч». Мяч прилетел ему прямо в руку с другого конца комнаты. Перекатывая его в руке, он заглянул в широко раскрытые глаза Гермионы, склонив голову набок и подняв бровь. – Ты ведь помнишь его, не так ли, солнышко? Конечно, Гермиона его помнила. Влагалище непроизвольно сжалось, а внутри все затрепетало от воспоминаний о последнем разе, когда он использовал его на ней. Это был, мягко говоря, интересный вечер, в течение которого ей пришлось ходить с вибрирующим внутри снитчем. И каждый раз, когда она разговаривала с кем-то, кого терпеть не мог Драко, вибрация усиливалась. А Драко терпеть не мог большинство людей. Она смотрела, как он «оживил» снитч, и его крылышки затрепетали с тихим жужжанием. Мяч полетел вниз, щекоча ее живот и направляясь к промежности. Ощутив вибрацию, Гермиона инстинктивно сдвинула ноги, но Драко заставил ее развести их, недовольно цыкнув. – Нет, держи их раздвинутыми, я хочу видеть, как ты кончишь. Она вскрикнула, когда снитч снова прижался ко входу во влагалище, его крылья с жужжанием трепетали у клитора. – Это значит… О боже! Это значит, что теперь мне можно кончить? – спросила Гермиона, пискнув в конце «сэр», когда он с упреком хлопнул ее по внутренней стороне бедра за то, что она слишком отвлеклась на свои ощущения и забыла об этикете. Драко усмехнулся, усилив хватку на ее ногах. – Да, солнышко, теперь ты точно можешь кончить. На самом деле, я хочу видеть, как твоя прелестная маленькая киска будет кончать снова и снова… – он умолк, и Гермиона почувствовала, как крылышки снитча втянулись, и мячик начал сильно вибрировать, вжимаясь в отверстие влагалище и заставляя ее тело дрожать. – И снова, и снова... Даже если он что-то и говорил дальше, Гермиона его не услышала, поглощенная эйфорией, охватившей все ее тело от вибрации снитча внутри пульсирующего влагалища. Драко поглаживал ее по бедрам, и ей не понадобилось много времени, чтобы вернуться на грань оргазма, на которой она сегодня слишком долго пребывала. Вибрация усилилась, твердый холодный металл заплясал внутри нее, а затем длинный палец погладил клитор, и ее глаза закатились. Влагалище сжало снитч, и Гермиона впилась ногтями в руку Драко. Ее бедра дернулись, пальцы на ногах поджались, и оргазм пронзил тело. Малфой продолжал поглаживать клитор, бормоча похвалы, его взгляд метался между ее лицом и мокрой промежностью. – Вот так, хорошая девочка… Черт! Моя хорошая, такая красивая, когда кончаешь… Придя в себя после вспышки блаженства, Гермиона осознала, что жужжание не утихло. Она дернулась: ощущения были чересчур интенсивными. – Драко, не знаю, смогу ли я… – Сможешь, – перебил ее Малфой, сжав ее бедро, чтобы удержать на месте, и обвел пальцами клитор. Гермиона уже собиралась было запротестовать, как вдруг Малфой мысленно приказал снитчу начать пульсировать возле точки G, и все возражения были мгновенно забыты. Слезы потекли у нее по лицу, бедра задрожали, все мышцы напряглись, и Гермиона простонала имя Драко, когда ее охватил второй оргазм. Малфой продолжал ласкать ее во время кульминации, и наслаждение показалось бесконечным – не было времени перевести дыхание. Каждый раз, стоило ей немного успокоиться, он перенастраивал вибрацию снитча внутри нее, чтобы держать ее на пределе. И шептал тихие похвалы ей на ухо: «Черт, ты просто великолепна… Я знаю, что ты можешь выдержать больше ради меня… Ты так хорошо справляешься…». Осыпая ее поцелуями, он довел еще до нескольких оргазмов ее припухшее, истекающее смазкой влагалище. Гермиона дрожала всем телом, не в силах вырваться из его хватки: от бесконечного удовольствия рассудок помутился, и она могла лишь выкрикивать его имя сквозь сдавленные рыдания. Наконец Драко прижал ее к своей широкой груди, и его родной успокаивающий аромат окутал ее, подобно одеялу. Ей показалось, что вибрация прекратилась, но она не была уверена: в ушах звенело, а голова кружилась. Но все это было неважно: Драко обнимал ее, а значит, она была в безопасности. Он нежно убрал с ее лица волосы, прохладными пальцами успокаивающе коснувшись разгоряченной кожи. Гермиона открыла глаза, и все внутри нее перевернулось, когда она увидела страстное выражение у него лице. Не отрывая от нее взгляда, он осторожно провел рукой по ее сверхчувствительной промежности, стараясь не причинять неприятных ощущений, и собрал пальцами смазку. – Ты вся промокла, Грейнджер, – сказал Драко, и его глаза блестели. Он провел мокрыми пальцами по ее губам, оставляя на них влагу. Она хотела слизать ее, чтобы ощутить собственный вкус, но ее остановил его низкий рык. – Нет, это мое. А затем прижался губами к ее губам, слизывая смазку. Отстранившись, Драко снова лизнул и покрыл быстрыми поцелуями ее припухшие губы. – Никогда не пробовал ничего вкуснее, – он опустил взгляд на ее набухшую покрасневшую блестящую промежность. – Но с этим придется подождать, пока у тебя не перестанет всё болеть. Что насчет того, чтобы вместо этого принять ванну? Гермиона что-то прогудела в знак согласия и закрыла глаза, когда он поднял ее с пола и куда-то понес. Теплое дыхание коснулось ее уха, и Драко прошептал: – Сначала теплая ванна, а потом я вылижу тебя до потери сознания. Такое развитие событий Гермиону определенно устраивало.