В этой жизни ты либо волк, либо не волк

«С того рокового падения нападения прошло полгода. И у Чимина вроде как появился парень. Крутой такой. Консерв мафиози, или как там его. Теперь у Пака был гелик, не его, конечно, ему вообще за руль опасно садиться. А ещё были замечательные ночи, наполненные горячим страстным альфой, который заходил чуть-чуть дальше поцелуев. «Секс только после свадьбы». Не то, чтобы Чимин был помешан на сексе, он вообще был девственником, но хотелось. И свадьба-то где? Пак сам очень хотел серьёзности в их отношениях, но её не было, потому что этот замечательный идеальный мужчина, мужчина, с которым хотелось быть взрослым, развиваться, умнеть, который вдохновлял, поддерживал, был рядом, когда нужен; щедрый, весёлый, умный, надежный, имел один недостаток. «Не такому ли мужчине рожать! — Сказала бы мама». Эх, такому. Но вот вам недостаток: со всей своей сюрьёзностью, самый лучший Чонгук на свете не хочет обсуждать самую серьёзную вещь на планете: его работу. Второй час Пак пребывал в своих мыслях, бродя по магазину, уже украшенному в преддверии Нового года. Он и сам хотел выбрать что-то для создания зимнего уюта в квартире, а ещё купить подарки для Чонгука и родных, своих и Чона, точнее, для его банды. «Что вообще можно подарить мафии? Что можно подарить Чонгку?» Телефон, лежащий в корзине, завибрировал, на экране высветилось: «Мой альфа». — Ой, да пошёл бы ты! — Видимо, Чимин это сказал слишком громко: женщина на другом конце стеллажа обернулась в его сторону и быстро ретировалась в противоположную. Телефон вновь завибрировал, но уже от сообщения, пятидесятого за эти два часика. «Чимин, милый, возьми, пожалуйста, телефон». — Вот напишет «любимый», тогда и возьму. «Любимый». — Да пошёл ты на… — Молодой человек, — добрый старый старушечий голос окликнул парня. Снизу вверх на него смотрела бабушка ростиком не больше полутора метров. — Помогите достать вон ту игрушку. — Женщина указала на фигурку человека-паука, стоящую как раз напротив головы Пака. — Конечно, — Чимин с улыбкой подал коробку. — Вы бы ответили. — Старушка хитрым взглядом указала на телефон. — Я не могу. — Печально сообщил парень. — Почему же? — Бабушка вмиг загрустила. — Чонгук наказан. Хотя ощущение, что я наказываю больше себя, — пробубнил Чимин. — Почему ваш муж наказан? — Он не мой муж. — Смутился Пак. — Если он оборотень, да еще и альфа, и звонит вам уже тридцатый раз, то он точно ваш муж. Другой бы уже уехал или нашёл вас по запаху. А он ждёт, когда вы первый пойдете на контакт. — Мудро ответила женщина. — Просто такая ситуация… хотя, нет, всё нормально. Отвечу ему чуть позже. — Что случилось, милый? — Бабушка наклонила Чимина к себе за плечо и заглянула в глаза так, как это обычно делал Чонгук. Тяжело вздохнув, Пак всё же решил открыться. — Мой парень занят очень опасной работой, и я очень волнуюсь о нём и хочу помогать ему: это в моих силах. Я много раз заводил разговор об этом, но он меня просто слушать не хочет. Я понимаю, он, наверное, боится за меня. Но я взрослый мужчина, постоять за себя смогу! Вообще, мне иногда кажется, что он видит во мне ребёнка, а не взрослого человека! — Может, у него на это есть свои причины? Спроси. — Женщина улыбнулась. — А мне пора, что-то я с тобой заговорилась. Вот, возьми. — Маленькое вышитое сердце оказалось у Чимина в ладони. — Оно поможет. — Что? Подождите, — Пак не успел договорить, как неожиданно оказался там, где быть не должен, но где быть очень хотел — на пассажирском сидении машины Чона. Чонгук от неожиданности вздрагивает и поднимает голову, в руках у него телефон, на экране которого светится контакт «Солнышко». — Как ты здесь оказался? — Нахмурился волк. — Что? Я сам не знаю! Я только что разговаривал с бабушкой, она дала мне сшитое сердечко, и я оказался тут. — Затараторивший вначале Чимин задумчиво остановился. — Покажи шитьё. — Попросил Чонгук. — Вот. — Чимин подал альфе раскрытую ладонь с сердцем. — Милый, я ничего не вижу. — Но оно вот. — Пак потрогал вышивку. — Подожди, еще раз. Опиши подробно: как и кого ты встретил. — После длинного, наполненного деталями рассказа парня, волк задумался ещё больше. — Кажется, — неуверенно начал Чон, — ты встретил ведьму. — Что? Ведьму? Как в сказках? — Чимин не верил своим ушам. Скептик Чонгук произнёс слово «ведьма»! — Оборотни тоже есть в сказках, но вот ты сидишь с одним из них. — Улыбнулся альфа. — Ты прав, — нехотя согласился Пак, — но всё же это странно. С чего вообще ведьме закупаться на новой год в супермаркете? — Любимый, это не так работает. — Глаза Чона опустились с карих глаз своего парня на губы и теперь сверлили их взглядом. Он устал от недомолвок, может, ему и правда стоит пойти на поводу у Пака или хотя бы полностью открыться. Он подумает об этом, а сейчас Чонгук вновь посмотрел сначала в глаза, а потом на губы, намекая. Чимин не хотел так легко сдаваться, но, с другой стороны, он просто возьмёт тайм-аут. Сминать эти сладкие пухлые губы стало самым любимым занятием оборотня в последнее время. Чимин, такой отзывчивый, льнет всем телом, перебираясь Чонгуку на колени, который, не отрываясь, отодвигает водительское сидение. Руки оборотня скользят вниз, пробираясь под короткую куртку, а затем и под свитер, осторожно царапая кожу на пояснице. Чимин стонет прямо в поцелуй и ведет бедрами вперед, проезжаясь по стояку альфы. Руки Пака прочно увязают в длинных волосах Чона, массируя кожу, царапают. Альфа рычит, сжимая сочные ягодицы парня. Не выдерживая, Чимин отрывается от ненасытных губ и руками, пробегая по торсу Чона, быстро вытаскивает кофту Чонгука из джинс и расстёгивает их, доставая член мужчины. Пак размазывает обильный предэякулят по стояку, медленно надавливая, проходится по всей длине и возвращается к головке, массируя её большим пальцем. — Так хочу тебе отсосать, волчара. — Не говорит — стонет, потому что руки Чона тоже не лежат без дела. На Чимине штаны домашние, мягкие, как он сам, альфа пробирается под них и с осторожностью дрочит своему мальчику. — Как же хорошо, Чонгук, как хорошо. — У Пака перед глаза темнеет от долгого воздержания: не первый день в ссоре, а сам он себя развлекать не любит. — Сильнее, милый, — рычит Чон, вцепляясь другой рукой младшему в ягодицы — наверняка синяки останутся. Чимин кончает первым, и быстрыми движениями доводит альфу до конца. — Обожаю тебя, — отдышавшись, сообщает Чонгук и помогает Паку перелезть обратно на пассажирское. — Первый и последний раз! Я весь в сперме, — Чимин с брезгливостью оглядывает свой уже не чистый свитер. — Ты так каждый раз говоришь, — улыбается Чон, благодарно принимая влажные салфетки. — А теперь я завезу тебя домой, сам заскачу на работу, но к десяти уже буду с тобой, обещаю. — Лучше не обещай, — парень сразу грустнее, но старается отшутиться. — Интересно, а ведьма заплатила за это? — Кивает на продукты, которыми закупался в магазине, и которые по странности оказались в машине одновременно с ним. — Даже не знаю, — Чонгук проворачивает ключ, заводя машину. — Вообще, ведьмы безобидные, — продолжает Чон, выехав с парковки и направив машину в сторону их дома. — Они добрые старушки, которые помогают расставить приоритеты. Моя стая не раз обращалась к ним за советом в спорных вопросах, и они не разу не ошибались. О чём вы говорили? — О тебе. — Спокойный ответ провоцирует удивленный взгляд. — Она сказала, что ты мой муж. — А вот теперь очередь Чимина смотреть с вопросом. — Ну, — смеется, — говорю же, они никогда не ошибаются. — Чонгук? — Солнышко, давай поговорим дома, как только я вернусь? — Примиряющий взгляд Чона и его рука на бедре так и просят парня ничего не говорить и просто довериться. — Такое работает только в новый год! — Выкрикивает Пак, закрывая за собой дверь, и направляется с пакетами к дому. — Это работает всегда, потому что ты очень хорошо меня чувствуешь. — Бормочет альфа себе под нос. Чонгука в офисе ждало много дел, если офисом вообще можно назвать затемненный и звукоизолированный лофт. Чон паркует гелик рядом с серой высоткой в центре и знаком «Парковка запрещена». Альфе даже пропуск не нужен, его пропускают, не досматривая. Власть и сила — вот, что чувствует оборотень, находясь в этом здании. Серый и чёрный везде и во всём, простому прохожему не трудно догадаться, чем тут люди, или в данном случае не люди, занимаются. Что-то запретное, противозаконное. Но вот жалость: полиция куплена, соседей по бизнесу нет, упокой Господь их душу. Иногда даже скучновато. Чон поднимается на нужный этаж и, выходя из лифта, уже замечает свою верную команду, что встаёт, ожидая его действий. — Где мужа потерял? — Спрашивает самый дальний от двери, его правая рука и просто отличный друг Намджун. — Дома, готовит наш праздничный ужин. — Чон расплывается в улыбке, и вся команда выдыхает и возвращается к своим делам. — Совсем у меня лицо было страшное? — Да нет. — Отвечает Сокджин из-за стойки. — Видно, ты о чём-то призадумался, а когда ты так открыто это демонстрируешь, погибает плюс или минут полсотни человек. — Сегодня без убийств. Просто надо кое-что доделать. — В сопровождении Джуна Чонгук проходит к своему месту у окна, откуда открывается отличный вид на их с Чимином дом. — Босс в ближайшее время в Корее не появится, создает кое-что новое в Японии. А нам тут надо свои дела делать потихоньку. — И первое из них — переезд. — Не спрашивает. — Да, попрошу Чимина подыскать место потише. — Оба усмехаются: тише места, чем это, не найти. — Ты так мне и не объяснил, почему вдруг переезжаем. Место насиженное, как никак десять лет. — Ким садится напротив и выжидающе смотрит. — Знаешь, — Чон наливает себе воды в стакан для виски, — когда я первый раз привёл сюда Чимина… — В тот день, когда я его привёл, чтобы он тебя подлатал, потому что наш последний врач сбежал, как крыса? — Подсказывает Джун, усмехаясь. — Ага, в тот самый раз, — альфа непроизвольно потирает правый бок, на котором теперь при хорошем свете можно заметить тонкий длинный шрам. — Руки у парня золотые. — Хвалит Ким. — И не говори. — Ну нет, живо сотри это пошляцкую улыбку с лица! Знать не хочу, чем вы там занимаетесь! — Шуточно восклицает старший. — Хорошо-хорошо, — Чонгук разводит руками в примирительном жесте. — Так вот после он сказал мне, что более жуткого места ещё не видел, а если ему придётся ещё раз меня зашивать, то он разберёт его на кирпичи. — Улыбается. — Думаю, небольшой уютный домик на окраине ему будет разбирать легче. — Поговори с ним. Я же замечаю, как часто он приходит, как они с Джином пекут вместе, а потом угощают команду. Он хочет быть рядом, хочет быть частью твоей жизни. Но ты так боишься за него, что сердце готово остановиться, да? Чонгук кивает, но не отвечает. Приведя всю документацию на ближайшие дни в порядок и проведя небольшое совещание, больше похожее на посиделки с друзьями, Чон покидает офис и направляется в ближайший цветочный. «Розы? Нет, банально, — альфа ходит меж стеллажей, но всё не может выбрать. — Хризантемы? Нет, тоже не то. Тюльпаны!» — Ну конечно! — Сонная продавщица за прилавком подскакивает от восклицания Чонгука, но ничего не говорит — клиент. — Подайте белые тюльпаны и побольше! Оборотень оказывается у дверей их уже общей с Чимином квартиры аккурат в десять. Та закрыта на один засов: его ждут. Чон заходит в тёмный коридор, в доме тихо, но альфа не успевает испугаться, как до чуткого слуха доносится мерное дыхание. Его человек спит — догадывается волк. Чонгук не спеша раздевается, стараясь не издавать громких звуков, проходит в гостиную. Там уже накрыт новогодний стол, а между блюдами стоят ароматические свечи, создавая романтическую атмосферу. Чон проходит вглубь комнаты и зажигает ёлку. Его малыш заснул на диване, не успев накрыться пледом. Альфа по-прежнему тихо проходит в спальню, надевает праздничную пижаму, более светлый её вариант уже на Чимине, и берёт бархатную коробочку и плед. Им Чонгук осторожно накрывает любимого, дабы не разбудить раньше времени, но, кажется, ему это не удалось. — Я проснулся, когда услышал проворачивающийся замок в двери, — улыбается Пак и тянется за поцелуем. — И даже не шелохнулся, проказник. — Чон утягивает их в долгий и очень сладкий поцелуй. — Ты ел ананасы? — Заинтересовано смотрит мужчина. — Ага, — озорная улыбка не сходит с лица парня. Его альфа дома. Как и обещал. — Спасибо за цветы. Они прекрасны. — Интимный шепот намекает на большее, но Чонгук сначала хотел расставить все точки над и. — Я бы хотел с тобой поговорить. — Серьёзный тон немного развеивает домашнюю обстановку, но красные глаза улыбаются, окутывают теплом. Было напрягшийся Чимин расслабляется и пододвигается, освобождая место на диване для Чона, которое тот не спешит занять, оставаясь на полу. — Что-то случилось? — Тревога всё же затапливает. Панические атаки всегда были слабой стороной Пака, но не успевает он об этом подумать, как его крепко обнимают, позволяя вцепиться в плечи. Гладят по спине, успокаивая. — Любимый, всё хорошо, тише. — Чонгук уже начинает корить себя за столько долгое промедление. — Я… просто волнуюсь. — Паника пропадает с милого сердцу лица, а сам Чимин оказывается на коленях своего альфы. — Я могу помочь? Вот за что Чон любит Пака: за его яркие чистые эмоции, за готовность всегда и везде быть рядом, стать опорой. Его маленький человек не боится трудностей, ведь нет тех, с которыми он бы не справился. Он смелый и добрый, весёлый, отзывчивый, очень общительный и до потери пульса красивый. — Да, обними меня. — Простая просьба тут же откликается в улыбке напротив, а маленькие ладошки уже перекрещиваются за его шеей. — Я хотел поговорить о твоём рвении быть со мной на моей работе. Подожди, пожалуйста. Я хочу, чтобы ты был рядом, чтобы видеть тебя каждую секунду, а не метаться порой по офису, когда ты не можешь мне ответить два раза подряд. Я боюсь, что моя профессия может причинить вред тебе: тебя похитят, изобьют, боже, у меня от одной этой мысли сердце готово остановиться. Я боюсь, что однажды ты не сможешь спасти меня, и будешь винить себя за это до конца жизни. Я понимаю, что ты не маленький — можешь постоять за тебя, понимаю, что во время обучения не один труп видел. Но ещё я чертовски сильно понимаю, что не могу тебя потерять. Ты моё солнышко, лучик света. Помню, когда в первый раз увидел тебя, подумал, что за беспечный шкет расселся на моей машине, а потом просто утонул в твоих глазах и теперь не хочу никогда выплывать. — Всхлип на плече альфы прервал его речь. Заплаканный, незаконно милый и уютный Чимин смотрел на Чонгука с такой любовью, что у того сердце заболело. — Я просто не могу тебя потерять. Ты выберешь нам место для офиса потише, — шётопом приговаривает Чон, стирая слёзы с самых улыбчивых щёк на свете. — А я отойду ото всех незаконных дел, переложу их на Джуна, он мастер справляться с подобным. Хочешь, даже фирму адвокатскую открою? Всё легально, безопасно. — Легкая улыбка появляется на заплаканном лице Пака. — Обо мне никогда так не заботились, как это делаешь ты. Завтраки по утрам, вопросы о моём самочувствии, когда у меня выдаётся тяжёлый день, твоё полное понимание и принятие. Не знаю, чем я заслужил тебя. Но каждый день благодарю всех на свете за минуту с тобой. — Чонгук, я так сильно люблю тебя. — Неосознанно спровоцированный новый поток слёз замирает, как только Чимин видит перед носом коробочку, красненькую такую, бархатную. — Ты готов разделить со мной мою жизнь? Быть со мной в богатстве и в бедности, в болезни и здравии, пока смерть не захочет нас разлучить. Но будь уверен, я убью её, если она только попытается. — Слезы, теперь уже из глаз Чонгука, падают прямо на плед, оставляя мокрые следы. — Да, — тихий ответ охрипшим от слёз радости голосом — это всё, что нужно им обоим. Непомерно влюблённым.