Моя любовь на пятом этаже — почти где луна

— Я его убью, — заверил ее Чифую, набрасывая на плечи девушки плед и аккуратно придвигая к ней тарелку с лапшой. Немного подумав, Чифую справедливо рассудил, что в свете последних событий лапша — не самое подходящее блюдо, так что в итоге сам же убрал тарелку подальше и полез в морозильник за мороженым с шоколадной крошкой, за которое Банко готова была продать душу. Но сейчас она на него даже никак не отреагировала, и Чифую начинал паниковать. — Бан-чан, посмотри на меня, пожалуйста! Ты же умная девушка, ты же понимаешь, что он такую хуйню на самом деле просто не может думать, он же… — И осекся тут, быстро отведя глаза, потому что чуть не разболтал чужую тайну. Но Банко снова осталась равнодушной к его почти казусу. — Сомневаюсь, что у него было время отрепетировать это настолько убедительно, — глухо прошептала Банко. Мороженое, однако, свое дело сделало и, зачерпнув совсем немного протянутой парнем ложкой, Ватанабэ обреченно призналась: — Чиф, я совсем не понимаю, что произошло, почему он так сказал, почему он бросил нас, я… Я хочу верить, что он просто знает больше, чем мы, но… но… а вдруг он… — Договорить не получилось, потому что в горле встал ком, но Банко попыталась сделать вид, что просто наслаждается вкусным мороженым. — Не мог он реально предать Тосву! — горячо возразил Чиф, поняв ход ее мыслей. — А тебя — тем более, Бан-чан. Я это знаю. — А почему нет, в принципе? — противореча самой себе, поинтересовалась Банко. Состояние было предыстерическое. Она резко вскочила с места, не дав Чифую усадить себя обратно, и принялась в первую очередь саму себя убеждать: — Ну, то, что он один из основателей, что с него вся история Тосвы и пошла, это же ничего не значит, да? Времена меняются, мы все меняемся. «Вальгалла» сейчас выглядит бандой более перспективной, чем Тосва, так что… почему нет? Ну правда, почему нет? Тем более, Майки в последнее время постоянно его отстранял, запрещал приходить на собрания, а мы все знаем, как он психует, когда ему что-то запрещают, так что… — Да нравишься ты ему! — слишком громко выпалил Чифую и закрыл себе рот рукой. Весь вид Мацуно выражал крайнюю степень несчастья… а Банко снова почувствовала себя оглушенной. — Это ты меня так успокоить пытаешься? — осторожно поинтересовалась она, в глубине души надеясь, что заботливый Чифую просто попытался очень неожиданным образом ее переключить. — Если да, то, ну, Чиф, это такая себе идея, мы с ним все-таки лучшие… — Баджи хотел позвать тебя на свидание, но мы не придумали, как это лучше сделать, — старательно отводя от нее взгляд, перебил ее Чифую, потому что забирать свои слова назад было уже поздно. Банко до боли сжала кулаки, впиваясь ногтями в кожу. Нет, нет, нет… то есть, конечно, да! Да, потому что это взаимно, но… не сейчас. Не сейчас, когда ситуация такая сложная… — Я так много вариантов предлагал, мне казалось, что тебе понравится, но Баджи говорил, что все херня, что для тебя надо что-нибудь особенное, — тут он как-то особенно уютно улыбнулся, — и я серьезно, Бан-чан! Я его еще ни разу не видел таким… ты понимаешь. — И ты правда думаешь, что если бы выяснилось, что все взаимно, что-то бы поменялось? — Ухмылка получилась грустно-злобная. Банко плюхнулась обратно на стул, шлепнула себя по щекам, пытаясь прийти в чувство. Вот в такие моменты начинаешь сильно скучать по детству. Как тогда, когда они беззаботно носились по пляжу, она гоняла Кенчика, а потом лечила Баджи его синяки… Мама раньше частенько говорила, что, мол, взвоешь, когда кто-нибудь из твоих уголовников в тебя влюбится. — А мне кажется, никакая моя любовь его бы не удержала. Серьезно, Чиф, «Вальгалла» — это сейчас мощь. На кой черт ему я? Может, и не соврал? — Вз… что, блять? А Банко не ответила. Банко смеялась, кусая губы. Не сразу она поняла, что еще и плачет. Дурацкое предчувствие грядущего пиздеца железной хваткой сжимало горло, и Банко не знала, что теперь со всем этим делать. Последние слова, что сказал ей Баджи, уходя, все еще звучали в ее голове, и она не понимала — как правильно. Теория с тем, что Баджи что-то мутит, была самой привлекательной и почти убедительной, но ее повышенная тревожность фыркала и говорила — а если это правда его желание? Если он именно этого и хотел, а бестолковая Банко его только раздражала? Вдруг правда? — Ты первый, кому я в этом призналась, — глухо пробормотала Банко, лживо улыбнувшись, потому что душу ее сейчас раздирало на части. — Я даже самой себе боялась в этом признаться. — Я его найду, — почти клялся ей Чифую, беря ее ладони в свои и несильно сжав. — Я его обязательно найду, вот увидишь! И вы нормально про это все, — о, как он завуалированно назвал их дружбу, каким-то образом перетекшую во, как оказалось, взаимную симпатию, — поговорите, потому что иначе я тут с ума сойду, и я за себя не отвечаю, а ты меня знаешь… А на следующий день Чифую пропал. Это было похоже на какой-то дерьмовый день сурка. Снова нет ответа на звонки и сообщения, снова не появлялся дома, снова никто из ребят не в курсе, снова не объявлялся на уроках, и пазл в голове Банко тут же сложился. Чифую был безоговорочно предан Баджи, ведь Кейске полностью изменил его жизнь. Почему бы Чифу не уйти следом за ним? Если переход в «Вальгаллу» действительно был осознанным выбором Баджи, возможно, Чиф его просто понял и принял это. Желание пойти и удавиться, потому что для Банко произошедшее — уже слишком, было ненадолго остановлено семьей Сано, которых Ватанабэ навестила в последнюю очередь. Эма сделала какой-то успокаивающий чай, и Банко не смогла отказаться. А потом Эма куда-то убежала, и Банко осталась один на один с Майки на кухне, и тогда он вдруг сказал тихое: — Прости меня, пожалуйста. — Ты-то тут причем? — совсем неубедительно спросила Банко, но быстро сдалась. — Ладно… мы оба хороши. Какое-то время они молчали — Майки ел, Банко пила чай, почти не чувствуя вкуса, а потом вдруг Майки выдал как будто бы ничего не значащее: — Такемучи пообещал мне, что вернет его. — Ханагаки? — не скрывая скептицизма, переспросила Банко. Такому повороту событий она не удивилась, но ждала услышать скорее имя Чифую. — Слушай, я понимаю, что он тебе нравится, да и благодаря Такемичи Дракен еще с нами, но… каким хреном Такемичи может повлиять на Баджи? — «Если даже я не смогла», — хотела бы сказать Банко в свете последних новостей от Чифую. Чиф… Где же ты? Майки посоветовал успокоиться и подождать, пока сам вернется, но после этого безумного собрания Банко дала самой себе слово — она больше ни с чем не будет тянуть и будет делать все сразу. Ожидание оказалось слишком губительным. — Не знаю, — пожав плечами, честно признался Майки. — Но знаю, что с Такемучи что-то не так, и это «не так» всегда выходило нам на руку. Давай подождем. Веришь мне? От Сано Банко возвращалась уже вечером, под очередное сообщение от родителей — кажется, они уже не заморачивались и просто делали «копировать-вставить», — что они сегодня задержатся. Банко как раз была занята сочинением чуть более оригинального ответа, а потом абсолютно случайно подняла голову от телефона и громко выругалась, потому что впереди нее — она бы узнала эти фигуры даже с закрытыми глазами — Баджи в новенькой форменной куртке тащил на себе явно бессознательного Чифую, и тянущиеся за ними капли крови явно не значили ничего хорошего. — Баджи! — Крик вырвался у нее быстрее, чем Банко успела об этом подумать. Кейске повернулся и тут же расплылся в довольной улыбке, как будто бы ничего необычного, в принципе, между ними и не произошло. Как будто бы и не ушел в другую банду, сказав, что Банко его все это время раздражала. И только форменная куртка «Вальхаллы», перемазанная в крови Чифую, да и сам Мацуно, который выглядел едва живым, вернули Ватанабэ с небес на землю. — А, Бан-чан, — невозмутимо поприветствовал ее Баджи. — Надеюсь, у тебя дома никого? Она быстро преодолела разделяющее их расстояние и тоже закинула руку Чифую себе на плечо — так было бы удобнее. Только Банко стоило больших трудов сдержать крик ужаса, когда она увидела лицо Чифа вблизи. Просто мясо. — Надо было в больницу, — еле слышно прошептала она, пока они волокли Чифую по лестницам на ее этаж. И хотя большую часть нагрузки взял на себя Баджи, Банко никогда бы не подумала, что Чиф на самом деле такой тяжелый. — А, не парься, — неожиданно легкомысленно отозвался Кейске. — Тут сильно ничего серьезного. Просто крови много. Бил профессионал. В голове вертелось миллион вопросов насчет того, что вообще произошло с Чифом и почему Баджи цел и невредим — если он отбивал Чифую или на них обоих наехали одновременно, на нем должна была остаться хоть царапинка, — почему он сейчас общается с ней, как ни в чем не бывало, хотя в последнюю встречу заявил, что Банко его раздражала, и сильно толкнул… А еще на мгновение в душе зашевелилась надежда на то, что произошедшее на последнем собрании Свастонов было фарсом, что Баджи сейчас скажет, что возвращается. Но эта куртка… форма дается только реальным участникам банды, доказавшим каким-либо образом свою верность главе. Значит Баджи… Чифую сгрузили на ее кровать. Все это время он не приходил в себя, и занервничавшая Банко даже проверила у него пульс. Удостоверившись, что с этим проблем нет, она унеслась в ванную за аптечкой, а когда вернулась — Баджи уже сидел рядом с Чифую, убирая ему кровавую челку со лба. Куртку, к счастью, снял. Глаз теперь ничто не мозолило, и Банко почти успокоилась. — Командуй, что делать, медсестричка, — усмехнувшись и сверкнув своими клыками, попросил Кейске. А у Банко сердце билось быстрее, потому что ощущение, что между ними ничего не произошло, было все более навязчивым. Если бы Баджи сейчас просто послал ее нахуй, было бы гораздо проще, а так Банко его совсем не понимала. — Помоги с него куртку и футболку хотя бы снять. И расскажи хоть, что… — А, не парься, можно его не раздевать. Я специально бил только по лицу, чтобы тебе потом было проще его лечить. Она сейчас ослышалась или Баджи действительно сказал «я»? Банко выжидающе посмотрела на Кейске, ожидая, что он скажет что-то вроде «Прости, это была очень тупая шутка», но секунды шли, а он оставался серьезным. Даже повторил: — Это я избил Чифую. Банко даже не поняла, как это произошло — просто тело начало действовать быстрее, чем мозг успел что-то осознать. Она подорвалась, Кейске встал тоже, чтобы ненароком не задеть и так пострадавшего Чифую. Банко замахнулась — Баджи ее руку поймал. Попробовала еще раз — результат тот же. Тогда она хотела его пнуть, но не успела, потому что Баджи, так и не отпустив ее руки, потянул ее на себя и… поцеловал. Банко в очередной раз показалось, что ее по голове чем-то огрели. Она так и замерла, не открывая рот и не отвечая на поцелуй, но и не отталкивая. С одной стороны, она еще совсем недавно больше всего на свете этого хотела. С другой… как бы Банко не старалась смотреть на Баджи, взгляд все равно возвращался к избитому Чифую, который так и не приходил в себя. И поэтому, когда Баджи наконец отстранился с явным желанием спросить, почему она вдруг стала такой деревянной, Ватанабэ прошептала совсем не злое, а только бесконечно усталое: — Пошел вон. И сама отскочила от него, бросившись наконец помогать Чифую. Ну, хотя бы тут Баджи не соврал — бил он четко, никаких переломов на первый взгляд она не обнаружила. Но крови очень много, и все лицо будет один сплошной синяк. И глаз, наверное, надо будет пока пластырем залепить, потому что Банко не была уверена, что Чифую в ближайшее время сможет его открыть… — Ты, блять, тупая или притворяешься? — прошипел разъярившийся Баджи. — Это тебя надо спросить, — огрызнулась Банко. — Я же тебя все время чем-то раздражала. Почему, кстати, не уточнил, чем именно? Из-за того, что Банко была полностью поглощена Чифую, она не заметила, как еще больше помрачнел Баджи. Он сел рядом с ней и попытался заставить на себя посмотреть, коснувшись сначала руки, потом плеча, но Банко оба раза только дальше отодвигалась от него. Баджи витиевато выругался. Банко продолжала упорно делать вид, будто бы ей все равно. Банко Ватанабэ Кейске Баджи совсем не понимала, и этот случайный поцелуй только еще больше все усложнил. — Чиф понял. Он даже не сопротивлялся, — глухо признался Кейске. А Банко от картины, как Баджи избивает беззащитного Чифа, который, тем более, даже не сопротивляется, передернуло. Она бы Кейске все-таки ударила, но лучше будет потратить время с пользой. Чифую нужна ее помощь. И как бы не пришлось все-таки скорую вызывать… — Я думал, и до тебя дойдет, — неразборчиво закончил Баджи. — Что, прости?! — на повышенных тонах переспросила Банко, которой хватило вот этой вот его последней реплики, чтобы разозлиться. — То есть, ты правда думаешь, что ты можешь избить Чифа, предать Тосву… — Я никого не предавал! — рыкнул Баджи, опасно сверкнув глазами. Почему-то Банко подумала, что если бы она еще раз повторила свою просьбу пойти к черту, он бы ее уже ударил. Баджи злился. — Ни Тосву, ни Чифа… — и потом, чуть более неловко, отводя глаза, — ни тебя. — Тогда объясни, блин, что происходит! Потому что пока это выглядит, как будто у тебя шизофрения, я не понимаю — то я тебя бесила все время, то целоваться лезешь, то уходишь из банды, то ты, оказывается, никого не предал… Баджи, пожалуйста. Что вообще происходит? — Пиздец вы любовнички, конечно, — раздался вдруг хриплый голос Чифую, который с трудом разлепил кровавые губы. Один глаз, кстати, действительно не открывался. — Но я тоже послушаю с удовольствием… Баджи сразу в лице переменился. Вздернув нос — Банко еще подумала, что раньше за такими пафосными жестами он замечен не был, — главная причина всеобщего переполоха выдала: — Если я рассказываю всем о своем суперплане, он перестает быть суперпланом. — Если ты не рассказываешь о своем сраном суперплане, я прямо сейчас спущу тебя с лестницы, и падать ты будешь долго и мучительно, пока из твоей тупой головы не вылетит вся дурь! После пламенной речи Банко воцарилась удивленная тишина. Будучи единственной девушкой в компании парней, Банко было не привыкать отчитывать их за что-либо, но до такого обычно дело не доходило. И по глазам было понятно, что сейчас она свою угрозу выполнит. Схватит за этот безупречный идеальный хвост и так и потащит к выходу из квартиры, а там — дело пары пинков. Ошалелый Баджи рассказывать ничего пока не собирался. Банко, решив дать ему две минуты на раздумья, продолжила обрабатывать раны Чифую и щедро лепить ему на лицо — пока только на него — пластыри. Какой-то нездоровый способ релаксации в итоге получается. — Кисаки — враг Тосвы, — наконец еле слышно процедил Кейске. И это был совсем не тот ответ, который ожидала услышать Банко. — Да ну нахуй! — рыкнула она, в сердцах кинув в Баджи горсткой кровавых ватных дисков. — Для этого гениального умозаключения, определенно, обязательно надо было творить вот такую хуйню и избивать Чифа до полусмерти! Браво, Кейске, двенадцать из десяти за гениальность! — Я заранее попросил прощения, истеричка! — взбесился Баджи в ответ, и Банко впервые поймала себя на том, что может прямо сейчас расцарапать ему лицо. Или испробовать на нем парочку ударов, которым не так давно научил ее Дракен. Или… блядство, столько вариантов жестокой расправы! Еще никто не бесил Бан-чан так сильно, как Баджи сегодня. — Я знал, на что иду, реально, — вклинился в разговор Чифую, но Банко была настолько зла, что чуть не ударила его. В последний момент остановилась. Хотелось зашипеть злобное «Не смей защищать его!», потому что… серьезно, он Чифую даже ничего не объяснил, просто выпросил разрешение его избить? И этот болван недалеко ушел и согласился? Как земля вообще носит двух таких… сумасшедших придурков? — Успокойся, ну пожалуйста… — Не могу! — взвизгнула Банко. Очередной ватный диск выпал из мигом ослабевших пальцев, открытый флакон с перекисью перевернулся на кровати, но, к счастью, не разлился. Пара капель разве что, спасибо удобной насадке. Ватанабэ за секунду вскочила на ноги и на едином духу выпалила: — Я… я сейчас проветрюсь… проветрюсь и вернусь! Баджи, позаботься о нем, пожалуйста. Просто делай то же, что обычно делаю я, вот и все. И бросилась в коридор. Открыв на кухне окно, Банко до боли вцепилась в подоконник и зажмурила глаза до радужных пятен. Она всегда гордилась своей рациональностью и умением сохранять рассудок даже в самых безумных ситуациях, но сейчас ее надежная броня дала трещину. И все из-за Баджи. Баджи, который за последнее время перевернул ее жизнь с ног на голову, оставляя Банко в полном непонимании. Совсем не к месту вспомнилось внезапное признание Чифую о том, что она Баджи нравится, и Банко готова была тоненько взвыть. Она совсем потерялась. Даже если предположить, что Баджи действительно не предавал Тосву… зачем он тогда это все говорил? И Майки, и Дракену, Мицуе… и ей. — Я дал ему таблетку от головы! Только я медбратиком не буду, и не проси. — О, ну это сильно поможет, особенно если ты набил ему сотрясение, — фыркнула Банко в ответ, даже не повернувшись. У Баджи совсем не было понимания того, когда стоит дать человеку время побыть наедине с собой. Она, конечно, немного подостыла, но… слишком мало. — Тащи обратно свою задницу, пока я не начала швыряться в тебя стеклянной посудой. — Чиф просил передать, что если мы в ближайшее же время не поговорим, он откинется прямо на твоей кровати, — словно и не услышав ее, парировал Баджи. Даже не видя его, Банко очень ярко представила его ухмылку. Кончики пальцев закололо, то ли от ужаса и злости, то ли от сумасшедше бьющегося сердца. — Кисаки обещал Майки, что вытащит Па, если его сделают командиром третьего отряда. Майки согласился. Я хотел найти доказательства того, что Кисаки — дерьмо последнее. По-другому никак. Нужно было порвать с Тосвой. — Но при этом никаких подтверждений того, что Кисаки связан с «Вальхаллой», у тебя нет, — усмехнулась горько Банко. — Да будь он хоть их лидером, хрен он тебе покажется. Еще и один полез. Ты еблан, Баджи? — Не разговаривай со мной в таком тоне. — Не твори такую херню! Мы переживали, ничего не понимали, все ходят как на похоронах, ты наговорил всем гадостей и ушел, как ни в чем не бывало, а такое… такое надо творить вместе! Ты не можешь тащить все один, вместе банально можно узнать больше информации, а ты, ты, эгоистичный болван, ты… Договорить у Банко не получилось — она охнула, когда Баджи обнял ее со спины и крепко-крепко прижал к себе, уткнувшись носом в изгиб шеи. Горячие губы едва ощутимо мазнули по коже, и Банко едва дышала, чувствуя, как внизу живота начинает скручиваться тугой узел от такой близости этого придурка. — А ты из-за чего больше расстроилась — из-за того, что я сказал, что ты меня бесишь, или из-за «Вальхаллы»? — как будто бы беззаботно поинтересовался Кейске. Банко с огромным удовольствием ударила бы его локтем в живот, но Баджи обнимал так крепко, что она и шевельнуться не могла. Да и… хотела ли? — Нахер вы мне вдвоем сдались? Я сам справлюсь. Один. Потом можете встречать меня с аплодисментами. — Размечтался, — рассеянно протянула Банко. Она накрыла его ладонь своей и переплела пальцы. Жест получился больше машинальным, но стало вдруг… так тепло и спокойно. — Ты теперь от нас не отделаешься. Помогать будем. Я продолжу хотеть спустить тебя с лестницы, но… я тебя одного не оставлю. Чиф — тем более. Он меня до последнего убеждал, что ты не мог нас предать. А я… — Тю, какого ты обо мне ужасного мнения, раз так легко поверила, — хохотнул Баджи. — Но мне было бы гораздо спокойнее, если бы ты меня ненавидела и дальше. — Не могу ненавидеть того, кто мне нравится, — буркнула себе под нос Банко, которой стоило больших усилий воли отстраниться от Кейске. Конечно, он услышал. Банко была на все двести процентов уверена, что да, потому что проблем со слухом у Баджи никогда не было. И все-таки… Банко решила оставить выяснение отношений на потом. Внутри зашевелилось гаденькое желание сделать так, чтобы Баджи тоже хотя бы немного помучился. Да и не получалось сейчас думать об отношениях, когда там Чиф сейчас совсем никакой. Плюс Кисаки… Потом. Все позже. Нужно решать проблемы по мере их поступления. — Можешь остаться, — продолжила Ватанабэ, уже почти выйдя с кухни, — но спать будешь на диване. Чифу она оставит свою кровать. Если родители вдруг вернутся раньше времени, просто не будет пускать их в комнату, а потом либо по пожарной лестнице, либо по-тихому через дверь. Схема стара, как мир, испробована уже почти на всех основателях «Токийской свастики». — Надеюсь, с тобой! — разулыбавшись во все тридцать два зуба, отозвался Баджи. Баджи, который благополучно забыл, что Банко успешно может лечь спать в родительской комнате.