Ils ne peuvent pas être autrement.

Ран любит причинять боль другим.

— Блять, б-больно, — тихо шипит Санзу, получив ещё один сильный удар кожаной плетью в районе позвоночника. — Терпи, или слухи про твою выносливость неправдивы? — ухмыляется Ран, снова ударяя по белоснежной спине, оставляя красные полосы, которые начинают чуть кровоточить. Харучиё вскрикивает и сразу же закусывает губу. Всем телом сжимается, мечется на кровати и зло косится на Хайтани. Тот смотрит на него с усмешкой. Вся спина усыпана кровоточащими следами от плётки, руки, которые прикреплены к изголовью кровати, уже начали ныть от неудобного положения, а дыхание было сбитым. «Бешеному псу» явно не нравилось такое положение. — Ну ладно, мне наскучило, — отбрасывая атрибут для пыток, парень садится на розовласого верхом. С ложной нежностью он аккуратно убирает розовые пряди волос, открывая вид на тонкую шею, покрытую ещё не сошедшими засосами и укусами, а после мягко прикасается губами к загривку, попутно оглаживая плавные изгибы чужого тела. Санзу напрягается всем телом, зная что за наигранной лаской, последует боль.

Харучиё любит делать больно другим, но не любит, когда боль причиняют ему.

***

— Ну и как ощущения, Хару? — мурлычет парень, опаляя своим дыханием ушко розоволосого и со всей силы ударяя по упругой заднице. Санзу лишь болезненно мычит, выгибаясь в спине. Ран грубо вдалбливается в, истерзанное многочисленными отметинами от зубов, тело, временами хлёстко ударяя по ягодице, заставляя нижнего вскрикивать, сразу же прикусывая губу. Хайтани на такое лишь усмехался и с каждым разом бил сильнее. — Я больше не могу, — прохрипел Харучиё, готовясь обессилено упасть на кровать, но сильные руки усилили хватку на тонкой талии, предотвращая падение. — Уже сдулся? Жаль, я ожидал большего, — с наигранным разочарованием произнёс брюнет, делая более глубокие и замедленные толчки, доводя Санзу до пика, заставляя излиться на белые простыни, дрожа всем телом. Делая последние грубые движения, Ран кончает следом, выходя из розовласого. Они обессилено падают на чуть запачканные простыни, пытаясь отдышаться. Парень приобнимает нижнего за талию, притягивая к себе. Тот не сопротивляется. Сил нет. — Придурок Хайтани, у меня из-за тебя теперь неделю ещё поясница болеть будет, — недовольно бурчит Харучиё, немного сжимаясь. — Да ладно, тебе ведь понравилось, — хрипло смеётся старший, мягко убирая волосы, цвета сладкой ваты, на ухо, оставляя на шее лёгкий поцелуй. Санзу ничего не отвечает, лишь молча поворачивается к Рану лицом, прижимаясь ближе и утыкаясь носом куда-то в шею. Тот лишь усмехается.

У них не может быть иначе.