Почему-то сейчас вспоминается Рин. Он помнит его детский радостный смех, добрую широкую улыбку, горящие наивные большие глаза, его «Нии-чан!», сказанное с такой теплотой и счастьем. Сейчас он другой. Холодный, бесстрастный, раздражительный, неприступный. Будто другой человек. Да, возможно Саэ действительно жалеет и скучает по старому младшему брату.

5:00. Он вышел ровно в четыре утра. Смотрел до утра свои любимые фильмы ужасов, перепрошёл несколько хоррор игр, до которых раньше не доходили руки, после собрался тихо и вышел из дома. Дошёл до того самого маленького магазинчика, где Саэ раньше покупал им мороженое на свои карманные деньги, и купил одно. Рину попалась проиграшная.

саэ больше не улыбается. рин тоже. саэ больше не звонит, не пишет, не говорит с ним. рин тоже. саэ забыл про него, занимается своей карьерой, собой, футболом, личной жизнью может даже. а рин не забыл.

В хватке двух пар рук, Исаги чувствует приступ тошноты и лёгкое головокружение. Дышать тяжело, его трясёт, колотит. В крепком кольце он чувствует удушье и, уже ставшее знакомым, чувство неизбежности. Мысли крутятся в голове и самая главная горит красным предупреждающе ярким светом перед глазами. Не сбежать.

— Ты сегодня отлично постаралась, Несс, милая. — вторит вкрадчивый тихий шёпот и Алексис чувствует, нет, знает, что губы Кайзер растягиваются в привычную соблазнительную ухмылку, и ощущает, как ровные белоснежные зубы смыкаются на мочке её уха, чуть оттягивая, от чего с уст срывается ещё один прерывистый вздох. — Ты заслуживаешь своей награды, как и полагается моей хорошей девочке.