don`t leave me

Утром лед расползается дальше, охватывая хрустящей коркой деревянный подоконник, потрескавшуюся оконную раму, что жалобно скрипит от сильных порывов ветра. Лед, кажется, сковывает их самих, оседая с вечера росой, а к утру что-то хрустит на одежде и веках. Чанбину бы хотелось, чтобы их сердца, подобно подоконнику, никогда не сковывались льдом. Хенджин слабо ворочается на кровати, просит не трогать и не будить до обеда. Чанбин только вздыхает, поднимая глаза к потолку – ну, что за ребенок, думает он. В их квартире под самым чердаком холодно в самые ветреные дни. Куча одеял, что они набрасывают себе на плечи, кутаясь в них, будто в кокон, не спасают от холода и простуд. Вот и сейчас Хенджин гнусавит из-под трех одеял, пряча голову. Старший старается не шуметь: как можно тише ставит чайник, покорно ожидая, пока старая плитка нагреется докрасна, и он сможет залить кипятком две ложки кофе, чтобы почувствовать себя живым, а не полудохлым студентом с работой во вторую смену. - Тебе не пора вставать? – Чанбин легонько тормошит сверток из одеял, что иногда отзывается на «Хенджин», наблюдая за тем, как сначала появляется черная макушка, заспанные глаза-щелки, покрасневший от холода нос и недовольно поджатые губы. Сейчас ему немного стыдно, но это чувство быстро проходит, подгоняемое сквозняком из-за неплотно прикрытой двери. - Мне на последнюю пару, - сонно и простужено, даже обиженно, отвечает Хенджин, недовольный тем, что его просьбу «не беспокоить» не поняли. - Ладно. Тогда, до вечера, - на всякий случай уточняет Чанбин, зная, что всё равно младший начнет звонить после своей пары и спрашивать, когда он будет, что готовить на ужин, как будто, у них огромный выбор. Моросящий дождь не портит хорошего настроения Чанбина – в кармане неплохие чаевые. Приглушенный кашель откуда-то от стены заставляет замереть и прислушаться. Повторный кашель и плевок. Мелкая кирпичная крошка под ногами противно хрустит, а Чанбин осторожно идет на звук, проклиная себя за сердобольность. Хенджин бы сказал, что его доброта взыграла, как всегда, не в нужный момент. И вообще у младшего всё было бы просто и коротко – пиздец, хён. Под тусклым светом фонаря Чанбин различает силуэт парня, который пытается подняться, скребя ногтями по кирпичной стене. Неудачная попытка валит его обратно, а голова беспомощно свисает набок. Со ноги несут вперед сами собой – а парень под стеной смотрит недоверчиво, часто и приглушенно дышит. Синяк на лице проступает более отчетливо, когда Чанбин по-свойски поворачивает голову незнакомца. Тот шипит и пытается вырваться из цепких пальцев. - Откуда ты? – зачем-то спрашивает Чанбин, игнорируя звонок от Хенджина. - Из Австралии, - со смешком давит из себя парень, кривясь от боли. - А здесь как оказался? – продолжает задавать глупые вопросы Чанбин. - Помогли, - неохотно отвечает незнакомец. - Пошли, - Чанбин тянет парня на себя, чтобы помочь подняться. И он уже слышит, как здравый смысл в голове голосом Хенджина голосит благим матом. «Ну, пиздец просто, хен…», выводит он в голове всё с тем же Хенджиновским возмущением. Дороги домой хватает на то, чтобы познакомиться. Оказывается, парня зовут Феликс, и он там что-то не поделил с какими-то крутыми ребятами. Чанбина, по правде говоря, подробности вообще мало волнуют. - Ну и кого ты притащил? – с порога спрашивает Хенджин, злится, но всё равно отступает в сторону, позволяя старшему пройти в комнату с их ночным гостем. Порой ему кажется, что у младшего и вовсе нет сочувствия или жалости. Хенджин сейчас напоминает ему обиженного ребенка, мнением которого пренебрегли, ведь он не раз повторял Чанбину, что вот такая его доброта и забота никому ничего хорошего не принесут. В особенности, ему самому. И как бы старший не пытался ему объяснить, что нужно быть добрее, Хенджин только сокрушенно мотал головой, и в сотый раз повторял, что оно никому не надо. - Это Феликс, кстати, - старший показывает рукой в сторону парня, которого посадил на стул. – Он из Австралии. - И что он забыл в этой дыре? – интересуется Хенджин, следуя за Чанбином хвостиком, тайно надеясь, что сможет надавить на него, и он просто спустит незнакомца с лестницы. Ведь у них и так мало места, не хватает и самим, а тут ещё один. Но старший настроен решительно – он выворачивает содержимое аптечки в поисках обезболивающего и антисептика. Потом долго роется на полупустых полках в холодильнике, открывает все крышки кастрюлек, что понаставил на столе Хенджин. - Ты молодец, Хенджин-и. Сейчас сядем кушать. Но вначале он ведет Феликса в ванную комнату в конце коридора, помогает раздеться и ждет, пока тот смоет чужие побои и собственную запекшуюся кровь с лица и костяшек. Кормит его таблетками, отдает своё одеяло под бдительным и неодобрительным взглядом младшего. Гость от еды отказывается, и как только голова касается подушки, сразу же отрубается, неспокойно и тяжело дыша. Хенджин обижается, молча жует рис и не обращает внимания на хёна, что так же серьёзен и сосредоточен на чем-то своём. Младшему иногда совсем не понять альтруистских настроений Чанбина, и это жутко бесит. - Мне, кстати, сегодня дали неплохие чаевые, - как бы, между прочим, тихо произносит Чанбин, опуская посуду в раковину. – А как твоя последняя пара? - Хорошо, - бормочет надутый Хенджин, пряча руки в карманы домашних штанов. - Не дуйся. Ты же знаешь, что я не мог оставить его на улице. Ночи уже холодные, - как несмышленышу поясняет он, ероша волосы младшего. - Ты всегда так говоришь, - Хенджин расслабляется под тяжестью хеновской руки, ведь так и хочется ещё раз подсунуть голову под раскрытую ладонь. - И всегда прав, - улыбается старший. Утром следующего дня Чанбин, как и ожидал, не обнаруживает ночного гостя. Он исчезает, как утренний туман, будто и не было. Хенджин поднимается следом, неодобрительно смотрит на старшего и всем своим видом показывает, что это он прав всегда, а не Чанбин. - Он хоть ничего не спер? Хван роется в карманах куртки, пересчитывая наличку. Облегченный выдох младшего дает Чанбину понять, что всё в порядке. - Ты знаешь, что ты - сумасшедший? – спрашивает Хван и усаживается за стол, набрасываясь на горячий и вкусно пахнущий рис. Он сосредоточенно дует на парующий комок и забрасывает в рот, заедая редькой. Со улыбается, но ничего не отвечает – вступать с утра в перепалку совсем не хочется. Отец-священник всегда говорил, что нужно помогать всем, кто в этом нуждается. И он очень надеется, что Хенджин только с виду такой холодный и расчетливый, но внутри него доброе сердце. Просто с ним случились плохие вещи, и ему всё ещё сложно верить и доверять. Чанбину в буквальном смысле пришлось «приручать» Хенджина, как дикого зверя, заманивать добротой и человеческим теплом. После смерти матери и побоев отчима, Хван закрылся в себе. И семья Со, как глава церковного прихода, взяла на своё попечение четырнадцатилетнего мальчишку, что дикими и злыми глазами смотрел на всякого, кто подходил к нему ближе, чем на расстояние вытянутой руки. Но Чанбин всегда был сердобольным, чувствуя ответственность за каждого, кого обидели. Вот и за Хван Хенджина Со переживал порой чаще, чем за себя. Младший любил вляпываться в неприятности. Он не раз вытаскивал Хвана из полицейского участка за драки. В итоге, Хенджин имел несколько татуировок, которые тщательно прятал, когда они приезжали домой, чтобы отец не видел. Тот бы ничего не сказал, но смотрел бы неодобрительно. - А если этот Феликс придет, когда нас не будет дома, и обчистит квартиру? Хенджин не унимался и придумывал кучу вариантов развития событий, капая на мозг Чанбину, пока они собирались на учебу. Со вздохнул и посмотрел на убогое убранство квартиры, кроме ноутбука и рисоварки, у них не было ценных вещей. - И твою нычку вынесет тоже. Хенджин кивком указал на половицу в углу квартиры, давая понять, что это давно не секрет для него. - И как ты только узнал? Чанбин искренне не понимает, откуда тот всё знает. - Ты слишком очевиден, хен, - констатирует Хван, шнуруя высокие берцы. - Зато ты у нас загадочный просто до пиздеца, - смеется Со, открывая дверь. Смена заканчивается на удивление спокойно и Чанбин доволен, что сегодня не пришлось разнимать пьяных посетителей или отдраивать пол от рвоты. Он неспеша идет к остановке, слушая аудиолекцию преподавателя, ведь с утра контрольная, а ещё нужно сколько повторить, поэтому нельзя терять драгоценное время. Когда он подходит к двери, то слышит какую-ту возню и глухой удар. Сердце делает кульбит в груди. Чанбин вводит код и врывается в дом. - Хенджин! Хван раскинулся на полу, поднимает голову на ворвавшегося Со. Рядом лежит вчерашний гость – Феликс. Оба парня тяжело дышат. - Что здесь произошло? Чанбин немного успокаивается, но тревожное чувство всё равно никуда не девается – почему Феликс опять здесь и что эти двое не поделили? - Мне повторить вопрос? – он переводит взгляд с одного на второго, но парни молчат, лишь косятся друг на друга, недовольно хмурясь. Первым всё же заговаривает Хенджин. - Найденыш пришел благодарить за помощь. Хван утирает кровь, выступившую на губе, и Чанбин бросает рюкзак на пол, туда же сбрасывает куртку и разувается, проходя внутрь квартиры. Со кажется, что приди он позже, то либо Хенджин вырвал бы кадык Феликсу, либо – наоборот. Так эти двое друг на друга злобно зыркают, что аж мороз по коже. - Что не поделили? Чанбин бросает взгляд на стол, заставленный едой из доставки. В животе протяжно урчит, он не ел ничего с обеда. - Всё нормально, - подает голос Феликс и поднимается с полу. – Я хотел отблагодарить за помощь. - Не стоило, - отмахивается Чанбин и добродушно улыбается. Хенджин кривится, словно съел целый лимон. Чанбину становится стыдно за поведение младшего. - Хенджин-и? – предостерегающе говорит Со, сжимая локоть парня. – Угомонись. Нехотя, это видно, Хван замолкает, глотая недовольство. Чанбин чувствует, что им будет, о чем поговорить, когда они останутся одни. Взгляд Хенджина говорит сам за себя. Они сидят почти до самого утра, и Чанбин решает вовсе не ложится, когда видит на часах 4:30. Хенджин всё ещё обижен, Со это видит, но разбираться с младшим будет вечером – сегодня у него нет смены, он сможет приготовить вкусной домашней еды и они за сытным ужином обо всём поговорят. Хван пьяно хихикает после шутки Феликса. Чанбину кажется, что по отношению к парню Хенджин немного смягчился. Может, виной тому несколько бутылок соджу, которые вылакал младший, или же тот факт, что Феликс интересный собеседник. - Ты не будешь ложиться? Хенджин присаживается на корточки перед сидящим старшим, пока Феликс в душе. Со еле уговорил того остаться переночевать. - Повторю материал. У меня контрольная, - устало тянет Чанбин и кладет руки на плечи младшего. – Ложись. Тебе ко второй? - Да. Хенджин сонный и пьяный. Он радостно щурится, когда руки Со касаются его, склоняет голову набок, касаясь щекой теплой руки. Прям, как щенок, думает Чанбин и улыбается. - Горе ты моё луковое. - Ванна свободна. На кухне появляется Феликс: на нем футболка и штаны Чанбина, а в руках – полотенце. Чанбин убирает руки, вызывая недоумение в глазах Хенджина. Но младший слишком пьян, чтобы протестовать, поэтому молча плетется в комнату, напоследок давая «пять» Феликсу. - Похоже, вы поладили? - Похоже на то. Феликс дергает худыми плечами и садится на стул, напротив Чанбина. Со почти не пил, но в тусклом свете лампочки Феликс кажется ему слишком красивым и неуместным в этой тесной комнатке среди пустых бутылок от соджу и пакетов еды. Он задерживает взгляд на лице парня дольше: на щеках и носу видны веснушки. Чанбину это кажется необычным. И милым. Весь этот Феликс будто соткан из противоречий и острых углов – у него сережка в носу, выбеленные волосы, черная одежда, но эти веснушки смягчают его. Со одергивает себя, он пялится слишком долго. Но Феликсу кажется всё равно, он абсолютно спокойно смотрит в ответ, методично вытирая мокрые волосы. - Фен в тумбочке. Чанбин берет тетрадку с конспектом и пытается вникнуть в суть. Феликс молча кивает и уходит в ванную. Когда включается фен, Чанбин слышит, как ругается из комнаты Хенджин. Феликс по ходу тоже слышит, потому что тут же выключает и идет к младшему. Со не слышит о чем они говорят, но Феликс улыбается, когда возвращается обратно. Когда срабатывает будильник на телефоне, Чанбин заканчивает читать свои заметки по последней лекции. Он чувствует себя практически бодро, когда потягивается и разминает затекшие мышцы от долгого сидения. Он тихо крадется в комнату, чтобы взять сменную одежду. Хенджин и Феликс спят в обнимку. Ли по-свойски закинул ногу на Хвана, а тот утыкается носом ему в ключицу. Чанбину не хочется ничего анализировать. Он быстро хватает джинсы и толстовку, стараясь не смотреть в сторону кровати. Это не его дело, но новое, непонятное чувство, колотится над диафрагмой, пульсируя и сжимаясь. После пар Чанбин идет на рынок, чтобы купить продукты на ужин. По контрольной он получил высший бал, и это ещё один повод посидеть с Хенджином за вкусным ужином. Тяжелые пакеты оттягивают руки, но Чанбин перехватывает удобнее ручки. Перед дверью он замечает Феликса, немного удивляясь, почему он снова здесь. - Давай помогу. Феликс забирает один из пакетов, пока Со открывает дверь. - Похоже, ты не ожидал меня увидеть снова, - констатирует очевидный факт Феликс, оставляя пакет на полу в кухне. - Ты прав. Нет смысла отрицать, - Чанбин улыбается. – Останешься на ужин? - Слишком заманчивое предложение. Феликс разбирает пакеты, пока Со достает посуду и набирает воду. На маленькой кухне трудно разминуться, они то и дело сталкиваются, но это не раздражает, а наоборот, вызывает улыбку. И Чанбин замечет, что улыбается, как идиот, когда в очередной раз задевает Феликса. - У тебя очень острые локти, ты знаешь? Феликс смеется и перехватывает Чанбина за руку. А потом внезапно целует – его губы слишком неожиданно накрывают его собственные, и Со перестает дышать. Ощущение слишком острое, как перечная паста, что бурлит в кастрюле. Когда парень отстраняется, губы Чанбина всё ещё горят, и он шумно втягивает воздух. - Извини. - Это привычка – сначала делать, а потом извиняться? - Наверное, - Феликс улыбается, но не отступает, находясь совсем близко – его теплое дыхание продолжает обжигать губы Чанбина. - У тебя красивая улыбка, - смущенно произносит Со. – Но тебе, наверное, это уже говорили много раз. - Но не ты. Феликс обхватывает его запястье и проводит большим пальцем по коже. От касания кругами расходится тепло. И становится так спокойно, будто весь мир за стенами этой квартиры не существует. - Ты так вчера и Хенджина целовал? Чанбин отстраняется первым, ему не нравится, как гипнотически на него действует Феликс. Он возвращается к плите, оставляя парня позади себя. Со линией позвоночника чувствует взгляды Ли себе в спину, но не оборачивается, начиная помешивать овощи на сковороде. - Ничего не было, - Феликс кладет руку ему на плечо и несильно сжимает. – Хенджин слишком предан тебе. Я полез к нему, но даже пьяным он оттолкнул меня. Так что, не переживай. Мы подрались тоже из-за тебя. Хенджин сказала мне проваливать и не лезть к вам. Рука исчезает, и Чанбину становится почему-то легче от услышанного. - Хенджину всё ещё сложно. - Что с ним произошло? – спрашивает Феликс. - Если он захочет, то сам всё расскажет. Это не моя тайна. - О чем я расскажу? В кухонном проеме появляется Хван, рассматривая развернувшуюся перед ним картину – полный бедлам на столах, и два парня, которые настолько увлеклись, что даже не услышали, как он пришел. - О том, почему ты такая вздорная сучка, - смеется Феликс и повисает на шее Хенджина, вызывая у того сначала недоумение, а потом – смирение. Даже до Хвана доходит, что этот липучка от них так просто не отстанет. Ужин проходит за дружеской беседой: младшие хвалят еду и отпускают шуточки в сторону друг друга. Чанбин слишком расслаблен, его размаривает от вкусной еды и бессонной ночи, но он стойко пытается слушать и отвечать на задаваемые вопросы. В этот вечер Феликс уходит, говоря, что пора иметь совесть, с чем Хенджин сразу же соглашается. Младший рад, что наконец-то они остаются вдвоём, Чанбин это видит, когда провожает Феликса к двери. Хенджин устраивает голову на плече у Со и обнимает за талию, когда тот начинает мыть гору посуды. - Оставь, я помою. Чанбин непроизвольно сравнивает ощущения, которые у него вызывает младший с теми, которые вызывает Феликс. К Хенджину он привык. Хван так давно в его жизни, что кажется, целую вечность он знает этого парня. Он вспоминает слова Феликса и улыбается, отчего-то приятно, что младший так ревностно защищает построенный ими мир, не впуская туда чужаков. - Вы, правда, подрались из-за меня? – Чанбин поворачивает голову, чтобы увидеть, как морщится Хван. - Этот разболтал? - Мне казалось, вы поладили? – Чанбин застывает. - Я веду себя дружелюбно из-за тебя, - Хенджин отходит и передвигает стул, чтобы сесть сбоку от Со. – Он мне по-прежнему не нравится. - Тогда почему пустил в свою постель? – не понимает Чанбин. - С ним теплее было спать. Меркантильность младшего на месте, и Чанбин облегченно вздыхает. У них ничего не меняется. Всё стабильно. - Но это ведь не всё, верно? Чанбин видит, как нерешительно замирает Хван, решая у себя в голове – говорить или нет. - Он связан с наркотиками. - Откуда ты знаешь? Чанбин всегда был за то, чтобы не обвинять преждевременно, но сейчас вынужден признать, что и сам склонялся к тому, что Феликс влип в не совсем законные дела. За хорошие поступки не избивают. - Я нашел у него в кармане таблетки и порошок. И деньги, - Хенджин пальцем ковыряет приставший к столешнице соус. - Много денег. - Зачем ты лазил по его карманам? – злится Чанбин. - Ты бы тоже так сделал, если бы не был ним очарован, - тут же закипает Хван, вскакивая со стула. – Ведешь себя, как слепой щенок. Тыкаешься к нему, чтобы приласкал. Слова больно ударяют в грудную клетку. Чанбин не ожидал такого от младшего. Вернее, не думал, что выглядит всё именно так. - Ты не прав. Чанбин возвращается к мытью посуды, стараясь успокоиться после слов Хвана. Но Хенджин, кажется, не намерен успокаиваться. Он, как скоростной поезд несется на ограждение. Если и будет сраться, то выскажет всё накопившееся. - Ты же ему в рот заглядываешь. И вчера, и сегодня. Будто он божество какое-то. На щеках Хенджина расцветает злой румянец. Чанбин выключает воду и поворачивается к нему. На лице – ни одной эмоции. Он не согласен с обвинениями, но знает, что лучше промолчать, пока Хвана будет нести. - Трахались пока меня не было, да? Стул летит на пол с оглушающим грохотом. Чанбин – не неженка, но вздрагивает, когда Хенджин подрывается на ноги и бешеными глазами сверкает на него. Его лицо искажает гримаса гнева, но в глазах такая боль, что Чанбин почти физически её ощущает. Старший подается вперед и обнимает младшего за плечи. Хенджин пытается вырваться, но Чанбин сильнее, хоть и ниже на полголовы. Упрямства младшего хватает ещё на пару попыток, а потом он затихает и обнимает в ответ. - Не приводи его больше, хен. Голос звучит как-то плаксиво, и Чанбин спрашивает: - Ты что, плачешь? Он хочет развернуть Хенджина к себе лицом, но тот крепче обхватывает его и не позволяет сделать это. Чанбин пытается вспомнить, когда в последний раз он видел плачущего Хвана, но не может. Ему не остается ничего, как только гладить Хенджина по вздрагивающим лопаткам, слушая шмыганье носом. Когда истерика заканчивается, младший отстраняется сам и идет в комнату, не говоря ни слова. Чанбин решает, что нужно его пока что оставить в покое, поэтому возвращается к оставленной в мойке посуде. Хенджин полностью спрятался под одеялами, хотя в квартире стало намного теплее. Чанбин не может решить, что ему делать именно сейчас – заговорить снова или же оставить младшего. Со решает сорвать пластырь с кровоточащей раны полностью, поэтому садится на край кровати Хенджина и кладет руку на завернутое в одеяла тело. Младший не реагирует несколько минут, но Чанбин знает, что тот не спит. Его выдает дыхание – неспокойное, частое. - Давай поговорим? – предлагает старший. - А не наговорились ещё? – ядовито отвечает Хван, но не показывается из-под одеял. - Говорил, в основном, ты. Чанбин думал о том, что скажет ему, чтобы прояснить ситуацию, но теряется сразу, как только нужно это сделать. Разбираться со своими чувствами сложно, а тут ещё и чужие. В принципе, старший понимает, почему Хенджин так отреагировал – их жизни были переплетены очень тесно вот уже несколько лет. Чанбин был практически единственным человеком, который начал заботится о Хване: спрашивать всё ли у него в порядке, поел ли он, ничего ли не болит. Хенджин, который вырос в атмосфере пьянства и жестокого обращения, слишком ревностно относился к любым попыткам чужих людей вторгаться в их взаимоотношения. Со допускал, что возможно где-то он переборщил, дал слабину, не указал вовремя на ошибку, но ведь и сам был таким же ребенком, хоть и старше на год, хоть и с любящей семьей. Хенджину повезло меньше, вот старший и пытался компенсировать недостаток любви и заботы. Поэтому сейчас Хван не понимал, что может быть кто-то другой, о ком Чанбин так же будет заботиться, как и о нем. - Почему ты злишься? Скажи мне, Хенджин. Чанбин тормошит парня, и тот высовывается из мнимого укрытия. Глаза всё ещё припухшие после недавних слез. - Ты и сам всё знаешь. Зачем задавать тупые вопросы. - Ты ревнуешь? Хенджин отводит глаза и замолкает. Он не смотрит на Чанбина, а старший трактует это по-своему. Со не допускал мысли о том, что Хенджин может чувствовать иные чувства к нему, никак не связанные с привязанностью и благодарностью. - Я нравлюсь тебе? Вопрос задается шепотом, но ошарашивает так, будто его прокричали. Хенджин весь подбирается, напрягается, как зверь перед нападением. Младший садится на кровати и молча продолжает смотреть на Со. Чанбин ждет. У Хенджина такой вид, будто он на войну собрался – обреченный и потерянный. - Я не знал, как сказать. Ты бы меня не понял. Плечи Хенджина опущены, Чанбину хочется его обнять, чтобы оградить от всего мира. Он только позволяет себе взять его руку и сжать пальцы. - Из-за отца? - Библия это запрещает, - Хенджин кивает. - Я – не мой отец, - напоминает Чанбин. - Но ты многие его слова взял за истину, - не соглашается Хенджин и поднимает глаза на старшего. - То, что я помогаю всем, ещё не значит, что я не приму твои чувства или оттолкну из-за этого. Чанбин наконец-то тянет младшего на себя и обнимает, касаясь худой спины. Хенджин расслабляется, прижимаясь к нему сильнее. - Но ты их не разделяешь? – шепотом. - Я люблю тебя, но не уверен, что той же любовью, как и ты, - спокойно произносит Чанбин, а внутри тут же вспыхивает образ Феликса. - А к нему у тебя та любовь? - Я не знаю, - честно отвечает Чанбин, ни минуты не задумываясь. После пар Чанбин встречает Феликса возле своего учебного корпуса. У него в руках два стаканчика ароматного кофе и обворожительная улыбка на губах. Все девушки без стеснения глазеют на него. Чанбин хмыкает и идет к парню. - Как ты узнал, где я учусь? – он берет предлагаемый кофе из рук Феликса. - На тетрадке увидел, - признается Феликс. – Ты работаешь сегодня? - Моя смена завтра. - Значит, мы можем прогуляться? Чанбину хочется пошутить о том, что это – свидание, но вчерашний разговор с Хенджином тут же возникает в голове, и он просто кивает. Они неспеша прогуливаются, обсуждая разные темы. Но самый главный вопрос мучает Чанбина ещё со вчерашнего вечера. Когда они оказываются в практически безлюдной части парка, Со наконец-то спрашивает: - Ты связан с наркотиками? Феликс останавливается, а улыбка тут же слетает с лица. Пальцы сильнее обхватывают стакан с недопитым кофе. - Хенджин? - Это сейчас неважно. Ответь на мой вопрос. - Я должен это делать, пока не отработаю долг. Феликс не смотрит на него. Стакан мнется в руках и летит в мусорное ведро. - Я могу тебе помочь? Чанбин пытается заглушить в голове интонации Хенджина о том, что он лезет не свое дело. - Просто не отталкивай меня, - просит Феликс, смотря в глаза Чанбину.