don`t leave me

Феликс немного пьян и рвано дышит, целуя Со в шею. Чанбин задыхается, когда короткими ногтями Ли проходится по ребрам, разводя края рубашки. Когда начинает звонить телефон Со, Феликс прихватывает кожу за ухом зубами, вырывая гортанный хрип у старшего. Здравый смысл уплывает куда-то вместе с выдержкой. - Мне нужно ответить, - хрипит Чанбин и достает телефон из заднего кармана штанов. На экране отображается фото Хенджина, в груди Чанбина начинает ныть от тревоги. - Феликс, это – Хенджин, - почти скулит Со в приоткрытые губы Ли, когда тот усаживается на его бедра, двигая тазом. - Я должен с ним поговорить. Ли движения прекращает, но удерживает Чанбина, упирая руки в обнаженную грудь. - Мне вот так отвечать? – осведомляется Со, смотря на Феликса недоуменным взглядом. - Тебе что-то не нравится? – смеется Ли и еще раз двигает тазом, наблюдая за реакцией Чанбина. Со с тяжелым вздохом сдается, наконец-то, отвечая Хенджину. - Чанбин, мне нужна твоя помощь. В трубке слышится ещё множество голосов, и Чанбин понимает, что Хван опять во что-то влез. - Хенджин, в каком ты участке? - Они хотят навесить мне тяжкие телесные, но я не виноват. Пожалуйста, приезжай. Голос Хенджина срывается на последних словах и звонок прерывается. Чанбин закрывает глаза, и возбуждение тут же сходит на нет. Вместо него тело заполняет тревога и страх. Он ещё раз набирает Хвана, чтобы узнать номер участка. - Мне нужно ехать. Прости. - Я с тобой. Феликс поднимается на ноги, но Чанбин останавливает его. - Ты - пьян. Останься и отоспись. Я поеду один. Со целует парня и поднимается с кровати, застегивая рубашку на все пуговицы. После трех часов в полицейском участке, Чанбин чувствует себя измотанным настолько, будто все силы выкачали. Хенджин понуро плетется рядом, избегая взгляда старшего. - Ты представляешь, чем всё могло закончиться? - Чанбин не выдерживает и останавливается посреди пустой улицы, оборачиваясь к идущему позади Хвану. – Тебя могли реально посадить! Внутри Чанбина кипит такая сильная злость, замешанная на страхе и беспокойстве, что хочется прокричаться, чтобы не клокотало и не болело в груди. - Но я же не виноват, Чанбин! – Хенджин кричит в ответ, наконец-то, встречаясь с ним взглядом. - Если бы ты опять не связался с той компанией, то ничего этого не было. - Если бы ты не связался с Феликсом… - начинает Хенджин, но замолкает. - Так это я виноват? - Чанбин вплотную подходит к Хвану и поднимает на него глаза. Младший выше на полголовы, но Со практически не чувствует этой разницы, когда они встречаются глазами. И он замечает в Хенджине ту решимость, которой раньше не было. Грань в сознание затирается, словно карандаш ластиком. Хван больше не зовет его хеном, только по имени. И этого хватает для того, чтобы понять, что их братской любви пришел конец. Небо начинает сереть, и занимается персиковый закат, когда Хенджин его целует. У него сухие и теплые губы. Чанбин забывается, теряется в немного агрессивном прикосновении, будто Хван копил на него злость несколько недель подряд, чтобы выплеснуть в один момент. - Я так давно хотел это сделать, - шепчет Хенджин, когда отстраняется и обходит Чанбина, оставляя одного, даже не давая возможности возразить или ответить. Он, как специально, дает возможность сравнить: как это целоваться с ним и Феликсом. Чанбин чувствует себя разменной монетой, за которую соревнуются двое подростков. Не нравится ему это чувство. - Ты не можешь просто так взять и уйти, - Чанбин выдыхает и идет следом за Хваном. - Мы не закончили наш разговор. - Этот тупой обмен обвинениями, ты называешь разговором? Чанбину не остается ничего другого, как согласится. Поцелуй Хенджина всё ещё чувствуется на губах. Со улыбается. Некоторое время они идут молча: Хенджин – впереди, а Со – за ним. Чанбину хочется упасть на постель и проспать, как минимум, до обеда. Оказавшись в квартире, Чанбин устало прислоняется к стене и на некоторое время прикрывает глаза. Хенджин ворчит о том, что снова старший развел срач, и Чанбин понимает, что ему слишком сильно нравится бубнеж Хвана и его голос. Со открывает глаза и замечает, на шее Хенджина новую татуировку. Глаза поднимаются выше, цепляются за серьгу – длинную стрелу, что болтается от движения. Младший дразнит тонкой шеей и острой скулой. Чанбин ловит себя на желании прижать Хвана к стене и оставить свои отметины на его шее, заклеймить его и показать всем, что он только его. Собственнические чувства его пугают. - Всё в порядке? Как будто издеваясь, Хенджин склоняет голову набок, открывая вид на острую скулу и вену на шее. Он замечает, что Хенджин накрашен - темная подводка на глазах, а губы неестественно блестят. - Что, прости? Чанбин отрывает сосредоточенный взгляд от шеи Хенджина и разувается. Он проходит мимо парня и идет в комнату, желая поскорее завалиться спать, чтобы завершить этот чертовски длинный день. Со падает на кровать, даже не раздеваясь, ощущая, как колотиться бешено в груди сердце. - Ты в душ не идешь? - После тебя. Чанбину нужно подумать – о том, что происходит с ним самим. Образ Хенджина в голове не хочет исчезать – узкие кожаные штаны, кожаный ремень и высокие ботинки. Это всё ему ужасно идет. Он ловит себя на мысли, что стиль одежды Феликса похож на стиль младшего. Эта одежда делает их провокационными, будто к этому миру у них огромная претензия, и он им задолжал. Со достает из кармана пачку сигарет, рассматривая её в свете ночника. Приходится подняться с кровати и подойти к окну. Он оставляет небольшой промежуток и достает одну сигарету, щелкает зажигалкой, делает первую затяжку. Чанбин курит редко. В основном, когда нервы на пределе. Он выдыхает дым и думает над тем, что делать дальше. Его реакции пугают. Раньше такого не было, думает Со, и выбрасывает окурок из окна. Он чертит линию в предрассветных сумерках и тухнет. Экран телефона мигает, напоминая о нескольких пропущенных и сообщениях от Феликса. - Ты курил? Чанбин захлопывает окно и оборачивается – Хенджин в домашней одежде всё так же притягивает к себе внимание. - Сильно пахнет? - Да нет, нормально. Хенджин садится на кровать и морщится, разминая шею. - Давно болит? Чанбин смотрит и ждет ответа. Хван трет шею, наклоняя голову вперед. - С утра. Чанбин садится рядом с ним. - Давай я. Хенджин послушно поворачивается, и Чанбин кладет руки на плечи Хенджина, чувствуя, как напрягается младший под его прикосновениями. Со слегка надавливает, разминая шею. Он касается большим пальцем выемки возле уха, заставляя Хенджина застонать. - Больно? Чанбин останавливается, ожидая ответа. - Приятно, продолжай. Чанбин не видит, но может точно сказать, что младший улыбается, прикрыв глаза. Хенджин отклоняется назад и укладывается на старшего, устраивая голову на его плече. От Хенджина пахнет парфюмом и шампунем. Чанбин складывает руки на его груди, прижимая к себе сильнее. Он касается щекой его виска. Выглядит, как провокация со стороны Хван Хенджина. - Ты можешь перейти границы? – спрашивает Хенджина. - О каких границах ты говорить? – не понимает Чанбин. - Ну, поцеловать меня в ответ, например? Чанбин не знает, есть ли смысл держать это в себе. Кажется, что сейчас шутки между ними не совсем уместны. Острая скула привлекает слишком много Чанбиновского внимания. Взгляд снова цепляется за худую шею. И Со поддается внутреннему порыву, целует, заставляя Хенджина повернуть голову. Младший цепляется пальцами за руку Чанбина, отвечая на несдержанные поцелуи. Наутро Чанбин делает вид, что ничего не было, Хенджин принимает правила игры и ведет себя так же. Только оказавшись вне дома, он прокручивает в голове всё снова и снова. На парах отвечает невпопад, вызывая недоуменные взгляды преподавателей и сокурсников, ведь это совсем не в его стиле. Даже после длительного недосыпа Чанбин был собраннее, чем сейчас. После окончания занятий его снова ждет Феликс, вызывая такие же восхищенные реакции, как и в первый раз, словно он - диковинное существо, которое в здешних местах не встречали никогда. Непроизвольно Чанбин вспоминает Хенджина в такой же черной одежде, гася внутри появившейся некстати образ. Они спускаются по ступенькам в университетский парк, пока есть время до подработки. Сидеть на лавочках слишком холодно, поэтому они снова берут себе кофе, прогуливаясь. - Как вчера прошло? Феликс поправляет шапку, натягивая ее немного ниже на покрасневшие от ветра уши. А Чанбин смотрит на его небольшое и аккуратное лицо, вспоминая вчерашние тягучие и сладкие поцелуи. - Мы встречаемся? – говорит Со, запоздало понимая, о чем спросил. - Ты хочешь этого? Феликс не теряется, реагирует обычно и это немножко успокаивает старшего. Этот вопрос мучил его целый день. С моральной точки зрения, да и с религиозной, гореть ему в аду за измену. Но Чанбин, и правда, не понимает, что с ним происходит. - Ты какой-то странный, Чан. С Хенджином всё в порядке? Феликс проявляет участие за абсолютно чужого человека, а ведь это была прерогатива Со. Так и хочется съязвить, что именно из-за Хенджина он сейчас такой. - Вчера всё закончилось. С полицией – да, но в их отношениях всё только началось, кажется. Они вышли совсем на другой уровень. А это так пугает Чанбина, что хочется где-то закрыться и просидеть, пока всё вокруг не утихнет, и у него внутри не перестанет так колотиться сердце. С неба начинает сыпать мелкий снег, и Феликс поднимает голову вверх. Он улыбается, подставляя лицо под мелкие снежинки. - Первое декабря, кстати, - уточняет Ли и сжимает руку Чанбина. – Всё будет хорошо. Феликс может сказать абсолютную глупость, которая не вяжется ни с чем, но именно в этот момент успокаивает. И действительно начинаешь верить, что всё наладится. Чанбин почти ничего не знает о жизни Феликса, о том, какой он вообще, но абсолютно уверен в том, что Ли Феликс – это испытание, через которое нужно пройти. Поэтому смиренно сжимает его пальцы в ответ и повторяет за ним – поднимает лицо к небу. В воздухе пахнет зимой и чудом.

***

- Земля вызывает Со Чанбина! - Минхо машет перед глазами рукой, привлекая внимание. – Чем ты так загружен? Чанбин выныривает из своих мыслей, переводя взгляд на бармена. Минхо с интересом рассматривает его, вытирая стакан. - Так что случилось? – снова спрашивает Ли. – Я готов, если что, выслушать. У меня работа такая. На часах два ночи, а внутри Чанбина столько вопросов к самому себе, что, наверное, с кем-то поговорить действительно неплохой вариант. - Тебе нравилось два человека одновременно? Чанбин усаживается на стул перед Минхо и укладывает голову на сложенные руки. Минхо осматривает зал и переводит взгляд на парня перед собой. Он ловко подцепляет бутылку виски и наливает в стакан янтарную жидкость. Лед ударяется друг о друга, когда Минхо подсовывает Чанбину выпивку. - Ты же знаешь, нам нельзя. - За мой счет. – Минхо улыбается. – Выпей, полегчает. - Лучше бы совсем отпустило. Чанбин залпом осушает стакан и морщится, «лекарство» обжигает горло и теплом скатывается вниз. - Тебя так кроет из-за того, что ты встречаешься с двумя? - Да не то, чтобы встречаюсь, - неуверенно трет шею Со и опускает глаза на пустой стакан перед собой. – Мы познакомились две недели назад, и то, что между нами, наверное, нельзя назвать отношениями. - А со вторым что? – интересуется Минхо. - А второго я знаю практически всю свою жизнь. – Со закрывает глаза, голова немного плывет от выпитого. - Он мне недавно признался в своих чувствах. - Хреново, чувак, - сочувственно тянет Ли. - Как мне поступить? - Я не скажу ничего сверхъестественного, к сожалению. Ты должен выбрать кого-то одного, - Минхо передергивает плечами. – Усидеть на двух стульях ты не сможешь. Кому-то из них всё равно будет больно. Ну, или тебе. - То есть, будет ещё хуже, чем сейчас? Минхо кивает, но ничего больше не говорит. Сеанс терапии заканчивается, подходит посетитель, и Чанбин устало плетется к служебному помещению – пора собираться домой. Хенджин сидит на подоконнике и бубнит материал себе под нос. В ушах – наушники. С утра он говорил, что у него начинается зачетная неделя. Со разувается, вешает курточку, стягивает шарф и плетется на кухню. Ему нужен кофе, иначе, он просто сдохнет от головной боли. - Ты пришел? Хенджин стоит в дверном проеме, держа в руках тетрадь. Чанбин поворачивается на его голос и застывает – выбеленные волосы Хенджина собраны в низкий хвост. - Что ты сделал? – спрашивает старший и подходит ближе, чтобы лучше рассмотреть Хвана. - Покрасился. Тебе нравится? Звучит это как-то по-детски. Чанбин моргает и касается прядки, что выбилась из резинки. У Хенджина мягкие волосы, которые хочется пропускать сквозь пальцы. Внутренняя истерика нарастает, когда Хван сам подставляется под касание, просит о ласке, как глупый котенок. И Чанбин не может противиться – дотрагивается до щеки младшего, гладит большим пальцем, наблюдая за реакцией Хенджина. Он засматривается на него, понимая, что не сможет причинить ему боль. Только не ему. Хенджин перенес слишком много страданий. Со просто не посмеет. Ведь он потом себе этого не простит. - Пошли спать. Чанбин отставляет турку и идет следом за Хенджином. Он лежит без сна, чувствуя чужое дыхание и теплое касание пальцев к своей спине. Мягкий свет ночника ложится на лицо младшего. Он выглядит таким умиротворенным и беззащитным, что Чанбин сглатывает нахлынувшую нежность. В горле жжется. От Хенджина веет теплотой и домом. Как это странно и непривычно быть к кому-то настолько близким, что порой страшно осознать то, что может произойти, если этого человека не окажется рядом. Светлые волосы ему идут, думает Чанбин, перед тем, как уснуть. Утром Чанбин решает, что нужно ставить точку. Он выбирает Хенджина, по-другому он не может. Со просит Феликса встретится после пар. Он долго не решается произнести слова, которые, кажется, выучил уже наизусть. Но Феликс и сам всё понимает, потому что улыбается совсем грустно и целует. Чанбин чувствует, что это - на прощание. На губах – соль, когда Ли отстраняется. Он вытирает слезы и часто-часто моргает. Но так лучше. Если бы он затянул надолго их отношения, то было бы в сто раз хуже, чем сейчас. - Будь счастлив, Со Чанбин. Феликс уходит, не оборачиваясь. В воздухе начинают кружиться снежинки.