Ты ничего не добьёшься!

— Прекрасно, это прекрасно, — член жюри даже встаёт со своего места, — Вы огромные молодцы, отличное выступление. Дамиано — ты здесь самая яркая звезда, Виктория, Томас, очень гармонично смотритесь, а вот барабанщик всё портит, честно… Не вписывается он в вашу группу… Барабанщик — полный отстой. И это всё тянет назад. У Итана обрывается сердце. Ну, конечно, а что он думал?! Он не подходит. Дамиано — красивый и запоминающийся, Виктория тоже очень привлекательная, даже Томас, этот мелкий засранец. А Итан не такой. У Итана — глупая улыбка на пол-лица, руки не из того места и постоянные замкнутость и закрытость, с людьми Торкио разговаривать не любит, проводить время в компании не хочет, шутки остальных ребят не понимает, от него давно пора уже было избавиться… Да ещё и неудачный любовный роман совсем подкосил Итана, теперь он даже улыбаться не может. Член жюри говорит ещё что-то, причём говорит так, будто человек, которого он поливает грязью, здесь не сидит, а барабанщик глотает слёзы, пытается сдержать их внутри, чтобы не разрыдаться прямо тут. Остальные члены группы радуются, их похвалили, сказали что они перспективны и далеко пойдут, Итан же только вставляет палки в колёса. Он опускает голову и не видит, как Дамиано оборачивается к нему, внимательно считывая эмоции. Волнуется. Хочет сказать что-то. — Так вы будете менять барабанщика? — спрашивает кто-то из жюри. И Давид быстро отвечает. — Ни за что, — хоть и нетерпится сказать «пошли на хуй, у нас самый лучший барабанщик». Это вообще не профессионально — унижать так человека. Может Итан именно из-за подобных людей и превратился в такого замкнутого. Дамиано знаком с Торкио пару лет, и за это время они стали друг другу родными, и он не позволит кому-то обижать его Итана или приказывать променять его на кого-то. Это ужасно. Это предательство. Это как воткнуть нож в спину. — Учтите, если вы возьмёте кого-то поталантливее, у вас есть все шансы на победу, — продолжает давить член жюри, и Давиду хочется ему врезать. Честно, заебал уже унижать Торкио, и что он только к нему привязался? Нашёл лёгкую добычу, решил надавить на комплексы, урод сраный. Слишком сильно он его бесит. Наконец их отпускают, дают уйти со сцены, и Торкио мчится в гримёрку, запираясь в ней, только чтобы никто не видел его слёзы, не слышал, как он выпускает эмоции наружу. Это тоже кажется постыдным, как и всё остальное. Итан ненавидит себя. Почему он не родился таким как Дамиано? Идеальным. Ему не повезло, а подобные комментарии вынудят его скоро сложить руки и сдаться. Барабанщик слышит стук в дверь и несколько раз шмыгает носом. Не хочется никого видеть, но человек за дверью настойчивый. — Да, кто там? — спрашивает Итан, пытаясь скрыть слёзы в голосе. — Это я — Дамиано, можно войти? — Торкио идёт и открывает ему. От дружеской поддержки он не откажется, но ему не нужна жалость. — Как ты? — сразу спрашивает вокалист. — Я бездарность, я всё порчу, — отвечает Итан, качая головой. Он верит в эти слова, его заставляют поверить. — Может мне и правда лучше уйти… — Не смей, — перебивает его Дамиано, — Я слышал, что там сказал этот старый хрен, даже не задумывайся над его словами. Он тупой и ничего не понимает, а ты наш барабанщик, и ты у нас единственный и неповторимый, самый лучший. У Итана начинают течь слёзы, и уже непонятно это из-за грусти или из-за радости. Слышать такие слова приятно. — Не надо, — просит Торкио, ему от утешений становится ещё хуже. Он хочет забыть, забыться. — Ну ты что, — Дамиано подходит вплотную и принимается ладонями стирать чужие слёзы, почему-то хочется сделать это губами, чтобы немного отвлечь Итана, но Давид боится, что это возымеет отрицательный эффект, — Итан, всё хорошо, ты лучший, — Давид крепко его обнимает. Он уверен в своих словах, потому что знает, как парень работает, старается, учится, репетирует свои партии часами, всё свободное время уделяет музыке или образованию. И Давид этим восхищается. — Хочешь я пойду к тому козлу и скажу, что он тупоголовый мудак? — спрашивает вокалист, надеясь хоть как-то поднять ему настроение, — Или мы можем сказать это всей группой и послать их всех на хуй. Нам не нужно это дебильное шоу, мы и так знаем, что мы лучшие. «No baby there's no fence, No baby there's no setback that will stop me…» — начинает напевать Давид слова одной их песни. На губах Торкио появляется небольшая улыбка, это уже лучше. — Спасибо, — благодарит он, и Дамиано переходит к следующему способу. — Хочешь, я тебя поцелую, и всё пройдёт, ты всё забудешь? — Давид знает как успокоить. Итан кивает, потому что думает, что это обычный дружеский поцелуй в щёку или затылок, но Дамиано накрывает его губы, и все волнения и правда уходят. Торкио уже не чувствует обиды и горечи, только сладкий вкус вокалиста и его горячее дыхание рот в рот. Он не понимает, что это значит, но ему нравится. — Это было неожиданно, — тянет Итан, и Давид соглашается. — Обращайся, могу успокоить, — Дамиано улыбается, хлопая Торкио по плечу. Через несколько минут к ним заходят и остальные, и они тоже хвалят Итана, а тот всё последующее время сидит день и ночь и готовится ещё больше чем обычно. Нереально много. Это выматывает. Вот они оказываются в самом финале и даже занимают второе место. — А могло бы быть первое, послушались бы моего совета… — начинает член жюри, и Давид взрывается. Они уже всё закончили, конкурс прошёл, награда получена, теперь можно и мнение своё высказать. — Идите вы в жопу. Итан — лучший барабанщик, которого я когда-либо знал, мне плевать на ваши слова. Весь негатив, сказанный ему, так же адресован и мне и всей нашей группе. Так что закройте рот и опуститесь на место. Нам на вас глубоко насрать, — высказывается Давид, специально цензуря свою речь более-менее, чтобы этот момент могли показать, и заставляя мужчину даже сесть от такой наглости, а потом они под аплодисменты уходят за кулисы, и Дамиано ещё раз шепчет Итану, что он лучший.

***

А через три года они лежат с Итаном в обнимку на полу около сцены в Роттердаме и радуются победе на Евровидение. Волосы Итана хорошо скрывают их страстные, отрывистые из-за нехватки дыхания поцелуи. И Дамиано не забывает напомнить. — Ты мой самый лучший барабанщик, Итан. А Торкио смущённо улыбается и продолжает своё занятие. Тот старый хрен определённо был не прав. И ещё Итан начинает понимать, почему Дамиано целует его в губы.