Полтора метра

      — Итадори-кун, привет, — дружелюбнее обычного обратился Сугуру к ученику.       Юджи с подозрением покосился на репетитора. Прошло три недели. Что-то произошло? Может, с ним что-то не так? Да и это нетипичное «привет». Одежда тоже другая: вместо привычных черных брюк и такой же водолазки свободные цвета хаки штаны и белая футболка. Сумка его казалась больше, чем обычно.       — Эм… Здравствуйте, — с сомнением улыбнулся парень, не видя привычные горы учебников по сопромату.       — Сегодня мы заниматься не будем, — замечая недоумевающий взгляд, добродушно хохотнул тот. — Надеюсь, ты не будешь против моего порыва познакомиться поближе.       — Да нет… — он в неловком жесте почесал затылок и опустил взгляд — Гето ужаснулся тому, что посчитал это милым: — Просто это как-то неожиданно… Ну, и тем более от Вас…       — Понимаю.       Сугуру кивнул в сторону выхода из библиотеки и подошел непривычно близко для себя. Юджи сразу это заметил и сохранил, как он считал, уютное расстояние между ними в полтора метра. Мужчине это, конечно, льстило, но хотелось сделать наоборот. Так, стоп, придержи коней.       Они вышли, переговариваясь о прошедших неделях. Если уже Сугуру изъяснялся в мельчайших деталях, то Юджи теперь в основном слушал и отделывался фразой: «Что может случиться в жизни студента?» Еще он особенно много говорил о ситуациях с Мегуми. В такие минуты Гето испытал знакомое неприятное чувство — оно похоже на то, когда его бывшая расхваливала фотки в журнале, но Итадори словно говорил не о друге, а о человеке, который спасал его жизнь ни раз. Сугуру помнил тот подслушанный разговор и усмирял странные чувства. Он не знает, что точно происходит в жизни у этого мальчика, поэтому не имеет право испытывать это все.       Они пришли на станцию, и Юджи вопросительно посмотрел на репетитора. Тот лишь тонко улыбнулся и протянул билет. Парень кончиками пальцев забрал его и начал рассматривать. На лице за пять секунд сменился целый спектр эмоций: замешательство, удивление, неверие, радость.       — Это же в двух часах езды отсюда… — прошептал Итадори. — Как же Вы будете..?       — Не волнуйся обо мне, — мужчина переживал в своей жизни и не такое, тем более рядом такая компания.       — Спасибо, — без улыбки искренне произнес он.       Неожиданно Юджи преодолел эти полтора метра и порывисто обнял, не сумев совладать с чувством благодарности. Гето замер, инстинктивно положив ладони на лопатки парня. Тот осознал, что сделал, и отпрянул обратно в панике.       — Извините, извините! — он начал рыться в сумке. — Я же брал его!       Сугуру вздохнул, не ощущая неприязни, а лишь легкий аромат парфюма от парня, и решился прикоснуться к плечу Юджи, чувствуя под пальцами крепкие мышцы. Привычное чувство тошноты вернулось, когда он представил, что вполне вероятно о парня терлись безволосые обезьяны, оставляя грязь и запах. Мозг сам накидывал картинки, и мужчина про себя раздраженно цыкнул, но постарался скрыть досаду, считая, что не так резко убрал руку.       — Тише, все хорошо, — с улыбкой произнес он. — Не нужно искать.       Итадори с облегчением выдохнул, а потом чуть сморщился. Гето понял, что это снова оно. То, о чем говорил, он тогда в парке. В этот момент прибыл сверхскоростной поезд Токио — Иватэ.       Внутри Сугуру без задних мыслей занял место рядом с Юджи. Он быстро признался себе, что с ним лучше. Да, к нему с опозданием приходило привычное чувство дискомфорта. Обычно мужчина не посещал общественный транспорт, но каким-то шестым чувством знал — этот парень снизит его уровень ненависти к безволосым обезьянам. Оказалось, не прогадал: Итадори хоть и старался не прикасаться к нему, но в порыве эмоций мог случайно задеть рукой, а искреннее в проявлении чувств лицо затмило желание обрызгать здесь все антисептиком, оставляя лишь легкую тошноту. Он все также не углублялся в рассказы о себе, но Гето понимал, для чего вообще эта вся поездка.

***

      Пляж Йодогайхама встретил их приятным бризом и практически отсутствием людей, что несомненно радовало. Гето специально оделся достаточно легко и взял сумку со всем необходимым. Он расстелил покрывало и стал раскладывать стаканы, фрукты и напитки. Юджи неловко смотрел на мужчину, порываясь помочь, но тот отметал все попытки.       — Прошу, — в шутку поклонившись, неожиданно выдал репетитор.       Итадори неловко улыбнулся и, отложив в сторону рюкзак, присел. Отсюда открывался прекрасный вид на океан. Ветерок дул в лицо, соленый запах оседал на губах. Хотелось закрыть глаза и наконец-то успокоить свою душу. Это он и сделал. Звуки словно отключились, даже голос затих. Были только шум волн, греющее, но еще жаркое, солнце, легкая прохлада и умиротворение.       — Юджи, — спокойно произнес Гето, смотря на расслабившегося парня.       Тот приоткрыл глаза и глянул на мужчину чуть помутневшими янтарными глазами, а Сугуру и забыл, что хотел спросить, зачем сюда приехали.       — Вы что-то хотели? — вытянул его из пучины пустоты немного смирившийся голос. Видимо, Итадори понимал, что это все не просто так.       — Давай выпьем, — он действительно забыл, зачем окликнул. Только имя так приятно растеклось на языке — Юджи.       Итадори хлопнул глазами и, откинув голову, рассмеялся. Так искренне, мягко и глубоко, словно он сто лет так не делал.       — Конечно, — он принял в руки стакан с розовым вином и тихо произнес: — Кампай.       Гето вторил ему и зацепился за мимолетное ощущение пальцев парня, когда они чокнулись. Глотку не драло — можно расслабиться. Больше двух стаканов не осилили, потому что было не до этого. Студент постепенно раскрывался, а Сугуру все чаще исследовал наполовину раздетого Юджи — ему стало жарко.       — Я очень благодарен Вам за поездку, — Итадори отвернулся к закату. — Мне нужно было отвлечься и…       — Тебе, — перебил Гето, немного завороженный тем, как оранжевые лучи выделяют красоту перед ним.       — Что? — он посмотрел на него.       — Давай на «ты», — если честно, мужчина сам от себя не ожидал. — И… Зови меня Сугуру.       Ответом ему послужило сначала недоумение, а потом яркая улыбка и кажущиеся янтарными глаза. Гето сглотнул и осознал, что его только что переиграли.

***

      Гето зашел к себе в квартиру, захлопнул дверь и замер в коридоре. Тишина нарушилась упавшей сумкой. Мужчина распустил хвост и судорожно вздохнул. Одиночество охватило все его естество. Душа словно больше не хотела быть в коробке, которую ранее называл домом. Но ноги словно приклеены.       И негативные мысли вырвались на свободу из-за чувства, что дома больше небезопасно. Он ходил там, трогал все, прикасались к нему. Ему было противно от осознания, что ему хотелось, чтоб Юджи сильнее сжал его в объятьях. Гето перекосило. Он рукой закрыл рот рванул в туалет, тут же падая на колени над унитазом. Его организм словно изнутри старался прочиститься. Желудок спазмами сводило до тех пор, пока Сугуру не начал плеваться желчью. В горле стоял отвратительный кисло-горький привкус, оно нещадно болело. Мужчина приложился головой к кафельной стене и прикрыл глаза, досадно выдыхая. В голове настойчиво проигрывались воспоминания: внезапное проявление чувств Юджи, его неловкие попытки держать дистанцию, находясь с ним на расстоянии ладони. Гето прожил со своей проблемой слишком долго, чтобы проигнорировать такое нестандартное поведение организма. Лучше бы Сугуру знал себя плохо, чтобы не копаться во всем этом, но навязчивое желание вернуться к Итадори сквозь рвотные позывы не оставляет ему выбора.       Посмотрев на часы, он достал телефон и набрал ненавистный, но необходимый сейчас номер.       — Алло, — отозвался Годжо по ту сторону. — Я думал, что давно у тебя в черном списке…       — Я влюбился, — спокойно оборвал его Гето, хотя в душе бурлило от неправильности происходящего. Он бы обесценил чувства, если бы назвал это симпатией. Сугуру имел большой опыт в отношениях, поэтому даже терялся.       — Чего?! — пришлось даже трубку отодвинуть. — В Юджи-куна?! Ты же отъявленный натурал, даже меня этим стебешь!       — Я тебя не посвящал полностью в свою жизнь, — в нем поднималась усталость. — А ты просто меня бесишь своим легкомыслием…       — Друг называется, — Сатору обиженно сопел. — Что делать собираешься?       — Не знаю. Я всего лишь хотел сблизиться и помочь, ведь видел, что ему плохо, но…       Непривычное молчание заставило Сугуру занервничать.       — Неужели снова… — устало выдохнул Годжо, а потом серьезно добавил: — Прости, но я тебе попозже напишу.       Брюнет не успел и слова сказать, как трубку бросили. В душе неприятно зазудело, словно он раскрыл чужую тайну.

***

      На следующие выходные Сатору пригласил его к себе поговорить. Гето сразу согласился — душевные терзания вымотали за эту неделю. От Итадори не приходило и весточки: на сообщения и звонки не отвечал, обращаться к Фушигуро он не осмелился. Тошнота не возвращалась, так как не выходил из дома — работал дистанционно на случай ухудшения состояния, которого не произошло.       Годжо встретил его с бутылкой виски, потому что: «Без алкоголя не поймешь». Мужчина нахмурился, но стакан принял, перед этим хорошо протерев антисептиком. После Юджи он не мог спокойно брать предметы, к которым тот не прикасался. Они сели на черный диван посреди огромной гостиной, выполненной в кофейных и белых тонах. Сатору облокотился о спинку мебели и, сделав глоток, серьезно посмотрел на друга. Тому даже стало не по себе.       — Юджи в больнице, — Сугуру даже подавился.       — Что произошло? — откашлявшись, хрипло спросил он.       — Я считал, что ремиссия у него надолго, но таблетки перестали помогать, — продолжил он. — Он пытался скрыть это от меня, потому что знал, как меня это заденет.       — Я не понимаю…       Неожиданно мужчина поднялся и подошел к окну, смотря куда-то сквозь него. В его голубых глазах сквозили беспокойство и злость на самого себя.       — У Юджи с возрастом стал появляться голос в голове. Он рассказывал, что тот заставлял его делать ужасные вещи, — Годжо чуть покачивался. — Мегуми хоть я и усыновил первым, но по-настоящему ответственность ощутил лишь с ним. За Юджи нужен был глаз-да-глаз, чтобы он не убил самого себя.       — Когда это началось? — Гето даже не заметил, как его голос пропал.       — Лет в двенадцать, — он отпил еще виски. — Чуть не выпал из этого окна, но Мегуми успел вытащить.       — А врачи? Ничего? — хотелось сейчас просто сорваться с места и найти Итадори, чтобы… чтобы что?       — Я не позволю им его закрыть там, — Сатору казалось даже натянулся, как струна, от этой мысли. — Благодаря деньгам, он лечится дома и посещает вечерний стационар. Я не хочу, чтобы он ощущал себя брошенным или несчастным, но вот Юджи…       — Не хочет, чтобы ты волновался, — закончил за него Гето.       — Да, — тяжелый вздох, — теперь, пока мой мальчик получает новую схему лечения, я даю тебе месяц подумать. Очень хорошо подумать над своими чувствами, Сугуру.       В голосе Годжо слышалась угроза. Он не даст какому-то социопату, пусть и другу, похерить ту положительную динамику в воспитании. Сатору сначала не воспринял всерьез эту влюбленность, поэтому лишь отшутился. Сейчас все приняло другой оборот: ментальное здоровье парня снова под угрозой, а получать поддержку от такого же немного нездорового человека — это опасно.       — Я понял.

***

      Повлияла ли правда на отношение Сугуру к Итадори? Нет, абсолютно. Каждый день проходил в каком-то беспокойном бреду. Зная, что парень пребывает в психиатрическом диспансере, Гето порывался написать или позвонить. Он оставлял голосовые сообщения, как брошенная девица бывшему парню. От ассоциаций на третий день было уже ни холодно, ни жарко. Этот ритуал позволял спокойнее заснуть, хотя брюнет и знал, что телефон у Юджи отобрали. Годжо больше ни писал, ни звонил. И так день за днем: подъем — сообщение — работа — сообщение — дом — сообщение — сон. В квартире одиночество уже знатно так душило, а беспокойство вынуждало пальцы дрожать при написании сообщений.       Через две недели Сугуру поднялся ни свет, ни заря. Он не чувствовал себя овощем как обычно все эти дни. Предчувствие клубилось где-то в лабиринтах подсознания, заставляя нервно и бессмысленно передвигаться по квартире. Сегодня у него выходной, поэтому занять себя нечем.       Раздалась трель звонка. Это был Годжо.       — Да, — блекло отозвался он.       — Воу, такого мертвого голоса я не слышал со времен сдачи диплома, — весело прощебетал Сатору.       — Ты звонишь, чтобы поиздеваться? — желание придушить эту пиявку росло вместе с беспокойством. Внутренняя пружина словно напряглась, и Гето ждал — ебанет или нет.       — О, — а этот будто забыл, ага, — Юджи-кун вернулся и…       Сугуру сбросил друга и набирал уже выученный наизусть номер, чтобы не искать.       — С-Сугуру, — раздалось тихое со всхлипами, и пружина внутри лопнула.