Полтора метра

      Следом он позвонил Годжо и уверенно заявил: «Итадори-кун с этого дня переезжает ко мне». Ошеломленный мужчина молчал долго, а Гето ждал официального согласия со стороны друга.       — Подожди-подожди, — наконец, произнес тот. — Во-первых, нет, а, во-вторых…       — Твое согласие было для формальности, — устало выдохнул брюнет. — Просто скажи «да».       — Нет! Он мой сын, еще чего! — возмущенно пыхтел Сатору. — Знаешь, каким трудом…       — Знаю, поэтому и предлагаю это, — по ту сторону раздался тяжелый вздох.       — Объясни, а то меня начинает пугать твоя тенденция на доведение старого друга до инфаркта, — потер он переносицу, падая в кресло. Как жаль, что торчит на работе.       — Это больше по твоей части, — выбрасывая пустые бутылки из-под алкоголя, пробормотал Гето. — Ты прекрасно осознаешь, что медикаменты Юджи не помогают, верно?       — Не уверен, что такой же больной человек способен помочь ему, — сменил тон Сатору. — Прости, но тут серьезнее, чем с твоими бывшими депрессивными пассиями.       — Я серьезен в своих намерениях, — он обязан уговорить его. — Юджи, со всей гарантией, все от тебя скрывает. И не спорь!       Гето глубоко вдохнул, чтобы держать эмоции под контролем. Они с Итадори не говорили еще об этом, но в целом ситуация с этим неожиданным месячным лечением и рассказ друга о попытках самоубийства построили в голове мрачную цепочку.       — Хоть я и болен, но не туп, — первый раз они с Сатору говорят о настолько серьезных вещах с налетом холода. Даже сквозь трубку ощущалась аура отстаивать свою точку зрения. — Юджи определенно боится не оправдать твоих ожиданий, поэтому молчит.       — Но я ничего… — брюнет понял, что тот хотел сказать, но перебивать не стал. Тот не договорил и раздался протяжный стон: — Не говори только, что он чувствует себя обязанным.       — Прошу, позволь мне забрать его к себе, — он готов умолять, если честно. — На неделю. Хотя бы.       Наступила тишина, нарушаемая только постукиванием. Годжо стучал ручкой по столу, смотря пустым взглядом в одну точку. Его сын, хоть и приемный, не способен был открыться близким — это осознание ударило четко в сердце, оседая тяжестью. Юджи определенно ощущал себя брошенным, а, когда его забрали, у него произошел эмоциональный коллапс — одна крайность ушла в другую. Итадори рассказывал Мегуми, что Сугуру довольно интересный человек и заражает своими мыслями, ему хочется рассказать все. Но парень боялся лезть со своими чувствами к тому, кто не проявлял особой тяги к нему. Да, Юджи плохо знает Гето, раз не замечал нескрываемого интереса — Сатору уверен, что друг не отводил и взгляда от него. Бесячая привычка у него — пялиться на то, что нравится до безумия. Конечно, данные факты пришлось вытягивать клещами из молчаливого и скептически настроенного Фушигуро — этого опекун всегда раздражал.       — Мне кажется это плохой идеей, — выдохнул Годжо и зарылся рукой в волосы, чуть их оттягивая. — Он сейчас вообще не стабилен. Хорошо, если не закроется в комнате на несколько дней…       — Просто доверься мне, — услышь же, Сатору.       — Блять, Сугуру, я готов доверить тебе свою жизнь, но Юджи…       — Он уже согласился, — козырь выложен. Гето уже одевался и собирался ехать к парню.       — Ты специально? — раздраженно выдохнул мужчина, а потом все же добавил: — Ладно, я согласен.       — Еще у него условие, — Сугуру уже спускался к своему автомобилю, нутром чуя, что нужно поспешить.       — Какое?       — Ты не должен быть впутан в нашу терапию.       — В каком смысле? Я и так уже… — брюнет перебил его.       — Ты не понял, — тяжелый вздох и хлопок двери. — Никаких вопросов на эту тему, частых звонков… Дошло?       — Ясно, — с трудом проговорил он. — Сделаю все, что в моих силах. Ты его сегодня забираешь?       — Да, у него недавно истерика случилась, — Сугуру завел автомобиль. — Предупреди Фушигуро-куна.       — Хорошо, — грустно прошептал Сатору и через секунд десять весело воскликнул: — Передай моему мальчику поцелуй!       — Я этого не слышал.       Гето сбросил звонок и прикрыл лицо руками в перчатках, ощущая жар. Вот надо было Годжо сбросить весь настрой — он же теперь только и будет думать об этом, ведь по-любому не сможет его передать. Глубоко вдохнув и медленно выдохнув, Сугуру тронулся с места.       Дорога до Юджи прошла словно в тумане. Пальцы немного подрагивали, тошнота подкатила. Мужчина знает, что не отвечает за реакцию своего организма. Итадори по-любому нужны объятья, тот очень тактильный, поэтому ему необходимо все его терпение.       Подъехав к высотке, Гето сжал руль и прикрыл глаза. Сейчас, сейчас… Надо взять себя в руки. Душа соскучилась по парню, но тело противится. Психанув, он забросил в бардачок антисептик и вышел из автомобиля, хлопнув дверью. Уже приблизился ко входу и замер. Тошнота навалилась сильнее, голова закружилась так, что пришлось привалиться. Люди, окружающие его, бесили, они определенно прикасались к этой панели, ручке. Блять, он же в перчатках. Раньше все было в порядке. Холодный пот выступил на висках. Дрожащими пальцами Гето все же ввел номер нужной квартиры. Раздались механический писк и тихий всхлип. От этого все былые мысли резко отхлынули на второй план. Сердце болезненно сжалось.       — Юджи, — пытаясь скрыть свое состояние, Сугуру старался держать голос, — это я. Ты не передумал?       Несколько секунд молчания показались вечностью, пока не послышался щелчок и звук разблокированного замка. Гето побыстрее проскользнул во внутрь, не давая себе и шанса передумать. В голове все еще звучал беспомощный всхлип Итадори, поэтому он без происшествий смог нажать на кнопку и проехать в заполненной людьми кабине лифта до двадцать четвертого этажа. Наконец, мужчина постучал в дверь. Замок повернулся и перед ним предстал измученный парень.       Привычная ярко-желтая толстовка казалась еще больше на нем, щеки впали, губы искусаны, в янтарных глазах плескались боль и отчаяние. На запястьях виднелись следы от уколов и уже заживающие синяки от ремней. Он нервно переминался с ноги на ногу и смотрел куда угодно, но только не на Гето. Тот же ощущал какую-то мрачную ярость и полностью был солидарен с Сатору, что в клинике ему не место. Брюнет прошел в квартиру, захлопывая за собой дверь, и захотел было приблизиться на расстояние меньше, чем полтора метра, но его тело резко похолодело. Вернулись тошнота и головокружение. К Юджи ведь прикасались в больнице, так ведь? Боже, он сейчас все испортит.       — Ты как? — аккуратно спросил Сугуру.       — Нормально, — прохрипел Итадори и замолчал. Парень хотел спросить о многом, но не решался. Ему тяжело приблизиться к нему, и это видно. — Тебе… не нужно заставлять себя помогать…       Гето распахнул глаза и в неверии посмотрел на него. Твою мать, почему, когда надо, его тело подводит? Двинь же ногой, рукой, обними и утешь. Тебе же не противен Юджи, месяц ходил, как контуженный, осознавая свою влюбленность.       — Прости, это… я уже согласился, так что… — парень развернулся, чтобы сбежать? — подожди меня, я сумку возьму.       Итадори ушел, а Сугуру осел на пол, чувствуя как отпускает, но облегчение это не принесло. Он обязан просто сделать первый шаг, хоть ему точно станет плохо. Мужчина, не разуваясь, следом рванул за парнем, но тот уже возвращался. Юджи ойкнул, когда его буквально стиснули в железных объятиях. Сумка с шумом упала, а ладони в тканевых черных перчатках зарылись в чуть отросшие нежно-розовые пряди.       — П-подожди, — предательский румянец вспыхнул на щеках у него, а брови свелись к переносице. — Ты дрожишь, я чувствую, как тебе плохо.       — Я должен был это сделать в первую очередь, — Сугуру вжался в Итадори, не позволяя себе отойти на блядские полтора метра. Голова кружилась, тошнило, но запах парня одновременно сводил с ума.       — Сугуру… — мужчина слишком крепко его держал. — Мы так никогда не выйдем из дома.       — Я расстерян, — холодный пот заставлял ёжиться. — Не хочу отпускать тебя, но мне так…       Юджи молча потянулся к сумке, удерживая мужчину, и достал антисептик. А потом чуть отодвинулся. Сугуру увидел спрей в его руках и потянулся, чтобы выбросить, но тот лишь быстро прыснул на себя.       — Зачем? — и снова ненавистное кратковременное облегчение со стороны тела.       — Нельзя так резко, — прошетал Итадори, заламывая пальцы. — Нанамин говорил, что потом это так же быстро и вернется. — он отвернулся. — Тем более… ты страдаешь.       Мужчина невольно отошел на те самые полтора метра, захватывая сумку. Серьезным взглядом окинул его и протянул руку.       — Помни, я никогда не страдаю из-за тебя, — ответом ему послужил неуверенный взгляд. — Доверься мне.       Юджи взялся за широкую ладонь и кивнул, а Гето подумал о том, что когда-нибудь снимет перчатки и сможет прикоснуться нормально к людям без антисептика.