Все, чего я желаю

      Острая боль пронзила все тело, подобно тысячам ножей. Пошевелить руками или ногами было слишком тяжело, а горло будто что-то сдавливало, не позволяя нормально вдохнуть. Сил хватило только на то, чтобы открыть глаза — но темнота была единственным, с чем столкнулась Мэйд. Через несколько минут стало привычнее, и она смогла приподняться на локтях, оглядываясь. Не очень большое помещение, заставленное в основном кроватями, на которых сидели… дети.       — Ты очнулась? — от голоса, словно разрезавшего тишину, Остлер вздрогнула, повернув голову. — Не пугайся.       Это был парень лет семнадцати. Он был высоким и худощавым, с темными, почти черными глазами и светло-коричневыми волосами, что были собраны в небольшой пучок на затылке. На его измученное лицо спадало несколько прядей. Парень сел рядом на кровати, в ногах девушки, но не близко к ней, чтобы не пугать.       — Какого черта… — только и смогла произнести девушка, как в голову ударила сильная боль, и она схватилась за лоб, скривившись. Верно, она… Она проверяла тот странный лагерь, когда вдруг прозвучала сирена… Мэйд пыталась сбежать, но… Остлер прикоснулась к затылку, чувствуя образовавшуюся корочку на ране. Странно, это ведь произошло совсем недавно, разве она могла так затянуться быстро? Это просто невозможно…       — Меня зовут Лу, — негромко произнес парень, привлекая к себе внимание. Мэйд подняла на него глаза, сведя брови. — Ты очнулась последней.       — Последней?       Девушка огляделась, понимая, что не одна пара детских глаза прикована к ней. Девочки и мальчики сидят по всей комнате на кроватях, кто-то — поджав ноги, кто-то — обнимая другого ребенка, поглаживая по голове. Они все были напуганы не меньше её самой.       — Как тебя зовут? — снова задал вопрос Лу, стараясь не пугать девушку.       — Мэйд, — она села в кровати, повернувшись, и свесила ноги, все еще кривясь от боли в голове. — Что… Что происходит? Кто эти дети? И… — Остлер постаралась нащупать пряжку, но с ужасом осознала, что Глаза Бога нет.       — Они их забрали, — покачал головой парень. — Я проснулся первым, думаю, несколько часов назад. Здесь не по чему определять время, — он чуть приободряющее улыбнулся.       — Кто «они»? — Остлер вжалась в место, обнимая себя за плечи.       — Фатуи, — через несколько секунд молчания, негромко произнес парень. Он поднял глаза на детей, сведя брови. — Мы понятия не имеем, что они от нас хотят.       — Фатуи… — как в трансе прошептала Мэйд, стиснув зубы. Конечно, она о них слышала. Слышала, и молилась никогда в жизни с ними не пересечься, точно не так. Выходит, тот лагерь вовсе не принадлежал политическим послам. Точно не таким, каких представляла девушка. — Меня ударили по голове, но рана затянулась…       — Ты, возможно, пока не помнишь. Я тоже не понимал сперва, но где-то через полчаса стал вспоминать, как иногда приходил в сознание после того, как меня похитили… Я был на миссии в Фонтейне, когда это произошло.       — Тут все из разных регионов, — вдруг послышалось сбоку. Мэйд повернула голову, подняв глаза на невысокую девочку, подошедшую к ним. Ей точно было не больше четырнадцати, но взгляд её был куда более взрослый. Она скрестила руки на грудной клетке, широко расставила ноги и свела брови. — Нас похитили из разных мест, и скорее всего сюда везли не меньше месяца.       — Но как это возможно? — голос Остлер звучал хрипло.       Девочка приподняла растрепанные блондинистые волосы, демонстрируя небольшой синяк на шее.       — Он есть у всех, у тебя тоже, кстати, — Мэйд провела руками по горлу. — Я Лидия, из Сумеру.       И Лидия держалась смело, твердо, почти непреклонно. В её глазах читалась злоба и серьезность, точно не присущая подростку, в её движениях и позе не было страха, и Остлер сообразила, что малышка с голубыми, почти как у её подруги Джинн глазами, сразу взяла себя в руки.       — Полагаю, что они вводили нам что-то, из-за чего мы отключались. Так им было проще нас сюда перевезти… Давай, надо познакомиться с остальными.       Лидии в самом деле было четырнадцать, а Лу — семнадцать. Так получилось, что Мэйд среди них оказалась самой старшей. На кроватях недалеко сидели три девочки и четыре парня. Али тоже была из Сумеру, два мальчика — Цзин Си и Лу Вэн — из Ли Юэ, еще один — Гэри — из Натлана. Им в основном было от двенадцати до четырнадцати лет, но вот Патриции и Судзуки было десять и одиннадцать. Первая тоже была из Фонтейна, а родители второй были из Инадзумы, хотя смогли сбежать в Ли Юэ еще до её рождения. Еще один молчаливый парень — Харпер — оказался из Сумеру. И всех их связывало то, что дети являлись обладателями Глаз Бога, которые получили совсем недавно, и что все они оказались здесь.       Патриция боялась больше всех. Несмотря на то, что каждый ребенок буквально трясся от страха, вжимаясь в кровати и друг к другу, в её взгляде читался дичайший ужас, а глаза были красными от слез, течь которые уже просто не могли.       Их всех буквально вырвали из жизней, украли у семей, забрали единственное, что могло их защитить в этой ситуации, оставив ни с чем, и Мэйд уже не обращала внимание на головную боль — все мысли заполнены лишь вопросом: что им нужно? Вопросом и страхом, который они с Лу старались не показывать, понимая, что самые старшие здесь — и если они поддадутся панике, то это будет конец.       — У тебя есть идеи, что им нужно от нас? — Остлер посмотрела на парня.       — Понятия не имею, — он покачал головой. — Боюсь, они нас и как рабов могут продать…       Мэйд сжалась. Но не от этой мысли. Что-то внутри подсказывало, что все может быть куда страшнее, чем они могут представить.       — Расскажите, какие у вас Глаза Бога? — вдруг произнесла Мэйд, привлекая к себе внимание. Их надо было отвлечь. В таком состоянии они далеко не уедут, и пока никто не приходит в эту почти не освещенную комнату с одной дверью, ведущей в туалет, Остлер старалась как-то увлечь их внимание, чтобы немного расслабить. — У меня вот Крио. Я проходила лабиринт в Ли Юэ и Архонты послали мне благословение, которое я ждала почти восемь лет. У меня есть друг, который в десять лет Глаз Бога получил, и я ужасно ему завидовала.       Возможно, тема была не лучшей для разговора, но Лидия вдруг оказалась первой, делясь историей, как совсем недавно обнаружила, что способна управлять электричеством. Медленно и неуверенно начали рассказывать и остальные, казалось бы даже начали отвлекаться от своего положения. Лу старался как-то разбавлять атмосферу, шутя, и получалось у него это хорошо. Парень и вправду был очень веселым, но Мэйд видела, как он сам старается не поддаваться панике. Их разговор длился около часа, когда в тяжелой двери, казалось бы, без замка, раздался характерный звук ключа, вставляемого в скважину.       Остлер с Лу встали, подходя к дверям ближе, загораживая собой остальных, и Лидия присоединилась к ним.       Яркий свет ослепил глаза, заставляя скривиться и согнуться от неожиданности, потеряв бдительность. Мэйд почувствовала на своей руке крепкую и грубую хватку, руки заломали за спину, и стоило свету пропасть, а зрению вернуться, сквозь рябящие картинки она видела, как каждого из них схватили точно так же, вводя что-то в шею.       — Не трогайте их, твари! — Остлер старалась вырваться, но сил не было. Её грубо дернули, и она ощутила холодок в области шеи, а последнее, что услышала перед потерей сознания, было:       — Несите их на нумерацию.       Остлер быстро, но, несмотря на это, весьма разборчиво, выводила буквы на бумаге, глядя то на зашифрованные записи, то на лист перед собой. Потом откладывала, переходя к переводу следующего. Дилюк стоял слева у стены, внимательно и максимально детально изучая каждый элемент на ней, чуть сведя брови. Его сюртук лежал где-то на кровати девушки, как и верхняя одежда самой Мэйд. Она крепко сжимала перо, подперев лоб второй рукой, и свела брови. Солнце взошло не так давно, и, несмотря на это, главная работа была только впереди — расшифровать, о чем именно ведется речь в записях.       — Тебе не нужно в таверну? — не отрываясь от дел, задает вопрос девушка. — Я думала, у владельца винокурни много работы.       — Сейчас это дело важнее, — отозвался мужчина, повернув голову. — Мои люди смогут какое-то время справиться без меня, а потом я распоряжусь, что им делать в дальнейшем. Предполагаю, это все может затянуться.       Остлер остановилась на секунду, осторожно спрашивая:       — Ты… намерен мне помогать?       Вопрос застал его врасплох. Казалось, это ясно, как свет. Неужели она в самом деле думала, что после всего, что Дилюк узнал, он сможет так просто оставить девушку на произвол судьбы?       — Ты думаешь, что я могу остаться в стороне после всего того, что ты мне рассказала? — почему-то эта фраза не вызвала у неё улыбку. Мэйд, пусть и понимала неизбежность, не хотела до последнего вмешивать своих друзей в это, осознавая не только риск, но и последствия. Она чувствовала вину за… за что, не была уверена. Но чувствовала, ведь сейчас дороги назад нет. — Мэйд?       — Прости, — и звучало это не как извинения за то, что впутала его в это. Она словно просила прощение за… себя? Это была ужасная дилемма — в конце концов, вдруг, не вмешайся она тогда в это, сейчас все было бы иначе. Но она ненавидела себя за эту мысль, ведь сейчас одна идея жизни без знания того, что творят Фатуи, приводят в ужас. Даже больший, чем сейчас. Она жила в мире, где все было так сказочно, что эгоистично хотела вернуться туда, забыться и остаться в нем, но для Патриции и остальных это бы ничего не изменило. Мэйд шумно откинулась на спинку стула, пряча лицо в ладонях. Какая же она эгоистка. Их уже не вернуть, и сейчас она может это остановить, так как Остлер вообще может думать о жизни в той безмятежности? Разве, ей было бы легче?       — Тебе стоит отдохнуть, — через несколько секунд услышала девушка. Дилюк стоял рядом, отвлекшись от изучения стены. — Тебя явно переполняют эмоции, и поспать сейчас — единственный верный вариант.       — Слишком много, что надо…       — Нет, — перебил её мужчина. — Давай так: ты ляжешь спать хотя бы на несколько часов, до одиннадцати, — он посмотрел на стрелки на стене, что приближались к цифре шесть. — За это время я схожу в таверну и съезжу на Винокурню и возьму все то, что у меня есть на Фатуи. Как приду — разбужу тебя, и мы продолжим, на чистую голову.       — Меня гонишь спать, а сам не думаешь? — она чуть приподняла уголки губ, убирая с лица руки.       — Твое состояние меня сейчас беспокоит больше, — Остлер хмыкнула. По факту, у него за эти сутки было куда больше эмоциональных потрясений, чем неё.       И все же под его пристальным взглядом девушка сдалась.       — До десяти.       — Половины одиннадцатого, — доторговался Рагнвиндр, беря с кровати сюртук и засовывая руки в рукава. Потом вернулся к девушке, вглядываясь в её аккуратный почерк, прочитав некоторые строки. Написанное казалось какой-то бессмыслицей, но для его подруги это, казалось, имело значение.       — Ладно, — она кивнула. Дилюк опустил взгляд на плечи девушки, стоило ей потянуться от долгого нахождения в одной позе, и заметил с одной стороны над лопаткой еще один шрам, отличавшийся от всех. Цифра три была очень четкой, выделяясь на фоне остальных отметин на коже. И пусть на секунду возникло терзающее желание прикоснуться, он сразу себя одернул — уж чего он себе не позволил бы, так это врываться так в её личное пространство. Но после всего рассказа, логичное заключение пришло в голову — это был её номер.       Рагнвиндр оказался у двери, развернувшись.       — Я закрою, — девушка подошла к нему, открывая замок, и пропуская Дилюка в коридор. Он как-то смиряюще-обеспокоенно взглянул на нее, и Мэйд вздохнула. — Я лягу поспать.       — Хорошо, — он доверительно кивнул, делая шаг назад. И когда Мэйд почти прикрыла дверь, остановился. — Спасибо, что доверилась мне. Я понимаю, что тебе было нелегко.       — Рано или поздно, это бы произошло, — она чуть усмехнулась.       — Надеюсь, ты не жалеешь об этом? — она не была пока уверена. Слишком много мыслей было в голове, ведь понимать, что ты можешь кому-то довериться не есть сделать это. И, будь это сполна так, она бы рассказала всё. Конечно, детали ей придется объяснять по ходу, но каких-то ей хотелось бы избежать совсем.       — Думаю, что нет, — качает головой. — Спасибо, что не относишься ко мне… с жалостью.       Она ведь этого точно не заслуживает.       А Дилюк… скорее, был опустошен. После всего того, что она рассказала, понимал, почему она не хотела это делать. Злился, что, быть может, надавил на неё. И злости в нем было очень много: целиком и полностью она была направлена на Фатуи, на то, что это все происходит и происходило, и за то, что они сделали с еще одним дорогим ему человеком. Но жалость… Это не то, что он испытывал к Мэйд. Что-то близкое, но не то. Сожаление. Он ведь всегда её спасал, несмотря на их отношения. Всегда давал ей укрытие и помогал, когда это было нужно, даже когда она не просила. Сейчас ему казалось, что спасением для Мэйд будет прощение самой себя, хотя он не понимал, за что. Чтобы она смогла сполна принять его помощь… Пожалуй, он снова, как тогда, хотел спасти её, но понимал, что так просто, как в детстве, это сделать не получится.       — Может, хочешь чего-то? — задал он вопрос. — Из еды, я имею в виду. Ты ничего не ела с ночи.       Её взгляд на мгновение изменился. Глаза сверкнули, то ли разочарованно, то ли смиренно.       Все-таки, он её жалеет.       — Возьми в «Хорошем охотнике» что-нибудь на твой выбор, — негромко сказала девушка, поджимая губы. Дилюк кивнул, отступая назад, и спустился по лестнице. Остлер, проводив его взглядом, прикрыла дверь, прикасаясь лбом к деревянной поверхности.       Лучше ли эта жалость, чем ненависть и презрение?       Хотя было огромное желание ослушаться его просьбы и продолжить расшифровку, Мэйд покачала головой. Все же, сейчас и впрямь стоило хотя бы постараться немного отдохнуть. Она убрала одежду с кровати, залезая под прохладное одеяло, и уставилась в потолок, сложив руки на груди. Внутри что-то крепко сдавливало сердце, а неприятное чувство закрадывалось, казалось, с самых пяток, медленно наполняя все тело.       Выбрось это из головы! Ты стала слишком нервозной, Мэйд. Не всегда во всем есть подвох, не всегда нужно быть настороже. Единственное, что сейчас от тебя требуется — поспать несколько часов, чтобы нормально функционировать.       И она уснула, почти сразу. Смогла на мгновение отпустить ту тяжесть, и Мэйд сразу провалилась в сон, на удивление очень теплый и крепкий, какого не было давно. Дилюку же и в самом деле хватило тех часов, что она спала, чтобы зайти в таверну и быстро съездить на винокурню, предупредив Эрнеста и Эльзера о своем возможном отсутствии, доверительно передавая им полномочия, пока его не будет. Рагнвиндр недолго находился в кабинете, собирая некоторые дневники с его же записями, все то, что сам украл у Фатуи, и в половину девятого выехал в сторону Мондштадта. Мужчина подмечал, что у него в голове давно не было так много разных мыслей — буквально за неделю возвратившаяся Мэйд словно внесла в жизнь столько… хаоса? Не только в событиях, но и в эмоциях. Подобную сумбурность Дилюк в самом деле очень не любил, стараясь привести все в порядок, как только подобное происходит. А здесь все сложнее, и вряд ли у него что-то получится контролировать в данной ситуации. Скорее, контролировать будут его.       Губы чуть дрогнули от этой мысли. Ну уж нет, он этим её манипуляциям не поддастся, не сейчас уж точно. Контролировать свои эмоции он сейчас явно способен больше, чем в подростковом возрасте.       С другой стороны — в голове проскочила разъедающая мысль — он бы многое сейчас отдал, чтобы вернуть ту девушку, что не следила за языком, своим поведением и чувствами. Даже не так… Просто, чтобы узнать, там ли она еще.       — Мастер Дилюк, — у входа в дом его окликнул усатый мужчина — хозяин здания. — Чем я могу вам помочь?       А, ну да… Он же не знает, что Рагнвиндр тоже живет здесь.       — Вы, случайно, не к Мэйд? — он оторвался от разделки мяса, упирая руки в бока. Мужчина кивнул. — Тогда, все понятно! Она ушла минут двадцать назад, сказала, что к ней придут, но не думал, что это будете вы, — он потянул ус с одной стороны.       — Попросила передать, что пошла к… эм, алхимику, вроде как?       Дилюк шумно вздохнул. То, что она спала — он был уверен, но гоняться сейчас за ней по городу не очень входило в его планы. Будет он это делать? Конечно. Он мог бы, конечно, просто подождать её наверху, но раз уж хозяин здания понятия не имеет, кто еще снимает у него комнату, слова «я просто подожду её наверху» могут звучать весьма неподобающе для такой личности, как Рагнвиндр.       — Понял вас, спасибо, — он устало кивнул, направившись по городу в сторону дома Альбедо. Вчера Остлер особо не углублялась в детали, но упоминала, что просила помощи у Альбедо.       Выходит, ему она рассказала все раньше? Дилюк еле заметно хмыкнул.       У дверей дома Альбедо мужчина оказался минут через двадцать. Глухо постучав, он переминался с ноги на ногу, простоял несколько секунд, как на пороге оказалась… Кли.       Девочка в мгновение изменилась в лице, чуть нахмурившись, и отошла от дверей, возвращаясь на кухню.       — Братец Альбедо, там взрослый ворчун! — Дилюк отлично слышал её слова. Глаз чуть дернулся, и Рагнвиндр прошел внутрь, опуская глаза на пол. Ботинки Мэйд стояли на пороге, так что он тоже разулся, повесив сюртук на крючок… Рядом с верхней одеждой Мэйд.       — Кли, не стоит так разговаривать с гостями, — голос алхимика не звучал поучающе, скорее как-то обреченно.       Рагнвиндр зашел на кухню, и три пары глаз уставились на него. Кли, мирно продолжающая жевать завтрак, болтая ногами, что не достают до пола. Недалеко от обеденного стола, рядом с небольшой тумбочкой, сидела на табуретке Мэйд, придерживая вату на сгибе руки. За ней стоял Альбедо, с какими-то инструментами в руках, и, встретившись взглядом с Дилюком, приподнял уголки губ.       — Извини за Кли, проходи, — он кивнул на диван, а потом вновь опустил взгляд на плечи Мэйд, принявшись за работу. На тумбочке, помимо нескольких пробирок с кровью, стояло еще несколько стеклянных баночек с какими-то растворами и порошками, а в руках были пинцет с ваткой и маленькая стеклянная баночка с каким-то раствором, который он медленно нанёс на шрам на руке девушки. Он не планировал много болтать. Мэйд особо не вдавалась в подробности, лишь сказала, что что-то рассказала Дилюку, но о потере памяти — нет, так что лучше об этом не зарекаться.       — Я думала, ты подождешь меня в комнате, — Остлер похлопала глазами, чуть шикнув от прикосновения жгучей мази. Алхимик извинился и что-то быстро зачеркнул у себя в блокноте.       — Хозяин комнаты явно не то надумает, если я вдруг изъявлю желание подняться к тебе без твоего ведома.       — Ты прав, — она боязливо кивнула, следя взглядом за мужчиной, садящимся на диван. Мэйд прикусила губу, опуская взгляд на свои руки.       — А откуда у тебя все эти шрамы? — вдруг раздалось сбоку. Остлер и не заметила, как Кли подошла к ней, разглядывая плечи девушки.       — Ну-у, — девушка загадочно протянула, — я путешествовала и дралась с разными монстрами.       — Ого! А с какими? — она вдруг расширила глаза, садясь на придиванный столик напротив девушки. Мэйд на несколько секунд задумалась.       — Ну, у некоторых были длинные острые когти, — она подняла одну руку, сжимая пальцы на манеру кота, как бы демонстрируя ногти, — а у кого-то — зубы.       — А что братец Альбедо делает? — заинтересованно продолжала сыпать вопросами Кли.       — Он просто проверяет мое здоровье после путешествия, — девушка приподняла уголки губ, — я подкинула ему работенку, посмотрим, справится ли он, — она заговорчески подмигнула Кли, и девочка расплылась в улыбке.       Малышка вдруг наклонилась к Мэйд, подзывая её рукой, словно желая рассказать секрет. Остлер наклонилась, игнорируя недовольство Альбедо, который только и повторял, чтобы девушка не дергалась.       — А что он тут делает? — прикрыла рот ладошкой и прошептала девочка, второй рукой незаметно тыкая на Дилюка. Рагнвиндр все равно слышал, хоть и делал вид, что нет, скрестив руки на грудной клетке.       Мэйд подняла одну руку, также прикрывая сбоку рот.       — Он мой помощник, — она подмигнула. — Помогает мне, а я слежу, чтобы он не наделал глупостей.       — Какие-то хмурые у тебя друзья, — продолжала перешептываться Кли. Альбедо за спиной Мэйд прыснул. — Чтобы было веселее, надо было в помощники братишку Кэйю брать.       — Мы с ним тоже дружим, — задумчиво протянула Остлер.       — А что должен делать твой помощник? Ты кажешься более крутой, чем этот ворчун, — Мэйд не смогла сдержать улыбки.       — Помогать мне разбирать разные старые записи людей и искать моих друзей, — Альбедо отошел от Остлер, закрывая все пробирки, и начал поочередно расставлять их по разным полкам. Мэйд на секунду задумалась, вспомнив слова алхимика, что о просьбе ей самой стоит попросить Кли. И пусть они уже познакомились, Остлер хотела больше с ней сдружиться. — Может, ты хочешь сегодня побыть моим помощником?       Дилюк не сдержался и как-то возмущенно вскинул брови, ровно до того момента, пока не вспомнил слова Мэйд о том, что она собирается «разнести» экспериментальный центр Дотторе. Да уж, не позволяет отвлечься себе ни на день.       — Кли очень хочет! — воодушевленно хлопнула в ладоши девочка, глядя за спину Мэйд. — Братец Альбедо, Кли может сегодня погулять с Мэйд?       — Конечно, — он кивнул, — только сперва иди постель застели и умойся.       — Кли мигом! — она спрыгнула со столика и через несколько секунд скрылась за дверьми ванной. Мэйд расплылась в улыбке, разгибая руку и убирая окровавленную ватку.       — Она не помешает? — алхимик обошел девушку, кидая взгляд на них с Дилюком.       — Ты сам сказал, что лучше мне лично попросить её, — Остлер быстро сходила в прихожую, надевая на руки куртку и поправляя воротник майки. Альбедо собирался было что-то еще сказать, но коротко глянул на Рагнвиндра, остановившись. — Ты можешь говорить при нем, я ему многое рассказала.       — Ладно, — парень кивнул. — Думаю, что маскирующее средство я смогу закончить завтра, но время его действия будет ограничено несколькими часами, пока оно не впитается в кожу. Я стараюсь сделать консистенцию более плотной, — он задумался. — А насчет того зелья не могу ничего точного сказать пока что… Я смогу сказать точнее после того, как изучу твою кровь, — Остлер кивнула, поправляя волосы. — Но у меня уже много вопросов к той субстанции, так что потом тебе допроса не избежать.       — Понимаю, — девушки кивнула. — Спасибо за помощь.       — Не стоит, — он вдруг покачал головой. — На самом деле, если мне удастся разобрать состав и влияние жидкости, это будет большая плата за мою помощь. Этот эксперимент теперь не только тебе, но и мне нужен, так что прорвемся, — он улыбнулся, переведя взгляд на Дилюка. Он явно не до конца понимал, о чем они разговаривают, и это не могло не раздражать. Хотя, алхимик не выглядел как очень осведомленный человек, так что Рагнвиндр предположил, что Альбедо почти ничего не знает, за исключением каких-то экспериментальных аспектов.       — Кли готова! — девочка выбежала из ванной, хватая с пола рюкзак и поправляя его на плечах.       Дилюк взглянул на Остлер, губы которой расплылись в улыбке, а глаза словно чуть-чуть засветились.       — Тогда, Кли сегодня становится моим главным помощником в расследовании! — девушка присела перед ней, протягивая ладонь для рукопожатия. Девочка деловито покосилась на Дилюка, задирая нос, и пожала ладонь в перчатке. — Приведу её к вечеру, — она обратилась к Альбедо, и тот кивнул, поднося к лицу чашку с чаем, делая глоток. Мэйд встала с корточек, не отпуская руку малышки, и кивнула Дилюку. — Ты пойдешь?       Не думал он, что сегодня будет нянчиться с Кли, но тут уже было дело не только в ней. Оставлять Мэйд мужчина не собирался, так что кивнул, вставая с дивана. Мэйд обулась, на прощание махнула рукой Альбедо, и, дождавшись, пока соберется Рагнвиндр, вышла из дома.       Алхимик отставил чашку, нахмурившись. Потом подошел к шкафу, доставая колбу с густоватой, как кровь, жидкостью, опустевшей где-то на четверть. Это явно было что-то, непохожее на ранее им изучаемые вещества, и это даже немного пугало. В особенности состав. Даже холодок пробежался по телу. Одни только дурман и аконит, пусть и в небольшом количестве в составе, давали понять, какую боль вызывает малейшее введение этого раствора. А если Остлер говорила, что их вводили несколько штук и не один раз в неделю… Альбедо тяжело вздохнул. Теперь это дело принципа — выяснить природу оставшихся составляющих и, узнав побочные эффекты у Мэйд подробнее, изготовить что-то, что вылечит симптомы.       На выходе из дома Альбедо, Дилюк протянул Остлер бумажный пакет и несколькими куриными шашлычками, которые хоть до этого и остыли, были любезно подогреты снова. Остлер хлопнула глазами и ощутила сильный голод.       — Мне стоило тебя дождаться, да? — девушка склонила голову, принимая еду. — Я проснулась и вспомнила, что Альбедо должен скоро вернуться на Хребет, а я не сдала кровь.       — Все нормально, — он качнул головой. — Я лишь удивлен, что ты готова потратить день на это, хотя говорила, что времени осталось не много.       Остлер покосила на Кли, которая чуть пробежала вперед, остановилась и заглянула в рюкзак.       — Причин больше, чем ты можешь себе представить, — она прикусила губу. — Мне нужна её помощь, к тому же, я хочу убедиться, что она в силах за себя постоять, чуть что… — она не хотела признавать, но стоило увидеть Кли — в голове сразу всплыл образ Патриции. Они, если так подумать, были почти одного возраста. И до боли похожи. — К тому же…       — Мэйд, какой план? Что должен делать твой помощник?! — малышка её перебила, привлекая к себе внимание. Остлер приподняла уголки губ, повернувшись к девочке.       — Для начала, нам нужно выяснить, какие подсказки оставили мне друзья, чтобы я их смогла спасти, — девушка огляделась, беря Кли за руку. На улице было много людей — в конце концов, сегодня воскресенье, так что, чтобы не потерять девочку, Остлер крепко сжала её ладошку.       Остлер на ходу придумывала своего рода квест, чтобы увлечь Кли. Пусть ранее она была настроена на работу сегодня, девочка как-то вмиг заразила её своим авантюрным настроением. Она уже собиралась отправить сегодня Дилюка по своим делам, чтобы не занимать его время, когда поняла, что в этот раз так-то не обойдется без его помощи. Остлер присела на лавочку, доставая из своей сумки непереведенные записи Фатуи, и начала читать их вслух.       «После посланного божеством с севера подарка, на востоке расцвел цветок, прячущийся в тени, объятый холодом. В холоде, божество севера возжелало часть вечно согревающего камня, и не позволила божеству запада навещать её без подарка».       Дилюк свел брови, было не понятно, действительно ли это было написано там, но Мэйд чуть приподняла уголки губ, глядя на Кли.       — Как думаешь, что это значит?       И пока она думала, левой рукой Мэйд написала на пустой бумажке несколько строк, сворачивая её в трубочку. К счастью, Рагнвиндр стоял рядом по эту руку, так что она незаметно всучила ему бумажку, ухмыляясь. Он свел брови.       — Кли не знает!       — Давай подумаем… Цветок в тени, объятый холодом… Может, это туманный цветок? — Мэйд заговорчески улыбнулась. — Я думаю, где-то на востоке от Мондштадта нам нужно поискать его, и там будет следующая подсказка, — девушка глянула на Дилюка, который шумно выдохнул и, приподняв уголки губ, еле заметно кивнул. Теперь понятно.       — Точно! Кли видела несколько туманных цветов под мостом!       — Тогда, давай сходим и проверим? — девушка приподняла бровь, пряча записи в сумку. И когда Кли немного пробежала вперед, но достаточно близко, чтобы Мэйд не упускала её из виду, повернулась к мужчине. — Проходить с ней квест явно не было в планах, но что поделаешь, верно?       — Это в самом деле было там написано? — Дилюк шел рядом, думая, как бы подложить записку к туманным цветам, чтобы Кли не заметила, когда они придут.       — Да, — девушка кивнула. — Это то, что ты выкрал у Фатуи несколько лет назад. Думаю, они изучали Ущелье Спящего Дракона и хотели добыть часть его сердца, — девушка скрестила руки на грудной клетке, — непонятно только, получилось это или нет. Среди всех записей я не смогла найти следующей.       — Я принес остальные, которые… Украл в другие разы, — девушка покосилась на мужчину, потом устало вздохнула, но усмехнулась.       — Ладно, с этим разберемся позже.       Несколько часов Мэйд, Кли и Дилюк ходили по окрестностям Мондштадта, иногда возвращаясь в город, по наводкам «друзей» Остлер. Дилюк то и дело незаметно подкладывал записки, сделанные Мэйд, а малышка тихо возмущалась, что Ранвиндр ничем им не помогает и просто ходит хвостиком. На последнюю записку Мэйд договорилась с Дилюком — они отнесут её в «Долю Ангелов», где окажется, что «друзья» Остлер отправились в путешествие и напоследок решили угостить их чем-нибудь в таверне. Тем более, уже начинало вечереть, так что девушка посчитала весьма разумным заканчивать их небольшое путешествие и возвращать девочку домой.       Дилюк, хоть провел день весьма странно для него, был… доволен? Странно, но он видел ту самую Мэйд, которую знал пять лет назад. Она чаще улыбалась, даже смеялась, казалось, что дышала свободнее рядом с Кли, возвращаясь к себе прежней. Открыв дверь перед ними, Дилюк пропустил двоих в таверну, но быстро их нагнал, подойдя к Чарльзу, отдал ему бумажку и сказал ждать. Кли устало залезла на барный стул, вздыхая. Стоило прочитать последнее послание, в котором «друзья» обещали привезти из своего путешествия небольшие подарки для Мэйд и её помощника, как девочка вдруг оживилась, а когда позволили заказать любой напиток, усталость у неё словно улетучилась. Диона научила девочку вкусным сочетаниям сиропов, так что Чарльз весьма недоверчиво мешал цветные жидкости, смешивая их со льдом и водой. Несмотря на это, Кли была более чем довольна напитком.       Пока малышка что-то увлеченно рассказывала, Остлер невольно кинула взгляд на стоящие в углу таверны инструменты. Сердце неприятно кольнуло.       — Сестренка Мэйд? — она дернулась. Пожалуй, это очень мило, что дети так её называют — казалось, признак доверия. Но от Кли это слышать было как-то… больно. — Ты умеешь играть?       Дилюк вдруг повернулся. Он перешел за барную стойку, сменив Чарльза и отправив его домой. В таверне было не много людей — все готовились к рабочей неделе, потому и закрыться сегодня можно было, чуть что, раньше. Вопрос Кли немного ввел и его в замешательство. Мэйд ему конкретно не рассказывала, но Рагнвиндр догадался, что девушка не поет из-за поврежденного горла.       Для Мэйд была и другая причина. Не столько физическая, сколько моральная — её песни и в заточении были одной из немногих радостных вещей для детей. Она им и колыбельные пела, особенно Патриции, которая любила засыпать вместе с девушкой.       — Да, умею, — сквозь боль ответила Остлер, кивая. Кли на неё похожа. У Тиши, как они коротко её называли, тоже был Пиро элемент, она тоже была болтушкой и самым светлым ребенком из всех ей знакомых. — Хочешь, научу?       — Кли очень хочет! — радостно хлопнула она в ладошки.       — Можно? — Мэйд повернулась к Дилюку, и тот чуть осторожно кивнул. Кли спрыгнула с места, подбегая к стоящей гитаре и нескольким бубнам, и взяла один в руки, начав греметь на всю таверну. Мэйд рассмеялась, передвигая два стула ближе к инструментам. — Давай лучше попробуем с гитарой, ладно?       — Хорошо!       Остлер взяла в руки инструмент и аккуратно сняла перчатки, приходясь пальцами по струнам. Потом провела рукой по всем, чуть скривившись. Начала подкручивать каждую, настраивая, и закончив через несколько минут, положила инструмент на колени Кли, кладя её руки на гриф.       — Так, смотри, — девушка показала, какие струны нужно зажимать. — Это аккорд. Попробуй и сравни, как звучит гитара, когда ты зажимаешь, а когда нет.       Кли послушно кивнула, старательно изгибая пальчики, и аккуратно провела по струнам, изучая звук. Он и правду отличался, и девочка постаралась несколько раз ставить пальцы и убирать, чтобы запомнить правильно расположение.       — Это сложно, — она вздохнула. — У Кли пальцы не такие длинные, как у Мэйд, — хмыкнула девочка. — И это больно.       — Сперва всегда больно, — Остлер взяла гитару из рук девочки. — Но со временем подушечки грубеют, и зажимать не так сложно. Вот.       И она несколько раз провела по струнам, меняя аккорды один за одним. Хоть и давно не играла, пальцы помнили расположение почти идеально. Кли воодушевленно ахнула.       — А сыграешь что-нибудь? Ты ведь знаешь песни?       Остлер на мгновение замерла. Почувствовала, как горло обжигает шрам, спрятанный за воротником. Дилюк слышал их разговор, и не мог отвести взгляд от них двоих. Честно говоря, он был в любой момент готов подыграть Остлер, сказать, что инструмент лучше не трогать, или что в таверне петь нельзя — ей стоило лишь посмотреть на него, он бы понял просьбу о помощи. Но Остлер не поднимала глаз, прикусив губу, и пусть в таверне не было идеальной тишины, музыка вмиг заставила замолкнуть всех, кто говорил ранее.       И Рагнвиндр теперь точно не смог бы отвести взгляд. Её голос, который она уже не так контролировала, как пять лет назад, не такой звонкий и мелодичный, окутал помещение. Он был ниже, а высокие ноты тянуть было тяжело, но даже так звучал не менее прекрасно. И если в прошлом под её пение любили танцевать и веселиться, сейчас хотелось лишь вслушиваться в каждую ноту, каждое слово, пронизывающее тело, закрадывающееся в самую душу. Пальцы ловко перебирали струны, и вылетала негромкая музыка, чтобы не перекрывать голос.       Рагнвиндр опустил на барную стойку стакан.       — Я сейчас помру, — Мэйд протяжно застонала, плюхаясь на стул. Таверна закрывалась через пять минут, но девушка только пришла, зная, что Дилюк будет здесь еще где-то полчаса, протирая стаканы и убирая стулья.       — Вернулась с задания? — он не отрывался от своего дела, коротко кинув на неё взгляд. Поставив на стойку стакан, достал из ящика недалеко бутылку с лимонадом и налил, протягивая девушке. Она благодарно улыбнулась, делая несколько глотков.       — Я прям ног не чувствую, — хмыкнула Мэйд. — Больше не стану ходить со случайными командами! Это какой-то ужас, — девушка откинулась на спинку стула, запрокидывая голову, как заметила в том месте, где выступает обычно… новые инструменты? — Ого! Это что?       — Отец решил обновить, — парень пожал плечами. — Сказал, что ты уже как два года тут выступаешь, нужно что-то, что звучит лучше.       — Я твоего отца заообнимаю при встрече, так ему и передай! — Девушка подорвалась с места, подбегая к инструменту. — Божечки, как она блестит! Совсем новая! — казалось, она сейчас заплачет от счастья. Подвинула стул, села и поставила гитару на ноги, подняв голову на Дилюка. — Ты не против, если я немно-о-ожко поиграю?       Рагнвиндр чуть отвернулся, пряча усмешку, которую не смог сдержать, а потом пожал плечами:       — Делай, что хочешь.       Остлер быстро прошлась по струнам, чуть подкручивая их, и ловко начала их перебирать, наслаждаясь чистым звуком, наполнившим пустую таверну. Она просто забывалась каждый раз, стоило взять инструмент в руки — переносилась в свой мир, такой чистый и безмятежный, в котором существовала только она сама. Не позволяла никому войти в него, поэтому даже когда играла и пела, не замечала людей вокруг. Потому сама не обратила внимания, как стала тихо мурлыкать слова под нос, но уже на втором куплете пела в полный голос. Новый инструмент чувствовался, как часть тела, и она пела негромко, почти нежно, аккуратно вытягивая высокие ноты, словно если из её губ вылетит что-то неправильно — гитара рассыплется в её руках, как и этот мир, что создавался вокруг нее.       Рагнвиндр не признавал… Нет, скорее никогда не говорил вслух, но его «увлечение» бармена в таверне спасала именно Остлер. Ему нравилось мешать напитки, но работал он тут не так часто — вид пьяных дебоширов отбивал любое желание. До того, как в таверне стабильно стала петь Остлер. Она и правду обладала способностью привлечь к себе внимание, что даже главные пьянчуги замолкали, успокаиваясь, чтобы послушать её голос. И парень невольно начинал улыбаться, когда слышал её голос. Нормальный человек устал бы частыми вечерами слушать одно и то же, но для Дилюка это было своеобразной отдушиной. Работалось проще, а на душе как-то легче становилось. И он вряд ли бы признал, но был рад, что тогда уговорил отца принять её на «подработку» в Долю Ангелов два года назад.       Песня закончилась, и тот возникший мирок постепенно начал таять, возвращая в реальность. Мэйд блаженно улыбнулась, проводя по гитаре руками.       — Она просто потрясающе звучит, — тихо произнесла девушка. — Я не буду отвлекать, если еще поиграю?       Парень несколько секунд выходил из ступора, а потом почувствовал, как щеки немного покраснели.       — Я закрывать таверну буду через полчаса…       — Значит, у меня целых полчаса? — она радостно улыбнулась, прикрывая глаза, и через мгновение мелодия снова разнеслась по таверне.       Все вокруг сидели тихо еще несколько секунд, когда тишину первым нарушил незнакомый мужчина — глухие хлопки. Потом еще, и еще, и хоть людей было немного, аплодисменты были не очень громкими, но чувств в них было намного больше. Остлер открыла глаза, выносясь из своего мира, вдруг ощутив, что ресницы мокрые.       — Это было так красиво, — заворожено протянула Кли, хлопая глазами. Остлер поспешно вытерла подступившие слезы, оглядывая своих слушателей, и улыбаясь.       — Спасибо, — она чуть смутилась. — Но мой голос далеко не такой, как раньше.       — Ты звучала, как луна, — вдруг произнесла девочка, вводя Мэйд в ступор. — Ну, знаешь, мне всегда казалось, что многие песни звучат как солнце — они такие громкие и яркие, под которые хочется танцевать, но на солнце не посмотришь — глаза болеть будут, а ты звучала, как луна, — девочка спрыгнула со стула. — На луну хочется смотреть в тишине, долго и внимательно. Под ней не хочется танцевать, а просто наслаждаться, понимаешь? — Кли завела ручки за спину, широко улыбаясь.       — С ума сойти, — Мэйд немного усмехнулась, — мне таких комплиментов никто не говорил. Ты и впрямь умная девочка, — она потрепала Кли по волосам. — Кстати, я хотела тебя кое о чем спросить…       — О чем?       — Помнишь, мои друзья отправились в путешествие? — девочка кивнула. — Я хочу скоро отправиться к ним, чтобы помочь. И я хотела попросить тебя об одной услуге.       — Кли слушает, — она кивнула, хлопая глазками.       — Мне нужно много-много-много бомб, — пакостливо улыбнулась Остлер. — Что, если на меня на пути будут нападать, или если моим друзьям потребуется помощь, я смогла их защитить. Маленьких вот таких, но о-о-очень много и о-о-очень сильных, — девушка соединила большой и указательный пальцы в кружочек, показывая размер.       — Кли это может! — деловито улыбнулась она. — А насколько много-много?       — Ну, я отправлюсь за друзьями где-то через месяц, так что чем больше ты сможешь сделать за это время, тем лучше! А я привезу тебе самый классный подарок из путешествия, который только смогу найти!       — Согласна! — радостно отозвалась Кли, протягивая Мэйд руку для рукопожатия.       — Только это должна быть наша тайна, — она поднесла палец к губам, второй рукой взяв ладошку девочки. — Никому ни слова! Только Альбедо знает, хорошо?       — Кли умеет хранить секреты!       Дилюк не сразу вернулся к протиранию стаканов, не сводя взгляд с Остлер и девочки. Он не понимал, почему Мэйд заплакала от песни, но эту мелодию он слышал впервые, и она словно была пропитана… надеждой. Кли верно подметила, что звучала Мэйд, как луна — она и стала такой. Раньше была солнцем, которое ослепляло собой любого, но не сейчас. Услышать её снова казалось таким волшебством, вернувшим его в прошлое. Рагнвиндр вдруг осознал, почему она так трепетно исполняет любые желания Кли, почему тогда, как рассказала Катерина, помогла Беннету — Остлер видела в них тех погибших детей. Она старалась сделать их как можно счастливее, понимая, что те, кого она пыталась защитить, это счастье потеряли. Поэтому она плакала — наверняка песня была написана для них. И обращена сейчас была к ним. Дилюк опустил взгляд с девушки на стаканы перед собой, пряча их за стойку. Дома ей было не так тяжело, но желание избавить Остлер от всей этой боли, что она несла в себе, усилилось в разы.       Кли уснула за барной стойкой через двадцать минут. Дилюк сразу закрыл таверну, взял малышку на руки и они с Остлер отнесли её к Альбедо. Они только перекинулись парой фраз, и потом сразу направились в сторону дома. На улице потемнело, более того — свет горел не везде, люди готовились к предстоящему рабочему дню. Мэйд медленно перебирала ногами, разглядывая каменную дорожку, но почему-то несознательно выбрала более длинный путь.       Остлер подняла глаза, глядя на улицу.       — Там ведь твой дом? — девушка кивнула, вспоминая последнюю встречу с отцом. — Не хочешь зайти?       — Не думаю, — она вздохнула, прикусив губу. — Он не будет рад меня видеть.       — Почему ты так решила? — Дилюк повернул к ней голову, и Мэйд остановилась в нескольких шагах позади.       Сейчас все казалось яснее, чем когда она вернулась неделю назад.       — Он ведь любил меня только потому, что меня любила мама. А она умерла. Не знаю, на что я рассчитывала, когда ожидала, что все будет идеально.       Рагнвиндр вдохнул.       — Даже твой отец, казалось, в детстве относился ко мне лучше, чем собственный.       А ведь это правда было так. Алекс мог показаться идеальным отцом, во всем поддерживающим дочь, любящим её всем сердцем… И Мэйд казалось, что все их разногласия остались позади, особенно сейчас, когда они потеряли жену и мать. Мэйд была готова, нет, она простила ему всё, что он делал в прошлом, стоило тогда её обнять. Даже раньше, когда он постоянно упрекал её и не показывал сильной отцовской любви, Остлер двигало одно сильное желание — заставить его ей гордиться. Чтобы он хвастал среди друзей, что Мэйд — его дочь.       Только вот почему-то подобную поддержку она получала лишь от матери, и то наедине — даже она не перечила Алексу.       — Не говори глупостей, — хмыкнул Алекс, отвлекаясь от газеты. — Ни о какой гильдии искателей приключений и речи идти не может.       — Но почему? — взъелась Остлер. — Я не раз говорила, что хочу туда вступить! Мам, скажи ему!       — Дорогой, может, это не такая плохая идея? — женщина поставила на стол две чашки.       Остлер старший всегда держал Мэйд в ежовых рукавицах. Единственное место, где он был более снисходителен к ней — конюшня. И был четко уверен, что его дочь имеет талант только к тому, чтобы работать с лошадьми. Это была… более стабильная профессия. Он знавал бардов, которые околачиваются по городу и поют за яблоки, так что любые беседы о певческой профессии сразу пресекались. А сейчас она придумала замену лучше — искатель приключений. Неужто ей не хватило историй с её дядей, который буквально обезумел от своих постоянных походов и скитаний?!       — Я все сказал, — он был непреклонен. Мать пожала плечами.       — А я и не спрашиваю, — вдруг через несколько секунд молчания, огрызнулась Мэйд. — Я сказала, что стану искателем приключений, а не просила разрешения.       — Как ты смеешь так разговаривать? — Алекс шумно опустил газету на стол.       — А как мне еще разговаривать с тобой, если ты не веришь в меня?       — Не верю? Я — твой отец, я лучше знаю, что для тебя будет лучше, — взъелся он. — Не смей приводить в пример Джинн, это другой уровень, до которого тебе никогда не дорасти. Ты — дочь конюха, а не магната или великого рыцаря. Для людей нашего уровня, в особенности для девушек, два выхода — удачно выйти замуж или унаследовать семейную профессию. Мой отец был конюхом, и его отец. Будь ты парнем, возможностей было бы больше! Но раз соизволила родиться девчонкой, будь добра не пререкаться с отцом и слушай тех, кто знает, что для тебя будет лучше! — его голос звучал грубо и осуждающе, и Остлер вновь почувствовала, как земля под ногами рушится. — Выбрось эти глупые идеи из головы, со своими «Глазами Бога», путешествиями и пением, повзрослей и взгляни на мир здраво.       — А я докажу тебе! Ты потом еще жалеть будешь о своих словах! — произносила девочка, срывая голос, а потом вынеслась из дома, громко хлопая дверью.       Они не были близки. Никогда. Он никогда не понимал и не принимал её, пожалуй, поэтому семью девушка нашла в друзьях и гильдии искателей приключений — это были люди, которые действительно в неё верили. И все же, все то, что она делала — все это было лишь для того, чтобы в неё поверил Алекс. Чтобы доказать ему…       — Не думаю, что он хочет меня видеть, — Остлер пожала плечами. — Он снова разочаровался во мне, стоило вернуться. Но я сейчас не намерена заострять на этом внимание. С этой проблемой я разберусь позже.       Девушка прикрыла глаза на мгновение, а потом потянулась, зашагав дальше. Дилюк смиренно пошел за ней, смотря в спину. До дома они дошли в молчании, и Остлер беззвучно открыла дверь, заходя в комнату. Скинула верхнюю одежду, потягиваясь. Рагнвиндр остался в дверях, и девушка чуть вопросительно вскинула брови.       — А-а-а, — понимающе протянула она, — Полуночный герой давно не выходил на улицы города. Ты прав, не стоит давать рыцарям расслабляться.       — Собираешься разбирать записи дальше? — девушка кивнула. — Возможно, я вернусь не поздно, так что смогу помочь.       — Давай этой ночью, если так и произойдет, ты сам пойдешь поспать? Кто-то обещал еще днем отдыхать, — она приподняла губы в улыбке.       — Кто же знал, что придется подкладывать записки под камни? — Рагнвиндр пожал плечами. Мэйд прыснула. Потом медленно кивнула.       — Может, этой ночью нам обоим стоит хорошо отдохнуть?       — Думаю, ты права, — Дилюк качнул головой, отступив на шаг, чтобы Остлер было удобнее закрыть дверь. — Я был рад снова услышать, как ты поешь. Рядом с Кли ты выглядела счастливой, — вдруг произнес Рагнвиндр, из-за чего по спине Мэйд пробежался холодок. Потом помолчал еще несколько секунд, и произнес то, о чем потом пожалел неоднократно: — Ты станешь прекрасной матерью в будущем.       Мэйд не задели эти слова. Пожалуй, даже после всего, что с ней случилось, она была бы рада это услышать. Но девушка сжала дверной проем ладонью, прикусив губу.       — Стала бы, — девушка кивнула, а потом вздохнула. — Но не стану.       — Я уверен, что ты со всем справишься, — мужчина покачал головой. — Рано или поздно, мы отпускаем прошлое, и ты сильная, ты тоже сможешь…       — Не в этом дело, — она его перебила. Голос звучал не грубо, скорее сломлено и безнадежно. Сердце колотилось, выпрыгивая из груди. Что ж такое… Мэйд точно не хотела это говорить, не вслух, не ему и не так. Но почему-то Дилюк оказывался раз за разом тем человеком, который всё узнает раньше остальных, и которому она и хочет, и не хочет это рассказывать. Девушка оперлась всем телом на дверной косяк, поджимая губы. — Сам понимаешь, женская физиология отличается от мужской, и есть в ней некоторые аспекты, которые могут регулярно вызывать проблемы, — девушка вздохнула. — Тем более для Фатуи. Лишние проблемы с гигиеной и…       Рагнвиндр почти возненавидел себя. На кой черт он это сказал, кто его вообще тянул за язык.       — В общем, детей у меня быть не может, — она подняла глаза и горько улыбнулась, пожимая плечами.       — Извини, — она впервые слышала, как дрожит его голос. — Я…       — Не нужно, ты ведь не знал, — девушка покачала головой, перебив его. В горле встал ком. — Все в порядке, я сейчас в последнюю очередь переживаю об этом. Смириться было время, так что не вини себя за этот вопрос, — Мэйд старалась максимально контролировать голос. — Рано или поздно, мне все пришлось бы рассказать. Так пусть хотя бы по частям, а не сразу, — Остлер вздохнула, отступая. — Не переживай из-за этого, ладно? — девушка начала прикрывать дверь. — Осторожнее там с правосудием, доброй ночи, — и захлопнула дверь, кусая до крови губы, чувствуя, как ком в горле перерастает в поток слез, который она вряд ли сможет остановить.       Но не могла она при нем заплакать. Не снова. Руки затряслись, как и все тело, потеряв опору, и девушка прижала руку ко рту, зажмурившись, сдерживая крик. Сползла на пол, стараясь привести дыхание в норму, но получалось плохо. И хуже всего было осознание, что больше у неё нет сил бороться со всеми теми эмоциями, что она подавляла последний год. Что сдерживала в себе, не позволяя ослабнуть хотя бы на мгновение, и просто ненавидела весь мир, что это обрушилось на неё. И продолжает падать, заваливая тем, чему она не в силах противостоять, как бы не показывала, что это не так. И разумно ли из раза в раз все это держать в себе, не позволяя никому даже приблизиться к тому, что у неё внутри. Ту ли правду хотел знать Рагнвиндр? Остлер сдавила горло руками.       Но с каждой правдой ему все больше и больше хотелось защитить, укрыть как можно подальше от проблем, от всего этого далеко не радужного мира, от тех людей, которые сделали это. Дилюк сжал кулаки. Их и людьми назвать было нельзя. Не город сейчас был важен, уж точно не настолько, насколько важна была она.       Рагнвиндр точно не слышал звук повернувшегося ключа, но, готов поклясться, слышит в этой тишине всхлипы и ощущает, даже через стену, насколько ей тяжело. И знает, что, быть может, вернувшейся Мэйд не нужны утешения, но сейчас там — та самая Остлер, которая была пять лет назад. Та самая, которая приходила к нему каждый раз после ссоры с отцом, голос которой успокаивал его, та, для которой он, в конце концов, готов был быть рядом, когда потребуется. И сейчас тоже должен был быть.       Мэйд не понимала, прошла минута, несколько секунд или больше, перед тем, как она ощутила горячие руки на своих плечах, которые в одно мгновение прижали её к не менее горячему телу. Настолько горячему из-за Глаза Бога, или из-за того, что на контрасте с её холодной кожей любое тело будет горячим, но оно будто обжигало, пробирало до костей таким теплом, которое ей нужно было.       О, Боги, как же она устала бороться с этим одна. Устала сражаться и подставлять себя, повторяя раз за разом, что так будет правильно. Сама не заметила, как вцепилась руками в сюртук мужчины, сжимая его слабо, но изо всех оставшихся сил, понимая, что их не хватит даже для того, чтобы встать с пола.       Но ей и не надо. Дилюк понимал, что единственное, что он должен и может сейчас — держать её так крепко, чтобы не дать провалиться в свои мысли полностью. Все, что он может сейчас, — гладить её по волосам, прижимая к себе голову, убеждая в том, что ей и не нужно вставать — если потребуется, он поднимет её и понесет. Хоть на край света, если это принесет ей исцеление.