Destination

《Слушай, это не твоя вина》 Фраза мелькала в жизни лейтенанта Колчека в разных оттенках. Горела огнём в груди, сваливалась на плечи дождём печали, грела теплом мягких ладоней поддержки. Но всегда задевала ту его глубоко засевшую чувственную часть, напоминая о прошлых ошибках. Заставляла рвать себя изнутри, метаться в поисках спасения. Закономерно повторял своим товарищам, в особенности Николасу, что это не та ужасающая его глубоко закравшимися мыслями правда, за которую принято порицать. Не тот случай, когда нужно признавать свою ничтожность себе во вред, позволять вине впиваться в тяжёлые и долгие вены. Всё возможно ещё исправить, перекроить, сделать себе и другим легче, лучше. Попытки сбежать самому и отогнать от последствий других. Как правильно, Колчек. 《Это наша работа》 Слова продолжали выходить из его лживого рта с вечно непоколебимым выражением лица, будто это его не задевало так же, как и самого Николаса. Будто его тоже не грызло это отвратительное ощущение не то что ничтожности, но полнейшего вредительского паразитирования на благах человечества. Такое ужасное и беспощадное, что, как хищник, трепало за горло раз за разом, но не перегрызало, чтобы заставить мучиться от нового кровоточащего укуса на зашрамленной коже. 《Никто не безгрешен》 Он скрывал порывы сорваться наконец, разъяснить всем, что у него тоже есть чувства, что любому человеку свойственно высказываться о стрессовой ситуации. Не молчать, не поддерживать других и забывать о своих проблемах. Не лживо прикрываться безразличием и своей воинской честью. Но по службе это не ценилось. 《Нельзя поддаваться》 Вдалбливая в голову заповеди морпехов, Колчек переправлял свои мозги, "чинил" механизмы, заставлял их работать в противоположную сторону. Каждую шестерёнку выпотрошил, перекроил металл ради призрачного спасения. Он считал это правильным. Жизнь жестока, ситуации бывают разные, это естественно. Не должно так задевать, выводить на чувства, рвать и метать внутренности, как оно это делает с ним прямо сейчас. Не должно заставлять искать путь, чтобы выйти из чувственного тупика; желать спасения от чего-то или кого-то, как делает это сейчас. 《Господи, храни Америку》 Слышит он из-за сотни сгорбленных спин солдат из различных подразделений, с различными судьбами, с различным наполнением. Смотрит на затылки с изогнутыми шрамами, проводит взглядом по угрюмым разрезам век и сведённым бровным линиям. Возбуждённые взоры, длинные ресницы, толстые линзы, тёмные круги под глазами, покусанные губы, сгорбленные и сломанные носы. Со временем всё это переплетается в абстрактные мазки краски на сером холсте. Дело не в том, что он не видит себя в этих утопающих людях; относится к ним, как следует относиться опытному вояке к неотёсанным умам "зелёных". Лейтенант не пытается выделиться своим прошлым опытом и честью. Всё совсем наоборот — на удивление он смешивается с другими блеклыми мазками, массой поломанных, но вошедших в общий организм. Правильно. Они так же бегут от прошлого, как и он. Где-то внутри он давал себе отчёт об этом, но старался прикрываться сведёнными бровями и прижатыми друг к другу веками. 《Ты всё тот же человек》 Нет, он не может так думать. Кто-то это говорит ему, но лейтенант не помнит, кто это. Может это было раньше, но время относительно. Он другой. Не тот, что раньше. Думает, действует, не прогибается под волю чувств. Не срывается, держится за край, но не срывается. Совершенно другой. Не пытается исправить ошибки прошлого, не смотрит назад, не оглядывается, всё правильно. Ради себя и остальных. Знает, что бесполезно, хоть и страдает от невозможности повернуть голову. Другой. Не пытается замолить всё ещё большим дерьмом — уже проходил через это —, не бежит от ситуации, не спотыкается о камни преткновения, о которые спотыкался раньше и тяжело разбивался. Но питается своим страхом в ожидании худшего. Нет, он не может. Мысли переплетаются. Снова это чувство, снова чувство безысходности, снова. Лейтенант, нет, Джейсон делает всё возможное, на что он способен сейчас физически, чтобы прекратить поток. Берётся за голову, сжимает пальцы, будто это помогло бы перекрыть бурные реки, поставить плотину между настоящим Джейсоном и лейтенантом Колчеком. Сгущает брови, сжимает глаза до яркого фейерверка. Получается лишь расслышать чёткое 《Тебе лучше не вставать》

***

Опять этот сон. Даже не сновидение, не определённые события, видимые его фантомными глазами где-то на задворках мозга, но привычные ему и ужасно едкие раздумья. Что ж, всё ещё хуже, чем он предполагал. Нагруженность ебучего ума переносится и в единственное место, где раньше он мог отдохнуть от всего дерьма. — Я сейчас. По истечению длительности предполагаемого отдыха он и забыл, что такое просыпаться посреди глубокого сна. Пора привыкать снова, раз уж его привлекли в более строгое и сложное задание. По правде говоря, он сам в это и влез. "Самоубийственная задача" — так он думал об этом, когда согласился с оживлённым монологом о её важности агента Кого-То-Там-Диас. Пускай все задания по-своему самоубийственны, но искать скрытое химическое оружие Саддама где-то на задворках цивилизации в условии военных действий — нечто по-особенному убийственное. Так он думал тогда. — Вы в очередной раз опаздываете. — замечает девушка, стреляя укоряющим взглядом на слегка озадаченного парня. — Если в следующий раз я увижу Вас в таком состоянии у себя в кабинете — не надейтесь произвести на меня впечатление в дальнейшем, лейтенант. — Так точно, — сдержанно кивнул солдат в сторону офицера ЦРУ. Джейсон не пытается перечить важно выглядящей женщине, которая яростно зыркала на мужчину всю свою лекцию об осторожности на полевых сражениях, важности координации и командной, слаженной работы. Знает, что не сможет пережить напор, когда станет жарко. Слишком слаб, чтобы продолжать держать себя в узде. Ещё один день в клетке пошёл бы на пользу мужчине, который только прибыл на задание, чтоб свыкнуться с мыслями заново. Сейчас, когда он воссоединился со своим званием в одно целое, он снова сможет зажить "привычно", "как раньше". Брат, коим он называл своего боевого товарища — Ника—, аккуратно тронулся локтём до предплечья лейтенанта, дабы привлечь внимание и сбавить напряжение поддерживающим хлопком век. Честно, это ничуть не сбавило уже негативное отношение к "Альфа-Суке" отряда, но хотя бы заставило разжать плечи. — Всё понятно? — для лейтенанта и каждого из его сердечных товарищей этот вопрос казался глупым и абсурдным, так как вся лекция повторялась в течение их службы сотни тысяч раз, поэтому они лишь лениво кивнули. — Не слышу! — Так точно! Офицер засобиралась по своим делам, взяв обложку с какими-то файлами и едва заметно кивнув высокому темнокожему мужчине на ходу. Джейсон давно заметил, что у его брата появились тёплые чувства к стервозной дамочке. Хоть он и считал это тупым и абсурдным (ну кому понравится такое отношение к тебе?), но не собирался лезть в проблемы других людей — своих хватает. Когда Ник наконец отвлёкся от уходящей фигуры женщины, он повернулся в сторону своего друга. — Слушай, не думай о ней плохо. Она делает свою работу, — он положил огромную ладонь на плечо мужчины, поддерживающе хлопая другой рукой того по груди. — По крайней мере, она хоть что-то для отряда делает. — Ну-ну, каблук, как тебе живётся под юбочкой нашей глубоко уважаемой дамы? — Джоуи незаметно подошёл к мужчинам, чтобы поучаствовать в интересном диалоге. — Нормально живётся, придурок, — обиженно вякнул тот. — Ник, я тебя понимаю, мне тоже лет в двенадцать сучки нравились, — подмигнул Колчек, когда темнокожий разочарованно сдвинул брови. — Не, я серьёзно, делай, что хочешь, чел. Мужчины неторопливо направились в сторону большой залы, где и проходили дни в подготовке к военным действиям: кто готовился морально, кто физически, а кто просто хорошо проводил своё время, не обращая внимания на внешнюю суету. Все соратники лейтенанта находили себе занятие по нраву. Джоуи любил послушать музыку из небольшого проигрывателя Мёрвина, пока тот тягал штангу вверх-вниз над собой. Эти двое всегда были неразлучны, постоянно подшучивая друг над другом, а как началось задание — ребята сдружились до гроба. Ник же всё время пропадал из поля зрения Колчека, как только начал сближаться с Рейчел или "Альфа-Сукой". Жаль, а ведь когда-то они с солдатом постоянно были вместе, иногда выпивая и рассуждая насчёт насущного. Кажется, что никто теперь не замечал хмурого лейтенанта, а ему это отчасти и нравилось. Быть может, если б не его убеждённые взгляды волка-одиночки, он сдружил бы весь отряд друг с другом да с собой, но, к сожалению или к счастью, ему это было чуждо и не нужно в данной ситуации. Колчек достал пачку из своего кармана, медленно вытаскивая из неё тонкую сигарету. 《Эта штука убьёт тебя》 Мужчина незаметно сплёвывает, услышав зов совести где-то в глубине своей души. Ублюдок, если б ты прислушивался хоть немного к себе... Поперхнувшись порцией дыма в лёгких, Джейсон, усмехнувшись, продолжает вдыхать убийственный яд. Да, может и был он против этого, но мелкая порция перед сложным заданием ведь никому ещё не вредила. Внезапно, выйдя из-за небольшого проёма, вырезанного в камне помещения, мужчина встретился глазами с проходящей мимо женщиной (видимо, одной из американских агентов), что спешила куда-то в противоположном направлении от лейтенанта. Заметив его кепку, она остановилась и с приподнятыми от некоторого удивления бровями направилась к нему. Тот же сразу торопливо выбросил сигарету на пол и затушил её своим ботинком. — Здравствуйте, лейтенант Колчек! — с запинкой поприветствовала она мужчину с кислой миной на лице. — К нам в часть направляется важный человек, создатель проекта по обнаружению объекта. Встретьте его на посадочной площадке через 20 минут. Джейсон быстро выдохнул, после чего на секунду закашлялся от оставшегося привкуса дыма в глотке и утвердительно кивнул взбаламученной женщине. Та отблагодарила за ответ сдержанной улыбкой и понеслась дальше по своим делам. Следя за удаляющимися женскими следами, парень выдохнул. Кажется, пришло время бросаться в бой, лейтенант.