Другая история

— Невиновен! Освободить в зале суда! — разнесся эхом по залу нервный голос министра, хотя даже это не могло заглушить шепотки, проносящиеся по рядам.       Весть о заключении Сириуса Блэка в Азкабан, одного из представителей древнейшего и некогда почитаемого рода, прогремела по магическому миру, как раскат грома. Сам факт того, что подобный приговор был вынесен, да еще и такому человеку, вызвал бурю эмоций и глубокое недоумение. Министр магии, пытаясь хоть как-то сгладить общественное мнение, неустанно твердил о компенсациях, возмещении морального ущерба и публичных извинениях. Однако слова его, казалось, теряли всякую силу, утопая в волне негодования и скорби.       В этот момент, когда официальные речи звучали как пустой звон, истинные чувства прорывались наружу, не подчиняясь никаким протоколам. Андромеда Тонкс, всегда обладавшая редким даром скрывать свои эмоции, словно статуэтка, которая не дрогнет от самого сильного ветра, в этот раз не справилась. Едва прозвучал вердикт, как она обмякла, потеряв опору, и, спрятав заплаканное лицо на плече своего супруга, отдалась безудержным слезам. Ее, в свою очередь, успокаивающе поглаживала по плечу Вальбурга Блэк — мать обвиненного, которая, забыв о своем обычном высокомерии, тоже не пыталась скрыть наворачивающиеся на глаза слезы. Только на этот раз это были слезы не горя, а, как ни парадоксально, глубокой, искренней радости.       Но был еще один человек, чья реакция, пожалуй, была самой неожиданной. За последние три года в обществе она успела прослыть «ледяной королевой», «бесчувственной стервой» — той, кто никогда не показывает своих слабостей, чье сердце, казалось, покрыто вечным льдом. И вот, в этот момент, когда сама несправедливость нависла над ее близким человеком, она наплевала на все светские условности.       Стоило прозвучать словам, как Марлин, под снисходительной, но полной тепла улыбкой свекрови, сорвалась с места. Она буквально влетела в объятия своего мужа, чьи руки как будто всегда были для нее самым надежным убежищем. Закрыв лицо на его груди, она плакала, и слезы текли по ее лицу одна за другой. Ей, этой некогда неприступной женщине, на мгновение показалось, что за прошедшие три года она успела забыть, насколько же он выше ее — не только ростом, но и силой духа, и способностью чувствовать. — Терпеть не могу, когда ты плачешь, — утыкаясь в ее светлую макушку, прошептал Блэк, не обращая внимание ни на кого. Сейчас в этом зале были только двое влюбленных людей, которые безумно соскучились друг по другу, а их любовь, после прошедшего испытания, казалось стала только крепче. — Как наша доченька? — Ждет тебя дома и безумно скучает, — также шепотом ответила леди Блэк, сильнее обнимая мужа. — Твоя мать обещала ей, что сегодня к ужину мы вернемся все вместе, а потом папа почитает ей сказку на ночь. — А Гарри? — обеспокоенно спросил Сириус, заглядывая в глаза жены и большими пальцами стирая катившиеся по ее щекам слезы. — Я не смогла, — покачала головой блондинка, стыдливо опустив взгляд. — Прости меня, любимый, но я не смогла — Над ним взял опеку Дамблдор, мы искали его все три года, но мы не знаем где он, — отозвалась подошедшая Меда, прижимаясь к брату. — Как же я скучала по тебе. — В обход завещания Джеймса и Лили? — нахмурился Сириус, обнимая сестру, но не выпуская руку любимой супруги. — Нет завещания, — вздохнула Марлин. — Пропало из всех сейфов, если бы было, мы бы не выбивали этот треклятый суд три чертовых года. Нас бы не разлучили, а наша дочка не засыпала каждую ночь в слезах, скучая по папе. — Ну все, милая, иди ко мне, — проговорил Блэк, вновь притягивая жену в свои объятия и целуя в висок. — Все закончилось, все позади, теперь я рядом и никуда не денусь, обещаю. — Надеюсь, ты ведь у нас с детства в неприятности попадать любишь, — раздался хриплый голос женщины, столь родной и так давно забытый. — Мама, — прошептал Бродяга, посмотрев на женщину, из глаз которой тоже давно текли слезы. — Прости меня сынок, я… — договорить Сириус ей не дал, также заключая ее в объятия. — Оба хороши, — прошептал он. — Забудем, нужно жить дальше.                   * * *Прошло 6 лет* * *       За шесть лет изменилось многое. Семья Блэк и Тонкс окончательно переехали во Францию в Блэк-Мэнор, который часто также называли в народе Черным замком. Адаре Блэк, единственной на данный момент дочери Сириуса и Марлин вот вот должно было исполниться 11 лет, и девочка активно готовилась перейти на первый курс во взрослой школе Шармбатон. Блэки вновь были самой богатой и влиятельной семьей уже во всем магическом мире, а Лина по праву считалась самой влиятельной женщиной, хоть ей и не особо все это нравилось.       Блэки и Тонкс часто посещали светские мероприятия во Франции и появлялись на публике полной семьей, но в Англию они почти не ездили. Вальбурга из года в год уговаривала племянницу поговорить с родителями и младшей сестрой, но та постоянно все откладывала на потом, боясь признаться даже самой себе, что просто боится этого разговора. Мать Сириуса помирилась с сыном и смогла установить с ним доверительные отношения. Женщина любила невестку как собственную дочь, проводила с ней много времени и помогала, чем могла. Особенно она души не чаяла в единственной внучке и очень печалилась, что сын с его женой больше не могут иметь детей из-за пыток, полученных Марлин в ходе войны.Беременность и роды Адары и так дались ей очень трудно, Сириусу даже говорили, чтобы он готовился выбирать, чью же жизнь в итоге будут спасать врачи, но, к счастью, все обошлось лишь двухнедельной комой у молодой леди Блэк.       Сам лорд Блэк на протяжении всех шести лет ни разу не бросил занятие по поиску своего крестника. Беседа с Альбусом через несколько недель после освобождения Блэка закончилась грандиозным скандалом, в ходе которого Бродяга чуть не убил директора Хогвартса, но, к сожалению, так и не узнал, где чокнутый долькоман спрятал сына его друзей. Сириус нанимал лучших детективов, тратил огромные деньги и испробовал все возможные заклинания, но все было безрезультатно.       В это время в его жизни вновь появился Ремус Люпин, старый друг, также отметившийся печатью страданий. Сириус, еще не потерявший надежду на восстановление утраченных связей, обратился к оборотню. Однако, встреча с Люпином лишь углубила его боль. Ремус, с его непоколебимой верностью Дамблдору, настаивал, что директор знает, где Гарри окажется в наибольшей безопасности. «Не ищи его, Сириус», — звучали слова, которые с каждым разом словно отрезали еще один кусочек его души.       Одна из таких бесед, наполненная взаимными упреками и невысказанной болью, стала последней каплей. Поругавшись так, что даже для любящего сердца Сириуса это стало невыносимым, он принял решение. Решение, которое разрывало его изнутри, но было, как ему казалось, единственно верным. Он прекратил общение с Ремусом. Слишком глубокой была пропасть между ними, слишком разной была их вера. Люпин остался верен Дамблдору, а Сириус — самому себе и своей семье. Их дороги разошлись, и в этот раз — навсегда.       Мадам Блэк была сильно обеспокоена всем этим, и однажды поделилась своим беспокойством с невесткой и племянницей, наблюдая как Дора и Адара вместе с подругами бегают по саду Черного замка. — Я боюсь, что мальчик мог погибнуть, — тяжело вздохнув, призналась Вальбурга. — Сириус ищет его уже не один год и не раз пробовал использовать связь крестного и крестника, но никаких результатов. — Ты ему только об этом не говори, тетя, — поджав губы, мрачно проговорила миссис Тонкс. — Согласна, это его окончательно добьет, — кивнула Марлин, грея руки о чашку с травяным чаем. — Он и так все эти года, не переставая, винит себя в произошедшем, говорит, что не надо было ему отдавать Гарри. — Не надо было, — согласилась женщина. — Но мой сын надеялся, что потом сможет его забрать, да и отчет своим действиям он не отдавал. Хотя тут любой бы их не отдавал, он ведь только что нашел погибших друзей. А если еще учесть и тот факт, что Джеймс и Сириус скрепили свою дружбу магическим братством, то после его смерти сын еще долго испытывал адскую боль, будто бы душу разрывают на части. Представить страшно, особенно если взять во внимания тот факт, что всю эту боль он переживал в Азкабане.       Единственное, что удалось найти Марлин, активно помогающей мужу с поисками мальчика, это завещание Джеймса и Лили, но Английское министерство верило словам Дамблдора о том, что мальчик под его опекой и в полной безопасности, поэтому находка также успехов не принесла. Французское министерство было бы и радо помочь самому влиятельному и богатому роду, но и те не могли ничего сделать до тех пор, пока сами не увидят мальчика живым, так как необходимо было его согласие.       Сейчас, когда Сириус и Марлин спустя шесть лет вернулись вместе с дочкой в Англию по работе Сириуса, все эти мысли еще сильнее проникали в головы супругов. — Пап, ты обещал мне мороженое, — подбежала к родителям светловолосая девочка лет десяти. — Какое тебе, принцесса? — улыбнулся Блэк, подводя дочь к ларьку с холодным лакомством. Девочка звонко рассмеялась, показывая на большое шоколадное мороженое. — А если заболеешь? — ласково поинтересовалась Марлин, поправляя выпавший локон из прически дочери, который упрямо лез девочке в глаза. — Не заболею, — упрямо заявила малышка, принимая из рук отца шоколадный рожок и убегая чуть дальше от родителей. — Как же она быстро выросла, — вздохнула бывшая Маккиннон, беря мужа под руку и наблюдая за идущей впереди них девочкой. — В этом году сбудется ее мечта, она наконец-то попадет на основной курс в Шармбатон, — усмехнулся Сириус. — Как думаешь, стоит ли ей сказать про письмо или подождем до дня рождения?       Марлин мягко рассмеялась и собиралась что-то ответить, но тут послышался громкий женский крик, и они обратили внимание, что рядом с их дочерью женщина отчитывает ребенка, а рядом стоит другой мальчик и явно смеется над ситуацией. — Что тут произошло? — строго спросил Блэк, кладя руку на плечо дочери и переводя взгляд на женщину с ребенком, и в его глазах тут же отразилась боль, стоило мужчине увидеть мальчика. — Си, — прошептала Марлин, тот кивнул ей, собираясь с мыслями. — Простите, этот негодник совсем не смотрит, куда идет, — причитала никто иная, как Петунья, сестра Лили. — Вообще-то это моя вина, — нахмурилась девочка, посмотрев на своих родителей. — Мы после разберемся, чья это вина, — прервал оправдание дочери Сириус. — Дорогая, подождите меня в кафе через дорогу.       Лина понимающе кивнула и, взяв за руку дочь, пошла к месту, которое ей назвал супруг, попутно тихо что-то объясняя Адаре. — Подожди, Петунья, — остановил гриффиндорец собравшуюся уходить женщину. — Неужели ты меня не узнала? — Простите, мистер, но разве мы знакомы? — нахмурившись, спросила миссис Дурсль, оглядывая явно богатого человека. — Да, я, конечно, сильно изменился за то время, что мы не виделись, — протянул Сириус, не сводя глаз с мальчика, так похожего на его лучшего друга. — Меня зовут Сириус Блэк, я был с Лили на твоей свадьбе. — Ты, — прошипела женщина, тут же изменив взгляд на презрительный. — Давай не при детях, — оборвал ее начавшуюся тираду Бродяга. — Давно ты присматриваешь за Гарри? — С тех пор, как его подбросили на мой порог в 1981 году, — усмехается женщина, окидывая мальчика холодным и пренебрежительным взглядом. Мальчик, о котором идет речь, Гарри, не замечает яда в ее словах, его юное лицо озаряется растущим любопытством, когда он замечает, что незнакомец теперь явно сосредоточен на нем.       Для Сириуса Блэка вид его крестника — настоящий удар по сердцу. Он сглатывает, комок в горле свидетельствует о невысказанных эмоциях, бурлящих в нем. Маленький Гарри, лучик чистой, неподдельной надежды — надежды, которую Сириус знает слишком хорошо, — встречается с ним взглядом. — Привет, Гарри, — говорит Блэк низким рокочущим голосом, намеренно игнорируя женщину, которая является сестрой Лили. Он присаживается на корточки, приближаясь к ребенку, и все его внимание сосредоточено исключительно на мальчике.       Сириус знает, что Гарри скоро исполнится десять лет. Тем не менее, ребенок, стоящий перед ним, мало похож на мальчика его возраста. Маленький, неестественно худой, в поношенной одежде Гарри чувствуется постоянное беспокойство, каждая ниточка на нем безмолвно кричит о запущенности. Это зрелище действует Сириусу на нервы, и он чувствует, как сжимаются его зубы в отчаянной попытке сдержать волну защитной ярости, грозящей вырваться на свободу. — Здравствуйте, — тихо сказал Поттер, боязливо поглядывая на мужчину, а затем оглядывая на тетю. — Гарри, я очень долго тебя искал, — улыбнулся Сириус. — Ты, наверное, очень любишь своих тетю и дядю, но что скажешь о том, чтобы немного погостить у меня? Я друг твоих родителей и твой крестный, мне бы очень хотелось узнать тебя поближе. — А вы можете забрать меня насовсем? — тихо-тихо спросил мальчик, вновь оглянувшись на тетку. — Так, — протянул аристократ, услышав в голосе ребенка слишком явную надежду. — Петунья, я заплачу сколько скажешь, только отдай мне Гарри и никому не говори, у кого ребенок. Если спросят, то скажи, что отдала в приют.       Глаза женщины немедленно зажглись алчным блеском, и она назвала сумму. Сириус поморщился от того, что ему буквально приходится покупать своего крестника, но так он избежит некоторых вопросов. Блэк выписал чек на названную сумму, и бывшая Эванс толкнула мальчишку в сторону мужчины, взяла своего сына и быстро скрылась среди людей в другом направлении. — Не так конечно я хотел все это, — вздохнул аристократ, ласково посмотрев на мальчика. — Не бойся, я тебя не обижу, добро пожаловать в мою семью. Пошли, я познакомлю тебя с моей женой и дочерью.