Автопортрет

— Почему ты меня не предупредил, что они перенесли дату? — Но они и не переносили. Наото закатывает глаза. Небольшая толпа, в большинстве своём состоящая из случайных прохожих и близких друзей Мацуно, медленно скапливалась перед дверью нового зоомагазина и слушала небольшую вступительную речь Чифую. Казутора же, как совладелец, просто неловко стоял рядом с дежурной улыбкой. Даже не удивительно — для Такемичи Ханемия всегда казался чересчур замкнутым человеком. — В смысле не переносили? — художник нервно ощупывает карманы в поисках телефона, чтобы посмотреть на дату. Твою мать, кажется, он остался на тумбе. — Уже девятое, Такемичи. Разве Чифую не предупреждал тебя о том, когда будет проходить открытие? — Он предупреждал, — плечи Ханагаки напрягаются, а глаза опускают свой фокус на обувь, — Прости, я как-то совсем, ну, знаешь, — он растерянно хмурится и кладет ладонь на шею, нервно потирая её, — потерял ход времени. — Ну так перестань его терять. Твоя небрежность и легкомысленность — действительно серьёзная проблема, и последствия ударяют не только по тебе, но и по окружающим тебя людям. — Тачибана говорит монотонно, тихо, но весьма четко, не отрывая взгляда от действий Мацуно и Ханемии, — И со следующей недели я с тебя не слезу, ты пропустил ужасное количество дедлайнов. — Наото, ты изверг, — Такемичи показательно поджимает губы и наигранно вздыхает, но не перечит. Какой бы заразой его менеджер не был, но, в большинстве случаев, его слова действительно имели вес. Погода в Токио, несмотря на неприятную сырость и слякоть, была достаточно тёплой. От осени было почти не отличить: снег не шёл, о морозе вообще речи не было. Даже Тачибана, человек, который терпеть не может холод, стоял в своём лёгком пальто и не жаловался. — Хей, ребят, нам сегодня любезно забронировали места в ресторане чтобы отметить открытие. Вы с нами? — Мацуно оказывается рядом внезапно, заставляя Такемичи вздрогнуть. Неужели все уже закончилось? Ханагаки протяжно мычит, раздумывая над ответом, и незаметно косится в сторону Наото, ожидая хоть какой-то поддержки и помощи. Идти туда совершенно не хотелось, особенно зная, что там будет большинство старых друзей Чифую. Да и Майки в его квартире... — Ну, у меня ещё есть дела на сегодня, — Наото с важным видом переводит взгляд на наручные механические часы. — Так что я уже пойду. — Да-да, у меня, на самом деле, тоже много чего скопилось! — Такемичи ближе подходит к Тачибане, кивает головой и машет рукой, улыбаясь. Вопреки ожиданиям Ханагаки, Наото, вместо того, чтобы пойти в сторону парковки, наклоняется к Такемичи и подталкивает художника в сторону Мацуно. — У тебя нет сегодня никаких дел. С уст Тачибаны это звучит как угроза. — А как же тот проект? Я про, ну, там... — Завтра доделаешь, — Наото грубо, совершенно не свойственно ему, перебивает Такемичи, хватает его за локоть и наклоняется к чужому уху, — Слушай, тебе стоит отдохнуть. Я не шучу, Ханагаки. От упоминания своей фамилии художник аж зависает, а после переводит взгляд на Наото и медленно кивает: внешне Такемичи изменений особо не видит, но Тачибана явно не в духе ещё как минимум со вчерашнего дня. Злить его не стоит. — Ладно, хорошо, я понял, — Ханагаки выглядит крайне недовольным и разочарованным сложившейся ситуацией, но продолжает стоять на месте даже после того, как Наото отпускает его руку. Чифую молча кивает, улыбается и чешет затылок. — Короче, если что, мы с Казуторой подвезём тебя и до дома, так что не переживай. Легче от этого Такемичи не становится. *** — Слушай, ну твой логотип это просто пиздец, Чиф. Без обид конечно, но дизайнер из тебя так себе, — Нахоя откидывается на спинку стула и продолжает крутить во рту зубочистку, закинув руки за голову. — Да отстань ты уже, все мозги проебал. Будто сам можешь лучше, — стакан в руках Мацуно опасно наклоняется, но виски в нем все ещё держится на последнем издыхании и не достигает костюма рядом сидящего Хаккая. Шиба напряжённо отодвигается в противоположную от Чифую сторону. — Ну, знаешь, может быть лучше мы и не нарисуем, но почему нельзя было нанять дизайнера получше? Да хоть Мицую бы попросил помочь. — Блять, Па-чин, да неужели ты тоже с ними?! Предатели! Ресторан братьев Кавата Такемичи видел впервые. Небольшой зал с приятным интерьером действительно ему нравился: отсутствие какого-то изыска и домашняя атмосфера были здесь очень даже к месту. Особенно если взять в расчёт звонкий голос не совсем трезвого Чифую. Большинство людей вокруг него Ханагаки знал не так хорошо: да, пересекались немалое количество раз, видели друг-друга на каких-то мероприятиях, но близких взаимоотношений с окружением Чифую у Такемичи не было. Факт того, что у каждого из них за спиной было не самое законопослушное юношество сначала даже напрягал, а в какой момент и вовсе заставил Ханагаки держать дистанцию даже с самим Мацуно. Так, чисто для подстраховки. Выросший в приличной семье, Такемичи брезгливо относился ко всем этим неразумным дракам с целью набить кому-то ебло чисто ради веселья. Прогуливать уроки, постоянно ходить с поломанным носом, рыть пропасть между нормальной жизнью и самим собой... Но чем старше Ханагаки становился, тем легче стало осознавать — проблема далеко не в брезгливости. Он просто хотел так же. Если бы ему правда было противно, он бы не продолжал дружить с Чифую. Не прикрывал бы его многострадальческую задницу, не терпел постоянных выходок. Такемичи просто было страшно. Когда ты сильно зависишь от мнения окружающих тебе людей, встать на путь девиантного поведения и правда почти невозможно. Необоснованная зависть к Мацуно до сих пор противно скребет на душе, особенно в такие моменты, как сейчас. Назвать друзей Чифую преступниками или ещё чем похуже язык просто не поворачивается: обычные парни, такие, каких везде полно. Весёлые, немного шумные, со своими интересами и занятием в жизни. —Такемичи! — голос Чифую звучит прямо над самым ухом, при чем на такой высокой частоте, что Ханагаки вздрагивает и почти что вскакивает со своего кресла. Нахоя и Пеян хихикают, чокаются бокалами и возвращаются обратно к разговору о карбюраторах. — Ты чего? — Такемичи хмурится, фокусирует взгляд на друге и немного отодвигается. Умеет же он пугать. Мацуно, наклонившийся в три погибели над столом чтобы дотянуться до художника, недовольно щурится. — Бля, ну это пиздец, глухой уже совсем? — Чифую хлопает друга по плечу и садится обратно на свое место, — О, кстати, прикиньте, он как-то раз так со школьной лестницы навернулся, что умудрился сломать ухо. Самое удивительное, что у него все так пиздато и быстро зажило, что просто охуеть. Я вообще поражаюсь, как он со своей удачей ещё не сдох. Каждый раз, когда мы ходили куда-то гулять, он постоянно нарывался на какую-то хуйню. То упадёт, то разобьёт что-то, ну, типа, в магазине например. А, точно, он ещё однажды свернул целый прилавок с алкашкой и чипсами рядом... Ханагаки устало выдыхает. Всегда удивляло то, насколько Мацуно становится разговорчивым, стоило ему хотя бы подышать рядом со стопкой чего-то крепкого. Не то, чтобы он совершенно не умел пить, но язык у Чифую явно начинал жить своей жизнью. — Так ты чего-то хотел? — Такемичи старается перебить поток слов Чифую, мысленно закатывая глаза. Повышать голос он не хотел, но, тем не менее, случайные факты из его жизни — не то, что хотел бы слушать Ханагаки в ближайшие часа два. — Он хотел узнать, как твои дела с работой, — Казутора незаметно толкает Чифую локтем и последний резко замолкает. — А? — Чифую приподнимает бровь, растерянно переводит взгляд на Казутору, и только после этого до него доходит, — А, точно. Ты в последнее время вообще ничего не говоришь по поводу своих каракулей, хотя обычно жалуешься на какую-то хуйню, которую я в жизни никогда не пойму, — рука Чифую снова тянется к стакану со спиртным. — Так ты просто нихрена не ценитель искусства, — Шиба резко встревает в разговор, попутно хлопая себя по карманам,— Тебе до чего-то высокого как до луны пешком. — Ага, дизайн главной вывески тому подтверждение. — Да твою мать, Нахоя! — Чифую фыркает и неодобрительно смотрит на свой последний кусочек сашими, плавно уходящий у него из-под носа в тарелку к Ханемии. По спокойному лицу Казуторы можно точно сказать, что ему ни капли не стыдно. Такемичи, честно говоря, даже не удивлён. — Да-да, я, — старший Кавата хмыкает и встаёт с места вслед за Хаккаем, который уже успел достать пачку каких-то выебистых сигарет с фруктовой кнопкой и выйти из-за стола,— Ухожу, только не злись. — Да и катись подальше, — Мацуно закатывает глаза и откидывает голову назад, прикрывая глаза. Разговоры за столом становятся немного тише — Инуи, до этого обсуждавший какой-то известный бренд одежды с Шибой, утыкается в телефон, а Чифую просто начинает ворчать на Казутору, отобравшего его стакан с виски, мол, уже все, хватит. — Ну бокал хотя бы отдай! — Мацуно тянет руку к бутылке белого вина, фыркая. — Чифую, умоляю, успокойся, — Бутылка вместе с бокалом отправляются Ханемией на дальнюю часть стола, так, чтобы Чифую не достал наверняка. — Ты серьёзно? По-твоему я не могу сам себя контролировать? Казутора закатывает глаза. — Опять на утро будет печень болеть. Ты меня заебешь своим нытьём. Ханагаки тихо вздыхает и переводит взгляд на Сейшу — его наручные часы показывают почти десять вечера. — Наверное, я уже домой, — Такемичи неуверенно косится в сторону двери. Ханемия отвлекается от небольшой перепалки с Чифую и оглядывает Такемичи, поджимая губы. — Тебя подвезти? — предлагает он без особого энтузиазма, скорее ради приличия. с Ханагаки у них всегда были весьма холодные отношения. Ненавистью назвать сложно, но какая-то небольшая взаимная неприязнь ещё с подросткового возраста определенно осталась. — Ну, вообще... Деньги Такемичи с собой не взял, телефон тоже забыл. Соглашаться было бы весьма неловко, но другого выхода особо и не было. — Конечно подвезти! Я обещал его и до дома подбросить. Все, Тора, собирайся, мы тоже уходим, — Мацуно хлопает друга по плечу и медленно встаёт, протягиваясь. На удивление, стоит Чифую весьма ровно. — Тогда мы расплатимся позже, — Ханемия кивает в сторону младшего Кавата и на всякий случай хватает Мацуно за локоть. — Перестань, все за наш счёт, — Соя старается сделать максимально дружелюбное лицо, отвлекаясь от своей тарелки, — Подарок в честь открытия. — Боже, Злюка, я вас обожаю! — Чифую наклоняется через весь стол, стараясь обнять друга, пока тот растерянно хлопает глазами, — Тогда, это, если что предупреди всех. Я уже тоже спать хочу. Соя кивает, смотря на одевающегося Казутору, который уже успел принести куртки с гардероба. — Вы нормально доберетесь? Может, лучше такси? — Да нет, все нормально. — Ханемия протягивает куртку Ханагаки, — Тем более мне завтра утром на работу ехать, не хочу сюда тащиться за машиной. Чифую выходит из помещения первым, хватая свое пальто и ключи от машины с рук Казуторы. Ханемия что-то недовольно фыркает под нос, но спокойно идёт следом вместе с Такемичи. Машина, припаркованная около заведения, блестит в свете фонарей будто только купленная. Не удивительно, Мацуно всегда имел страсть ко всему, что касалось авто или мотоциклов, а в одно время вообще даже связался с босодзоку, где, собственно, и познакомился с большинством своих нынешних друзей. Машины он менял редко, но всегда очень хорошо следил за их состоянием. Чифую нажимает на кнопку, и фары авто приветственно мигают. Благо, Мацуно додумывается залезть на заднее сиденье и кидает ключи обратно Казуторе. Ханагаки неловко забирается внутрь салона, захлопывет за собой дверь и наблюдает за тем, как Ханемия поворачивает ключ зажигания, трогаясь с места. — Тебе на тот же адрес? Казутора выезжает с парковки, осматриваясь по сторонам, в то время как Чифую устало зевает. — Да, я пока не переезжал, — Такемичи кивает как бы в подтверждение своих слов, а после переводит взгляд на свои пальцы. — Боже, ты бы ещё попробовал переехать за те пару недель, что я у тебя не был. — Чифую хихикает и зачесывает волосы рукой назад, — Мы с Торой переезжали из Сетагая сюда вообще пол года, помнишь? Казутора отрешенно поддакивает, то ли углубившись в свои мысли, то ли сосредотачиваясь на дороге. — Ну, у вас достаточно много вещей скопилось за несколько лет, думаю, это не удивительно- — художник натягивает стеснительную улыбку. — Бля, там даже не в вещах дело было. Документы, оплата, ещё и бывший хозяин квартиры говном оказался, — Мацуно задумчиво загибает пальцы, — Ставил кучу условий, ещё и цену постоянно менял. Вот же еблан, прикинь? А мы просто хотели сделать все побыстрее. — С тобой сделаешь побыстрее, ага. Ты постоянно метался с выбором квартиры, а потом ещё и собачился со всеми подряд. Такемичи еле подавляет смешок — действительно, очень похоже на Чифую. С его взрывным характером и сильной тягой к справедливости подобное поведение даже весьма ожидаемо. — Тора! — Мацуно недовольно фыркает и со всей силы пинает водительское сиденье. — А что, я говорю неправду по-твоему? Чифую замолкает и прислоняется щекой к боковому стеклу, лениво осматривая пейзаж. На улице начинает моросить. — Во всяком случае, — добавляет Мацуно спустя несколько минут тишины, — Такемичи, ты реально хочешь снова переехать? Ханагаки удивленно приподнимает бррвь, поворачиваясь назад. — С чего ты решил? — Ну, ты так сказал, что "пока" не переехал, — задумчиво тянет Чифую, — Да и в последнее время ты совсем вялый. А ещё этот вопрос про Майки... Откуда ты о нем вообще узнал? — Мацуно цокает, — Нет, не пойми меня неправильно, я не хочу лезть в твою жизнь или типа того, но если кто-то тебе угрожает... — Нет-нет, все правда нормально, — Такемичи быстро перебивает друга и начинает нервно мотать головой, — Мне никто не угрожает. — Майки? — внезапно подает голос Ханемия, — Зачем он тебе? Такемичи переводит взгляд на Казутору, который, судя, по поджатым губам, не очень рад упоминанию этого имени в разговоре. Глаза Ханагаки начинают нервно бегать по салону, пытаясь за что-то зацепиться. Для него эта тема тоже не очень-то и приятна — обсуждать Майки с другими людьми почему-то правда страшно. — Ну, как бы так сказать, — Такемичи чешет затылок и отворачивается, — просто интересно стало, ничего более. — Да, он мне то же самое сказал, — Чифую начал выводить пальцем узоры на запотевшем стекле, — Я тебе не рассказывал вроде, но он меня в час ночи разбудил своим звонком, ещё и с вопросом, знаешь каким? Кто, блять, такой Майки! — Глаза Мацуно опасно сщурились, — Даже разъяснять ничего не хотел! Если бы ты не был моим лучшим другом, я бы уже послал тебя нахуй с такими выебонами. Ханагаки все же издает тихий обреченный смешок и прикрывает глаза. Сколько бы Мацуно не было лет, он почти никак не меняется — сначала делает, и только после этого думает. — Просто интересно, значит, — Казутора говорит это еле слышно, почти шепотом. Такемичи молчит. Ханемия итак его изрядно пугает: его вечно широко раскрытые глаза, не удивлённые, а будто выворачивающие каждый твой грязный и темный секрет наружу, приподнятые уголки губ, манера речи... Из всех друзей Мацуно он действительно казался самым опасным. — Да-да, просто интересно! — Мацуно закатывает глаза, — Ну, в любом случае... О, стой, не паркуйся тут! Машина резко останавливается, а Казутора переводит усталый взгляд на Чифую. — Почему? Мы остановимся буквально на минуту. Мацуно многозначительно смотрит на Казутору в ответ. — Потому что я хотел зайти к Мичи в гости, знаешь ли. Ханемия удивленно хлопает глазами, а после медленно пожимает плечами, мол, как знаешь. Живот Такемичи резко болезненно сжимается, а ком в горле становится все более ощутимым. Блять. — Знаешь, — Ханагаки натягивает глупую улыбку и распахивает дверь машины, — Давай в другой раз. У меня сегодня много дел, и... И вообще вам стоит отдохнуть. Спокойной ночи. Такемичи быстро вылезает из машины, захлопывает за собой дверцу и уже собирается уйти, как вдруг его окликивает спокойный голос Ханемии, следом за ним выходящего из салона. — Такемичи! Стой, подожди секунду, — Казутора прикрывает дверь автомобиля, подходя ближе. Ханагаки поворачивается корпусом в сторону Ханемии и нервно поднимает руки, размахивая ими в знак протеста. — Нет, правда, вам стоит поехать домой. Чифую в таком состоянии... Глаза Казуторы недоверчиво щурятся, когда тот перебивает художника. — Будь осторожен. Твоя жизнь не стоит неоправданных рисков. Месть — тоже плохой выбор. Такемичи растерянно замокает, переводя взгляд с мокрого асфальта на лицо Ханемии. — Что? Улыбка, образовавшаяся на губах Казуторы была обманчиво тёплой и дружелюбной. Как заметил Ханагаки за все их годы дружбы, Ханемия её использовал только при особой ярости или взволнованности, скрывая реальные чувства. — Ты — дорогой человек для Мацуно, — поясняет Казутора, — Поэтому не будь занозой в заднице, и, если у тебя есть проблемы, которые ты не хочешь обсуждать с ним лично, пиши мне. Ханагаки, не рассчитывающий на подобную тему разговора, замирает, смотря как Ханемия, не дожидающийся ответа, садится обратно в авто и заводит мотор. Ступор из тела Такемичи уходит только тогда, когда машина его друзей скрывается за фасадом массивной многоэтажки напротив. Не желая задумываться о смысле сказанных Казуторой слов, он быстро проскакивает во двор своего жилого комплекса, распахивает дверь подъезда и забегает внутрь. Пульс бешено отдаётся где-то в рёбрах пока Ханагаки преодолевает лестничные пролеты, и достигает своего максимума прямо перед дверью собственной квартиры. Возможно из-за физической нагрузки. Возможно из-за того, что должно находиться внутри его жилого пространства. Заходить страшно. Трясущиеся руки прикладывают ключ-карту и дёргают ручку входной двери. Внутри квартиры тихо, темно и пусто. Никого нет.