Отец и сын

— Ах ты, змея подколодная! Мерзавец! Девка гулящая! — уклониться Вальтер не успел. В лицо полетели ношенные мужские джинсы, а следом на него кинулась метнувшая их женщина. Да с такими монументальными формами, что парень при всём желании не смог бы их обхватить. «Не сильно и хотелось…» — подумал парень, кряхтя залез под единственный в помещении стол и занял наблюдательную позицию при виде подобного беспредела. Перед этим ему пришлось вспомнить школьные уроки физкультуры, подхватить жилетку и пуститься в бега. — Дамочка, что вы себе позволяете?! — возмутился наконец парень после уклонения от очередного заряда. Им оказалась длинная ночная рубашка не первой свежести. Женская. — Как ты меня назвал?! — для своего возраста и комплекции женщина передвигалась очень резво. Лицо её по цвету от беготни напоминало спелый помидор, а в заплывших глазах читалась жажда убийства, — Я твоя мать, стерва бесстыжая! А вот кто ты такой, я скоро выясню! Услышав это, затаившийся под столом перепуганный парень, не поднимаясь с колен, быстро пополз к двери. Грозя ему сверху кулаком, хмурая мать прокричала: — Ничего, я до тебя доберусь! Казалось — ещё секунда, и его поймают, но глаз зацепился за приставленную к потолочному люку лестницу, что вела к потолочной балке. Мастера ещё утром закончили чинить прохудившийся потолок и стену — а прибрать за собой не удосужились. «Благослови их боже.» — подумал Вальтер, со скоростью бешенной белки карабкаясь наверх. Но достигнуть цели и усесться на деревянный брус, желательно толкнув ногой железную конструкцию, было не суждено. Пол сотряс оглушительный грохот. — Увести у меня избирателей вздумал?! — упёршись руками в бока, проорала остановившаяся женщина. Слегка волнистые светлые длинные волосы растрепались, голубые глаза устало блестели. — Никого я не уводил. Твои избиратели сами записались в партию. Если не веришь — спроси у моего ассистента. Или у других посетителей спроси, они должны подойти с минуты на минуту! — передразнил он смешной говорок своей матери. — Учеников?! Тебе избирателей моих мало, ещё кого-то к рукам прибрать решил?! — Я бы попросил… Среди них много женщин! — крикнул он. — Так у вас там… настоящая оргия? — казалось, мать того и гляди упадёт в обморок, а с её габаритами это было нежелательно. — Кхе. Ну всё… хватит. Вот что мы сделаем… Вальтер, ты как можно скорее уедешь из города. — Что?.. Куда я должен ехать? — парень откинулся на пол. — Я — глава партии, мой сын не может сидеть в тюрьме. Поживёшь у своего отца, — сказала женщина. Парень внутренне ужаснулся. К отцу. Где на смену богатству и независимости придут нищета и злая мачеха, — Попрошу у следователя дать мне отчёт и скажу, что ты поживёшь у моих родителей.

***

— Аден, давай протокол об аресте, — сказала женщина, и следователь протянул ей бумаги, скреплённые в верхнем левом углу одной скрепкой. Женщина сжала по бокам толстую кипу бумаг и потянула в разные стороны. Раздался колючий треск разрываемой бумаги. Сжав половинки, Лея принялась рвать листы дальше и вскоре на край стола перед следователем посыпались желтоватые твёрдые обрывки дела. — Лея, что ты делаешь? — спросил секретарь, с ужасом и открытым ртом наблюдавший за действиями женщины, когда последний клочок приземлился на стол. То есть парень может творить что угодно, и никаких последствий не будет, — Ты же ничего не скроешь. Есть свидетели… — Так… Он должен уехать. Он уедет и поживёт у бабушки с дедушкой, — категорично ответила женщина. — То есть Вальтер может делать что хочет — и ничего не будет?! — выпалил референт. На спокойном беспристрастном лице Адена скользнула улыбка. Поздно Лея поняла, что ему не безразлично происходящее. Вместо прекрасного принца судьба подсунула сурового главу сыскной полиции, который угрожает Вальтеру вполне реальной тюрьмой, если его мать не станет его… няней.

***

В пятницу вечером Вальтер подъезжал к вокзалу рядом с детским хосписом на глухой улице и ждал такси. Они с таксистом договорились встретиться в полдесятого — отец часто сидел в офисе до позднего вечера. Спешить ему теперь некуда. На улице метель. Вальтер стряхнул снег, налипший на воротник его чёрного пальто, сел в машину, и вспомнил — как в последний раз здесь выгружали из заказного автомобиля тяжёлую коляску и две сумки с вещами, без которых Вальтер на улицу не выходил. Мать предлагала ехать в сторону Новослободской — там снималась квартира, но Вальтер поехал прямо к отцу. Отношения матери с отцом не сложились. Были сыграны все сцены домашней трагедии — прежние лёгкие размолвки постепенно участились, слёзы перестали трогать, примирения утратили сладость, и родились отчужденность, холодное неодобрение и всё растущая уверенность, что всему виною не Лея, а он — предмет её любви. Рассказы матери о семье — книга особенная, общий тон её — нежность и грусть, а не язвительная горькая ирония, знакомая Вальтеру по другим рассказам. Собственно, это не возвращение — в прошлое возврата нет, а ещё один прощальный взгляд на уходящую милую Англию со старинным укладом жизни последних аристократических родов, прощальный взгляд на молодость и юность.