Теория любви

Кагеяма забросил волейбол после поражения в Китагаве, когда команда от него отвернулась, лишив себя последнего шанса, пусть и небольшого, на победу. Сначала без ощущения мяча на кончиках пальцев было очень тяжело, он даже порой срывался и, нарушая данное самому себе обещание, брал потрёпанный от долгих одиночных тренировок мяч и выходил с ним на задний двор, чтобы несколько часов отрабатывать верхний приём у стены дома. Но с каждым месяцем такие порывы подавлялись всё чаще, получалось всё хуже, точнее, требовалось всё больше времени, чтобы вернуть прежнюю форму, пропадало последнее желание вновь выходить на подобные тренировки. Через пару лет Тобио окончательно завязал с волейболом и погрузился в учёбу. Это позволило ему поднять баллы и перевестись в более престижный класс. Выпускался он как один из лучших учеников Карасуно. Учителя отмечали его поразительные способности в логистике, стратегии и точных науках, а он вспоминал, как когда-то применял это только на площадке, и это было в разы сложнее, ведь там, на матче, решение нужно принять за считанные секунды, а от точности зависит исход розыгрыша. Учёба свела его с Тсукишимой — ещё одним успешным учеником — у них был совместный проект. Как-то они смогли стать больше, чем просто приятели и коллеги, — друзьями. Но у них была табуированная тема — волейбол. Кей ходил в клуб старшей школы, участвовал в турнирах, но ни словом не обмолвливался о соревнованиях и тренировках, за что Кагеяма был ему безмерно благодарен. Разговаривали они не только об учёбе. Ближе к выпуску в речи Тсукишимы всё чаще появлялся его друг — Ямагучи. И говорил он с таким трепетом и желанием новой встречи, что у Тобио всё яснее рождалась мысль, что между ними искрится более глубокое чувство, но молчал, позволяя им самим понять это. Порой, когда он был особо щедрым и добрым, задавал наводящие вопросы, потихоньку подталкивающие друга к принятию своей любви. Но тот был слеп не только физически, старательно отрицал все факты, хотя все прекрасно понимали причину: боязнь стать отвергнутым. Вскоре они стали говорить об этом открыто, а Кагеяма приводил сотни и тысячи аргументов, почему стоит признаться во всём Тадаши. Стороннему наблюдателю, слышавшему истории из первых уст, была настолько очевидна взаимность, что все предположения Кея в формате: «А что, если это просто…» — казались до ужаса смешными. Ладно, раз или два это могло стать совпадением, но когда каждый раз выполняется то, вероятность чего ниже десяти процентов, то в счастливые случайности уже не верится, так как такая череда удачных вариантов была соотносима одной миллиардной процента. И как бы Тобио ни хотел верить в судьбу, математике верил охотнее. Именно поэтому путём долгих уговоров он заставил Тсукишиму признаться в день выпускного, ведь у их пары было будущее, они же поступили в один университет (абсолютно «случайно» как и всегда). Сам Кагеяма, пользующийся популярностью у девушек засчёт ауры таинственности и самоуверенности, составлял пару только со своими ещё нереализованными проектами, занимавшими его мысли почти постоянно. Готовые же попадали в портфолио для поступления в институт и на работу, предоставляемую студентам. Окончание школы, поступление, всё закружилось слишком быстро. Хотелось отдохнуть после тяжёлого учебного года и экзаменов, но надо было заниматься различными бумажками и заканчивать собирать свои работы. А пока Тобио старался не выгореть, Кей рассказывал о развитии своих отношений. Радоваться за друга порой не хватало сил, но советами и поддержкой Кагеяма часто помогал. Немного странно, но его рекомендации и правда работали, несмотря на полное отсутствие опыта. Все они рождались только путём выстраивания логических цепочек, так что это мог спокойно сделать и сам Тсукишима, отличавшийся не меньшими способностями. Но либо любовь и правда делала людей глупее, либо Кей просто не мог спроецировать эти факты на себя и выбрать нужные исходные данные. Порой Кагеяма замечал некую зависимость друга от своей второй половинки, и это пугало, ведь тот начал тратить куда меньше времени на личностное развитие, что могло погубить его потенциал. Зато он был вдохновлён и счастлив, пока Тобио в одиночестве готовил все необходимые бумаги, руководствуясь призрачной целью и словом «надо». И эти старания хотя бы были оправданы. Через пару месяцев ему прислали приглашение в университет. Радости не было предела, он почти сразу стал собирать вещи, ведь нужно было переезжать в Токио. Столица встретила огромными, устремлёнными в небо зданиями, пестрящими неоновыми вывесками и рекламой. Казалось, этот город никогда не спал — шум машин, музыки не смолкал даже ночью, люди работали в полные смены, город озаряли сотни огней, освещая не хуже солнца. Тут уже не было тех тихих спокойных сумерек, когда можно было услышать пение цикад, здесь абсолютно другая, бурная и активная жизнь. Университет и общежитие были почти в самом центре города, что льстило самооценке, лишний раз напоминая о престижности этого заведения. Вся эта атмосфера поражала и вдохновляла, позволяя адаптироваться и начать работу сразу в день приезда. Кагеяме понадобилась пара часов, чтобы разложить все вещи в выделенной ему комнате и познакомиться с соседом — тоже увлечённым и умным парнем, Акааши Кейджи. Они определённо не будут друг другу сильно мешать, предпочитая работу и дополнительные занятия тусовкам. Как оказалось, тот тоже увлекался волейболом, и, узнав этот факт, Тобио поспешил установить то же правило, что было в их общении с Тсукишимой: никаких разговоров об этом спорте. Акааши равнодушно пожал плечами и предупредил о своём шумном друге, который мог иногда приходить. На это Кагеяма добродушно махнул рукой — ничего страшного, потерпит. А уже завтра с утра должны были начаться пары. Проснуться утром оказалось несложно, слишком долго и нетерпеливо Тобио ждал этого дня. Форма приготовлена заранее, расписание давно выучено наизусть. Не больше получаса для приведения себя в приличный вид, переодевания и сбора рюкзака. Закончив, он посмотрел в зеркало. Одежда сидела хорошо и даже походила на его прежний стиль, в основном в чёрных тонах. Можно было подумать, что это мрачновато, но он считал иначе, поэтому без раздумий выскользнул из комнаты, не дожидаясь пробуждения Кейджи. Они были на разных факультетах, так что пары начинались не в одно время. Дальше предстояла несложная задачка: добраться до нужного корпуса. Затем — чуть сложнее: отыскать аудиторию. Но так или иначе Кагеяма успел вовремя, за несколько минут до начала лекции. Её должен был проводить их декан, на которого стоило сразу произвести хорошее впечатление. Всё же именно этот человек будет помогать (или же наоборот) ему до самого выпуска. Это оказался приятный мужчина лет тридцати, слушать речь которого было весьма интересно. Тобио не пропускал ни слова, именно поэтому он сразу отреагировал на то, что прозвучало: — Что касается учебной практики, то есть вашей работы в компании N. У каждого из вас будет куратор, студент старших курсов нашего института. Итак, заодно познакомимся, я называю ваши имена по списку, вы поднимаете руку, и я представляю вам вашего куратора, если вы начинаете практику с этого года, — голос звучал так же бодро, как и прежде, но у Кагеямы появилось странное предчувствие, словно на этот раз парная работа будет не такой, как было с Кеем, а куда более сложной. Возможно, это было объяснимо. В тот раз они были не просто ровесниками, но и равноправными участниками, а тут какое-никакое, но начальство. Чуждый суевериям, он словил себя на том, что скрестил пальцы. Впрочем, исправлять это он не торопился, а вдруг и правда поможет. Начали по алфавиту. Тобио следил за поднимающими руки, в попытках запомнить имя каждого. После первого же студента стало понятно, что все кураторы с самого начала пары находились в аудитории на первых рядах. Их было меньше, чем первокурсников, но и далеко не все из последних проходили практику с первого года. До него ещё ни один попечитель не повторился, и появлялась надежда, что у каждого из них будет только один подшефный, что улучшит их рабочие взаимоотношения. И эта надежда оправдалась, только не совсем так, как этого хотел новоиспечённый студент. — Так, следующий. Кагеяма Тобио! Ага, вижу. Правильно произнёс? — в ответ кивок. — Так, Ваш куратор — Ойкава Тоору. Что? Ему не послышалось? Ойкава Тоору? Неужели тот самый, что учился с ним ещё в средней школе? Тот самый задира и ловелас смог добиться таких высот? Связей у него не было, так почему же он поступил сюда? И пусть, несмотря на производимое впечатление, на самом деле Ойкава был далеко не глуп и отличался своей ответственностью и упорством, однако эти качества, по крайней мере в средней школе, он проявлял не в учёбе, а в волейболе. К слову, особые успехи в спорте могли помочь при поступлении. Зубы сомкнулись от давней боли. Тот и правда был крут, а его подачи… Сам Кагеяма хотел научиться такой силовой с прыжка на каникулах перед старшей школой, вот только тот матч изменил все его планы, и он так и остался в числе отстающих. Проснулось давно забытое чувство — зависть. Судя по выражению лица Ойкавы, по правилам поднявшегося с места, тот тоже был обескуражен этой новостью, и декан не смог не заметить этого, стараясь разрядить обстановку нелепой шуткой, которую никто из них не услышал. Наверное, она была про то, что, раз они уже знакомы, то обязательно сработаются, но он даже подозревать не мог, как ошибался, не зная прошлого, связывающего его студентов. Тобио не знал, он не слышал, только смотрел в чужие светло-шоколадные глаза, не веря в происходящее. Именно в его жизни теория вероятностей дала сбой. Вот от кого-кого, а от его с недавних пор любимой математики такого предательства Кагеяма не ожидал. Получить себе в наставники самого Великого короля! Просто предел мечтаний! Возмущался такой несправедливости он до конца лекции, уже не обращая ни малейшего внимания на слова декана. Возможно, это обернётся ему неприятностями уже на этой неделе, но думать ни о чём другом он просто не мог. Ненадолго вынырнул из своих дум Тобио только тогда, когда все стали разговаривать, подниматься с мест и уходить из аудитории. Он бы автоматически выскользнул за дверь вслед за большинством, но его остановили, причём даже не словами, а рукой, преградившей дорогу. Скорее всего, это была крайняя мера из-за того, что дозваться его в таком состоянии не мог абсолютно никто. Врезавшись во внезапную преграду, он пришёл в себя и нахмурился, переводя усталый и дерзкий взгляд на наглеца, посмевшего помешать ходу его мыслей. Ему невероятно повезло, что перед ним оказался не преподаватель, хотя альтернатива тоже не радовала. — Ого, какой взгляд, — в игривом голосе звучала весёлая усмешка, — ты и в детстве был угрюмым мальчиком, а теперь вон как. Совсем подрос, — закончив с раздражающим вступлением, Ойкава принялся неохотно выполнять роль не самого образцового, но всё-таки куратора. Хотя, конечно, он был бы только рад ещё немного подразнить своего бывшего коохая, с которым судьба их неосторожно свела вновь. — Прекрати уже сверлить во мне дыру, Тобио-чан, — Тоору не мог не признаться себе, что соскучился по этому обращению и этим сведённым к переносице бровям, даже в средней школе появлявшихся после ласковой приставки, — это не я, витая в облаках, прослушал распоряжение декана, — только после этих слов Кагеяма смирился с участью попасть в общежитие позже остальных и ушёл с дороги, позволяя остальным беспрепятственно выйти. Спрашивать о том, что именно упустил, он не стал, уверенный в том, что и без этого узнает, благодаря общительности Ойкавы, и не ошибся. — Мы должны познакомиться, с этим мы уже справились, и обсудить хотя бы примерное направление для практики. У тебя же есть портфолио? — как оказалось, не всё потеряно. В словах появились серьёзность и вдумчивость, и теперь можно было бы поверить в то, что Тоору — старшекурсник, обладающий опытом и знаниями, которого можно уважать. Это радовало. — Есть, — неохотно в ответ буркнул Тобио, позволяя Ойкаве вновь насладиться возмужавшим голосом. Для Кагеямы его исполненные проекты были чем-то личным и сокровенным, ведь, если посмотреть на них не разрозненно, а провести минимальные логические связи, можно узнать про него куда больше, чем за часы разговора. Там и цели, и ценности, и образ мышления, и даже слабые места. И ладно показывать это приёмной комиссии, чтобы поступить в институт мечты, но делиться с кем-то вроде Тоору — идея сомнительная. Но объективных причин да и возможности отказаться предоставлять портфолио, не рискуя прохождением практики не было. А раз так, то стоило поскорее с этим покончить, чтобы не стоять в предвкушении чего-то неприятного. ​Поэтому резким движением плеча он перебросил рюкзак в руку, и вскоре протянул аккуратную папку своему куратору. Как только всё необходимое было передано, Тобио уже хотел рвануть к себе в комнату, чтобы закончить или хотя бы продвинуть новый проект, но снова врезался в выставленную руку. — Ну что ещё? — не смог сдержать негодования он, отступая и бросая вымученный взгляд на причину всех своих сегодняшних бед. — Да уж, реакция у тебя уже не такая быстрая, — как же обойтись без неприятных фактов, конечно. Кагеяма только скрестил руки на груди, выражая своё недовольство и ожидая не менее увлекательное продолжение. — А ещё, я хотел бы тебя уже сегодня пристроить на неплохую и весьма прибыльную должность, пока никто из первачков её не занял, но, раз ты так торопишься и не готов сегодня ничего обсуждать со мной, то дело твоё, — и сколько бы равнодушия и полного безразличия ни было напущено в голос, задорный взгляд, бросающий дерзкий вызов, и хитрая улыбка на лице, словно он уже победил, выдавали Ойкаву с головой. Хотя вряд ли он вообще пытался это скрыть. Может, это новая форма их соперничества? Что же, если так, то на этот раз у Тобио просто нет права проиграть. И если уж на то пошло, то нужно вступить в игру сразу, а не бегать от неё, вечно откладывая старт на потом, а затем уже априори оставаясь трусом и неудачником. Что же, Тоору, сыграем. — Ладно, давай обсудим сегодня, — будто бы смиренно принял чужие правила Кагеяма, на деле решительно намеренный выиграть. И пусть придётся задержаться, ничего, зато ему может повезти, и его и правда возьмут на эту загадочную престижную должность. Хотя, раз она такая особенная, наверное, к кандидатам предъявлены высокие требования. Но разве он усердным трудом не заслужил чего-то получше, чем у остальных? Да даже если не выйдет, нестрашно, зато у Ойкавы точно не будет права говорить, что он испугался, не решившись даже попробовать. — И что теперь, босс? —в обращении явно сквозило издёвкой, а этим вопросом он хотел поставить Тоору в неудобное положение, поторопить, заставить растеряться, и самому занять более уверенную позицию. Но всё было не так просто, как и стоило ожидать от человека, заслужившего себе ещё в школьное время прозвище «Великий король». — Можешь называть меня просто «Ойкава-сенпай», — великодушно отмахнулся недоделанный учитель, а потом едва не подскочил, озарённый гениальной идеей. — Или «сенсей». Я же теперь твой куратор, — он шутливо приосанился и состроил важное лицо, поправляя несуществующие очки жеманным жестом. От этого спектакля в другой раз Кагеяма бы возможно и тихо прыснул, но не сейчас, пока они временные соперники под прикрытием. Поэтому за усилия актёру досталась лишь снисходительная улыбка. К слову, это могло сойти за оскал, ведь у Тобио прежде особо не находилось повода улыбнуться, а без тренировок результат мог быть пугающим. Но Тоору был не из тех, кого смущала неловкая мимика, поэтому он продолжил свой монолог, только теперь со сдерживаемой улыбкой. — А теперь предлагаю пойти в более уютное место, чтобы я мог ознакомиться с твоим портфолио, — не то предложил, не то настоял он, убирая папку к себе в рюкзак и подходя к двери кабинета. Тобио ничего не оставалось, кроме как согласиться и последовать за ним, скрываясь с глаз удивлённого декана, наблюдавшего за этой парочкой, да он и против-то не был. Этим более уютным местом оказалось кафе неподалёку от главного здания университета, и правда комфортно декорированное и приправленное спокойной музыкой. Скорее всего, именно здесь студенты пишут курсовые работы, чтобы не отвлекаться, или перекусывают во время окон между парами. Так что не оценить выбор было нельзя, а вот не сказать об этом вслух — запросто, что и сделал Кагеяма без зазрения совести. Они нашли свободный столик, в которых не было недостатка утром первого же учебного дня, и расположились за ним. Тоору почти сразу же принялся изучать содержимое папки, а Тобио более беззаботно заказал кофе и пару десертов. Угадать с любимым видом для Ойкавы было несложно, потому что в средней школе именно третьегодки хвастались своими предпочтениями в таком взрослом напитке, а им оставалось только запоминать и завидовать. Вот и осталось в памяти так надолго, зато теперь можно было удивить своего куратора. Зачем? Да просто чтобы выделиться, чтоб не зазнавался. А то он и заведение нашёл неплохое, и не вылетел за все три года из этого университета, и в волейболе хорош. Вдруг он слишком много возомнил о себе, тогда стоит опустить его на землю. Следующая пара часов прошла в вялотекущей беседе о деталях проекта. Не зря они учились на одну и ту же специальность, вопросы Тоору задавал неглупые, даже подавал идеи для оптимизации. И как было ни прискорбно признавать, но Кагеяма даже зауважал его. Вскоре всё необходимое для устройства на работу было выяснено, и Ойкава даже расщедрился на советы для прохождения собеседования, не зря же тоже там отработал какое-то время. Конечно, большинство из них были абсолютно бесполезны для Тобио, если касались доброжелательного стиля общения, но даже они отложились в памяти на крайний случай. Приличия ради прозвучали слова благодарности, когда портфолио вернулось к владельцу, а после повисла неловкая тишина. Десерты всё ещё были почти не тронуты, а вот кофе кончился уже не в первый раз. Подозвав несчастного официанта, они попросили очередной повтор, который двумя горячими чашками вскоре оказался у них на столе, а вместе с ним стал неизбежен неформальный разговор, которого с самой их встречи так боялся Кагеяма. — Итак, Тобио-чан, — нарушил тишину первым Тоору, отпивая совсем немного из своей чашки и чуть жмурясь от удовольствия и теплоты напитка, — выходит, выучился на программиста? — неожиданно, но в словах и даже интонации не было насмешки, только интерес и, возможно, уважение, если это не показалось Тобио, обычно не употребляющего горький напиток такими дозами. Осознав это, он немного расслабился, понимая, что каверзных вопросов пока не предвидится, но ошибся. Видимо, Ойкаве эта тема показалась слишком скучной, а собственный вопрос — риторическим, как и было на самом деле, вот только если Кагеяму это более чем устраивало, то о нём сказать того же было нельзя. Именно поэтому он позволил себе перебить ещё не начавшуюся речь, заставив Тобио возмущённо выдохнуть уже взятый для этого воздух. — Хотя нет, не отвечай. Это слишком просто и… — он на миг задумался и скорчил жалостливую рожицу, — банально, — после взгляд стал почти хищным, хитрым и коварным. Не почувствовать надвигающейся беды в виде какого-нибудь особо изощрённого вопроса не смог бы никто, даже такой непрошибаемый человек, как Кагеяма. — Лучше скажи, почему ты заказал именно этот кофе? — на лице Тоору проступила самоуверенная ухмылка, обозначающая твёрдость его намерения узнать ответ. Прекрасно это прочитав, никто не стал увиливать, прозвучал лишь честный и простой ответ. — Вы его любите, — разглагольствовать дальше и рассказывать всю историю Тобио не стал, надеясь, что ему позволят оставить это при себе. Обратившись чрезмерно уважительно, он лишь решительно посмотрел в чужие глаза, переходя в наступление. — Или я ошибся? — конечно, он прекрасно понимал, что прав. Не только из-за собственных воспоминаний, но и из-за того, что Ойкава в принципе задал этот вопрос. Поэтому он и не удивился, когда в ответ лишь отрицательно покачали головой. Кажется, ему удалось выбить собеседника из колеи. Стоило успеть этим воспользоваться, чтобы выведать что-то интересное, вот только почти на все вопросы, которые он мог задать, Кагеяма уже нашёл ответ. Точнее, как минимум догадывался о нём. Затянулась неловкая пауза, он панически думал, как же продолжить диалог или тактично уйти, пока рука вилкой разламывала десерт, чтобы отвлечься. В это время в голове Тоору строилось множество теорий, откуда же он узнал такие подробности его предпочтений? В это заведение он вечно ходил один, растрепать было некому, да и Тобио не тот человек, который стал бы расспрашивать каждого встречного о вкусах другого. Да и вообще, они до последней пары и не знали о месте обучения друг друга. Оставался последний вариант: средняя школа. Но с чего бы Кагеяме вообще запоминать о нём что-то подобное? Или это очередное проявление его гениальности? На миг где-то вновь проснулась давняя обида на чужие способности, это прослеживалось даже в коде, которые были написаны этим талантливым первогодкой. Сам бы Ойкава вряд ли догадался о путях решения таких задач, но всё же был у Тобио один изъян — стихийность, порождённая даром. Отсюда шли даже не ошибки, а недочёты, увеличивающие время работы программы, а именно их своей упорной работой и полученными знаниями научился замечать Тоору. Возможно, их совместная работа пойдёт на пользу обоим, а их проекты станут более чем хорошими. От таких мыслей на губах появилась мягкая улыбка, явно смутившая Кагеяму. Зато теперь он был на все сто уверен, что не прогадал, что его «ученика» ждёт большое будущее в этой сфере, а он лишь постарается поддерживать да устроить его получше поначалу. Пусть даже когда-то учителя и будет суждено превзойти по всем канонам старой доброй поговорки. — Можете считать, что я угадал, — наконец очнулся от раздумий Тобио, так и не придумав ничего нового, поэтому просто решил сначала закончить ту неловкую тему. Надо же, креативность и находчивость не подводили его даже перед лицом самых сложных и ещё никем не решённых вопросов, а как только дело коснулось общения, так сразу ужасающая пустота. Такое не раз случалось и при разговорах с Тсукишимой, вот только этим грешили они оба, и оба же знали о такой же слабости у второго, в то время как сейчас воспоминания упорно твердили о высоких навыках коммуникации Ойкавы, который может и не простить таких заминок. В стрессовой ситуации мозг всё же справился, предлагая хоть что-то нормальное. — А что за должность-то? — да, отличный вариант. Логичный и правильный вопрос для человека, заинтересованного в личностном росте и трудоустройстве, серьёзного и основательного. Идеально. Захотелось даже самому себе дать пять за такое решение. — Угадывать любимый кофе начальника и приносить его, — отшутился Тоору, оставляя это в секрете с хитрой улыбкой. Кагеяма лишь шумно и долго выдохнул, смотря на собеседника так, словно перед ним не его куратор, а ребёнок-переросток, в котором всё ещё играет озорство. Он мог бы даже пожалеть, что сам утратил или глубоко спрятал у себя способность так баловаться, не думая о том, кто и как на него после проделок посмотрит. — Завтра узнаешь, собеседование будет рано, часов в… — он замялся, видимо, размышляя, когда менеджер сможет принять очередного соискателя, — восемь. Успеешь? — после согласия разговор пошёл проще. Они поделились частью своих историй, случившихся за время разлуки. Как оказалось, под давлением некоего Ушиваки, не раз упоминаемого Ойкавой, тот перешёл в академию Шираторизава, открывшую ту самую возможность поступления сюда. К слову, о Вакатоши складывалось двойственное впечатление у стороннего слушателя. Вроде и сильный талантливый волейболист, и лидер, а на словах Тоору — скучный зануда, в голосе даже появлялись ворчливые интонации при каждом его упоминании. Это ребячество веселило Тобио, и вскоре он тоже смог открыться и поделиться своей историей. Проговорили они до самого вечера. Разве что смущать персонал в какой-то момент перестали, переместившись на улицы города. Параллельно Ойкава провёл для Кагеямы экскурсию по корпусу университета и интересным местам неподалёку. Особенно вспыльчивого первокурсника заинтересовала комната гнева. Наверное, там он станет частым гостем. Сымитировав своё в ней присутствие, размахивая воображаемой битой и круша такие же иллюзорные тарелки, он впервые за долгое время повёл себя «глупо» и повеселился. Воздух прорезал его задорный смех, смешавшийся с хихиканьем наблюдавшего за представлением Тоору. Поразительно, но оказывается он многое терял, постоянно запрещая себе выходить из серьёзного и взрослого образа. Это стало ещё очевиднее, когда он понял, что ему почти нечего рассказывать. И если бы у него не было Кея, из-за своей влюблённости порой попадавшего в неприятности и вовлекавшего и самого Тобио в них, благодаря их совместной работе, то вся его жизнь после средней школы запросто бы описывалась недолгим предложением: «Бросил волейбол, стал лучше учиться, перевёлся, выпустился с отличием и поступил сюда». Именно такие мысли занимали его после утомительной, но интереснейшей гулянки, пока он лежал на своей кровати, влажный после душа. Он смотрел в потолок, вспоминал, как чеканил над собой мяч прежде, и вдруг вновь захотел сыграть в волейбол. Поразительные результаты удивительной встречи. Чтобы отвлечься от таких паразитических мыслей, он решил написать Тсукишиме, а заодно и поблагодарить его за какие-никакие краски в течении серых будней старшей школы. Писать первому было непривычно, обычно таким занимался Кей, без приветствия вламываясь в личные сообщения с очередным вопросом о Тадаши. Он даже усмехнулся, вспоминая то обилие восклицательных знаков и полное паники лицо друга, обычно всплывавшее в воображении Кагеямы после прочтения уведомлений. А теперь же он сам выступал инициатором и задумчиво держал руки над клавиатурой, думая, как бы начать. Банальное «Привет»? Слишком странно. Начинать сразу с благодарности — ещё более глупо. Наверное, он бы оставил эту затею и пошёл спать, откладывая разговор на завтра, но пальцы сами напечатали не менее банальную, чем планируемые, строчку:

Ты не представляешь, кто мой куратор!

Ты бесконечно прав, не представляю Всё так плохо?

Даже не знаю, это бывший капитан моей волейбольной команды Ещё средней школы

Значит плохо

Нет, вовсе нет! Кстати, спасибо тебе За всё

В смысле? Эй, ты там в порядке? Тебя взломали? Совсем поехал головкой от переезда в большой город? Пессимизм и волнение Тсукишимы забавляли, Тобио даже искренне улыбнулся экрану в темноте. Если Акааши не спал, то мог бы испугаться такому лицу, подсвеченному телефоном, но, к счастью, уставший сосед уже дремал, тихо посапывая, поэтому Кагеяма мог не скрывать своих истинных эмоций, пока всё подробно разъяснял другу, по-нормальному благодарил, делился переживаниями о завтрашнем собеседовании и обсуждал первый день Кея в университете. Под самый конец разговора, перед сном, когда глаза начинали уже упрямо слипаться, он был ошарашен новостью: Тсукишима получил свой первый поцелуй. И если отбросить все восхищённые описания, то останется только то, что ему понравилось. Последней мыслью перед погружением в сон стало: «А мне, наверное, тоже бы хотелось чего-то такого…» — а потом — темнота.