Теория любви

Второй день подряд Кагеяме приходилось вставать рано. Ужасная комбинация после каникул, когда все вольны спать хоть до обеда. Но, на удивление, на этот раз он поднялся тоже без особых проблем, только на этот раз уже немного позже соседа, чьи занятия, видимо, уже начались. Причинами такого поразительного оживления утром стали предстоящее волнительное, но многообещающее собеседование и вчерашний уникальный вечер. Тобио даже позволил себе включить музыку, пока собирался. Композиций успело воспроизвестись всего несколько штук, но и без того неплохое настроение всё равно успело взлететь до небес. На лице появилась лёгкая улыбка, он даже позволил себе более небрежную причёску, которая теперь казалась ему не ужасно неаккуратной, а даже стильной. Выбивающиеся пряди вновь напомнили ему про Ойкаву, и пришлось поторопиться выйти за дверь, чтобы избавиться от странных мыслей и безосновательных ассоциаций. Неудивительно, но такой ход не помог, и Кагеяма, не сдаваясь, сконцентрировался на предстоящем диалоге с менеджером, которому ему необходимо было понравиться. Это сработало, он перевёл мысли в более правильное и полезное русло, но только до того момента, пока не вспомнил, кто ему все эти советы раздавал. Выход напрашивался лишь один: не хочешь думать о Тоору — не думай вовсе. Привычным ловким движением наушники переместились из кармана на своё законное место, заиграли заученные наизусть мотивы, и все мысли просто смело этим буйным потоком мелодии, что позволило без всякой тяжести на душе выйти на свежий прохладный воздух. Но всё же один вопрос продолжал то и дело всплывать в голове в коротких паузах или переключениях между треками: почему он так упорно старался не думать о своём кураторе? Они ведь вчера даже поладили, начали новое соревнование. Ответа на этот вопрос Тобио так и не нашёл. Кстати о конкуренции, он обязан устроиться на эту работу, а для этого стоило хотя бы не опоздать на собеседование. Легкая тревога, короткий взгляд на время и на оставшуюся часть пути в картах на телефоне. Запас был совсем небольшой, если верить расчётам этого приложения, а ведь оно предполагает быструю ходьбу. Этот факт заставил ускорить шаг, сбиваясь с ритма песни. Да, за несколько лет музыкальных прогулок он, сам того не заметив, приучился двигаться в темпе мелодии, и нарушать теперь эту привычку было непросто. К счастью, его подгонял страх неудачи из-за такой глупости, как опоздание. К моменту, когда Тобио, в очередной, финальный раз повернул за угол и сумел увидеть здание компании, дыхание уже сбилось, а икры ног напоминали о себе тянущей тяжестью. А ведь в былое время он и не такое расстояние пройти мог, и даже пробежать, но чего уж сейчас. Лучше акцентироваться на настоящем, а не на других его возможных вариантах, которые могли привести вообще к чему угодно, к абсолютно другой судьбе. Сейчас же он поступил в прекрасный престижный университет, а перед ним — многоэтажное, кажется, уходящее в облака, стеклянное офисное здание крупной известной и весьма неплохо развивающейся компании, сотрудником которой он мог стать. Дух захватывало от величия, даже не верилось в происходящее, слишком уж это походило на грезы мальчишки из пригорода. Но нет. Прозрачная механическая дверь, распахнувшаяся перед ним, вполне реальна, как и все сотрудники, только идущие на работу, лениво, нехотя. Некоторые даже при себе имели стаканчик кофе для бодрости. Только заметив это, Кагеяма понял, что забыл позавтракать, но быстро махнул рукой, ведь это и после можно сделать, а пока что он в неизвестном ему помещении без единого знакомого рядом с низкими навыками коммуникации, и за ближайшие десять минут ему необходимо найти кабинет, в котором рассматривают соискателей на его должность. Задачка не из простых. Но Тобио не был бы Тобио, если бы за свою жизнь он не научился ориентироваться по указателям и картам. Поэтому даже несмотря на то, что названия зон и кабинетов в офисе были весьма замороченными и не всегда понятными, вскоре перед ним предстала дверь с нужной табличкой. У него было ещё несколько минут, поэтому он позволил себе постоять перед дверью, планируя свои слова и действия хотя бы для самых первых секунд разговора. Сначала стоило постучаться, войти после разрешения, представиться и рассказать, что он здесь по приглашению своего куратора, затем можно будет присесть, достать портфолио и отдать его на изучение менеджеру, как и объяснял Ойкава. И тут его тело словно шоком пронзило, в широко распахнувшихся глазах отразились ужас и отблеск паники. Он забыл взять самое важное, папку со всеми своими проектами, достижениями, по содержанию которой и должен быть вынесен вердикт, без которой вообще смысла сюда приходить не было. А вернуться за ней времени уже не было. Глаза потухли, в душе с ужасающей скоростью всё заполонило отчаяние, пустота. От прекрасного утреннего настроения не осталось и следа. Кагеяма почувствовал, как защипало где-то в носу, предвещая скорые слёзы, и заметался в поисках уборной, где можно было бы переждать этот эмоциональный шторм. Ему повезло, было недалеко. Громкий хлопок двери, дёрганые движения, чтобы убедиться, что здесь никого, холодные ладони опустились на такой же ледяной, только немного влажный кафель раковины. Полный ненависти взгляд уставился в зеркало, ноздри раздувались, а зубы до боли сжимались от гнева на себя, свою невнимательность, безалаберность, несобранность, безответственность. Каждое слово острым гвоздём вбивалось в сознание, опуская самооценку на самое дно. На кистях рук выступили ниточки вен, а костяшки побелели от силы, с которой пальцы будто пытались раскрошить ни в чём неповинную раковину. Причёска снова казалась омерзительной, ведь теперь она отражала эту утреннюю несерьёзность. Вот к чему может привести легкомысленность, вот зачем он прежде всегда и всё держал под контролем. Чтобы его жизнь не рухнула, как сейчас. На щеках заблестели дорожки слёз, размывая изображение. Казалось, он тонул в своих мыслях, эмоциях, боли. Ещё немного, и вместе с последней секундой до времени собеседования он лишится рассудка, но даже этому простейшему очевиднейшему плану было не суждено исполниться, сегодня, видимо, у него пойдёт наперекосяк абсолютно всё. Входная дверь открылась, и кто-то, напевая задорный мотивчик, зашёл внутрь. Тобио дёрнулся и быстро стёр слёзы с лица рукавом, отпуская несчастную раковину и оборачиваясь на нарушителя одиночества больше от испуга, чем от любопытства. Перед ним стоял Тоору собственной персоной с пустой кружкой от кофе, так же удивлённо уставившийся на него. Он, в отличие от вчерашнего дня, теперь был в более официальной классической одежде. Светло-бежевый объёмный костюм в сочетании со спортивными кедами. Честно говоря, ему шло, и Кагеяма бы обязательно это заметил и оценил, если бы не был в таком буквально плачевном состоянии. И несмотря на попытку скрыть свою слабость, судя по взволнованным глазам напротив, это не вышло. Затем внимание Ойкавы резко переключилось на часы на его руке, затем снова на Тобио, и так ещё пару раз, пока брови поднимались всё выше и выше. Апогеем поражённости стали беззвучно двигающиеся губы. Видимо, тот тщетно пытался подобрать слова, чтобы описать свои мысли по поводу сложившейся ситуации, и вскоре ему это удалось, правда он всё ещё порой заикался, но смысл был понятен, ведь тот не просто говорил на повышенных тонах, а почти кричал, без опасения быть услышанным начальством или коллегами. — Ты что, чёрт возьми, тут делаешь?! — конечно, весьма странный вопрос для уборной, но покрасневшие глаза подсказывали, что кое-кто зашёл сюда для иной цели. — Ты опаздываешь! Чего расклеился? Идти передумал? Случилось что? — вопросов было слишком много даже для разговорчивого Ойкавы, и Кагеяма в какой-то момент перестал пытаться запоминать, а просто удивлённо слушал чужой крик. Он не помнил, чтобы Тоору был таким громким. Казалось, даже в самые эмоциональные моменты матчей средней школы тот говорил тише, или же дело было в акустике кафельных стен. Но это было неважно, сейчас эти звуки оглушающе звенели в голове, отрезвляя, заставляя задуматься над ответом. И на самом деле стоило, так как ему предстояло рассказать своему наставнику про совершённую ошибку, как-то извиниться и пережить разочарование, что обязательно появится в чужом взгляде. — Я не взял портфолио, — больше ни на один вопрос Тобио не ответил, эта фраза была исчерпывающей. Голос зазвучал не сразу, резкой атакой прорезая воздух, в нём было много воздуха и хрипоты. Так бывает после слёз, высушивающих не только глаза, виновато опущенные вниз вместе с понуренной головой, но и горло. Он не хотел видеть реакцию Тоору, а чтобы сполна ощутить осуждение и обречённость хватит и слуха, которого вот-вот должен будет коснуться оглушающий ор или прощальный хлопок двери. Он не знал, что хотел услышать больше, но не получил ни того, ни другого. Просто через несколько томительных мгновений ожидания, волос коснулась чужая рука, окончательно растрепавшая волосы. Сначала он даже вздрогнул от неожиданности или даже страха, что свершится драка, больше похожая на нанесение телесных повреждений или избиение в силу его состояния, но осознание ситуации, собственной безопасности и слишком уж нежного действия для подобной новости позволили вновь посмотреть на Тоору. Не отводи он взгляд вовсе, успел бы застать удивление, а затем лёгкие покачивания головой, не осуждающие, а будто всепрощающие, нередко используемые взрослыми после обнаружения последствий проделок их малых чад. Но сейчас на лице была лишь мягкая улыбка, выжидающая завершения истерической слабости, за которую не только не осудили, но и вообще не восприняли, как нечто постыдное. — Так, у тебя есть полминуты, чтобы привести себя в порядок. Встретимся у кабинета, — спустя паузу отдал приказ Ойкава, убедившись, что Тобио может минимально соображать и что он уже осознал и принял ситуацию. От прежней доброжелательности не осталось и следа. В голосе и мимике — только строгость, словно никем, кроме как куратором, Тоору никогда не был, словно вчерашний вечер оборвался после завершения обсуждения рабочих моментов. Специально был сделан такой контраст или интуитивно, но это сработало, как шоковая терапия. Кагеяма пришёл в себя и под затихающий звук удаляющихся шагов стал умываться. Вскоре кожа лишилась красных пятен, и последним штрихом стала причёска, с которой он всё ещё не мог определиться. Однако оставить то, что появилось после вмешательства Ойкавы, он тоже не мог, поэтому, увлажнив руки, зачесал волосы назад. Конечно, из воды гель для укладки не лучший, и почти сразу несколько прядей чёлки упали обратно на лоб, но выглядело это уже достаточно хорошо для нейтрального или положительного первого впечатления. Кивнув своему отражению, Тобио вернулся в коридор, сразу же оглядываясь, надеясь увидеть в одном из его концов идущего к нему Тоору, но там было пусто, и их встреча состоялась только у той самой двери. К слову, пришёл он вторым, его уже ждали. Стоило ему оказаться в поле зрения, как раздался стук. Пришлось прибавить шаг, чтобы преодолеть оставшееся расстояние как можно быстрее и успеть войти сразу следом после доброжелательно брошенного разрешения войти. — Простите за опоздание, мы не уследили за временем, рассматривая один из вариантов доработки нынешнего проекта, — с этой фразой, произнесённой Ойкавой, все планы, прежде намеченные для первых секунд собеседования пошли прахом. Теперь задачей Кагеямы стало лишь делать вид, что всё так и было, что он не удивлён истории из вступления, являвшейся уверенной и правильно преподнесённой ложью. Да, нечто похожее было вчера в кафе, речь по теме шла, поэтому у него будет возможность подыграть, если потребуется. Но нужды не возникло, жестом руки их пригласили сесть напротив, внимательным взглядом осматривая в основном только соискателя. Удивительно, но в присутствии Тоору такая зоркость в свою сторону не приносила неловкости или страха, и всё же из-за этого папку, что прежде Ойкава держал в руках, а после положил перед менеджером, он заметил не сразу. Она отличалась от его портфолио даже цветом и фактурой, но что самое удивительное, — разница была и в содержимом. Нет, печатная основа сохранилась, всё ровно так, как он писал. Те самые вымученные и по нескольку раз перепроверенные на антиплагиате фразы, снящиеся ему в самых страшных кошмарах. Да, формальную текстовую часть проектов он не любил, и нередко доверял это Тсукишиме, более усидчивому в этом плане, а также более внимательному и обладающему нужным уровнем владения языком для грамотного, понятного и уместного объяснения каждой мелочи их продукта. Так вот разница была в присутствии пометок на этих листах, которые Тобио привык видеть девственно чистыми, будто только что выплюнутыми принтером. Их было так много: выделений разноцветными маркерами, надписей ручками и карандашами, даже стикеров. В общем, проделанная работа была неоспоримой. Вот только, в отличие от озвученной версии, Кагеяма в процессе не участвовал, поэтому в его взгляде таилось восхищение. Вообще, он всегда поражался людям, умеющим работать со структурированием информации, будь то красивые и удобные конспекты или книги с кучей маленьких, похожих на стрелочки, выступающих наклеек. Ещё более завораживающе было наблюдать, как человек ориентируется во всём этом, с лёгкостью выуживая необходимое. Ему, работающему стихийно, порой не хватало этой организованности, но приучить себя к другому подходу себя он так и не сумел и самоотверженно продолжал страдать от этого. А пока что он не менее внимательно, чем владелец кабинета, проходился взглядом по тексту. Вот только его интересовали исключительно рукописные пометки. Парочка из таких сумела задеть его самолюбие, но не из-за формулировок, весьма нейтральных, а потому что он сам не додумался до этого. Причём исправить — добавить пару строчек кода, а уже такой результат. Это настолько вдохновляло и мотивировало, что при наличии у него ноутбука, он тут же бы бросился вносить правки, но ему оставалось только нервничать в ожидании вердикта и окончания этой формальности. Но на одном лишь просмотре проектов всё не кончилось, просто начался этап знакомства уже с самим потенциальным сотрудником, чьи человеческие качества тоже должны соответствовать требованиям компании, дабы не разрушать коллектив. Да, Тобио этого наслушался ещё вчера от Тоору и запомнил. Именно поэтому устная часть прошла довольно легко и весьма успешно, благодаря советам и мелким толчкам локтем в бок, когда Кагеяма начинал заводиться или выходить из себя, что приводили в чувства и не позволяли нарушить субординацию, сорвать собеседование и лишить себя возможности занять эту должность. В разговоре нередко упоминался и Ойкава, под чью ответственность его по итогу и взяли на испытательный срок. Дальше следовала череда скучнейших подробностей и подписание горы документов, более интересной частью стало обсуждение заработной платы. Предлагаемые компанией числа оказались сюрпризом и настоящей роскошью для студента, который не смог скрыть своего восторга ни от кого из присутствующих. И если Тоору, вероятно, и рассчитывал на такую реакцию, то менеджер даже вышел из образа строгого и неприступного стража, решающего, кто достоин работать в их компании, и улыбнулся. Покидали кабинет ребята в прекрасном расположении духа. Тобио даже не смущало возможное наличие других стажёров, с которыми ему придётся конкурировать для окончательного оформления. У него есть шанс, и теперь он сделает всё возможное, чтобы его реализовать, чтобы их общие усилия оправдались. К слову, стоило отдать должное своему спасителю, без которого он бы даже не вошёл в нужную дверь. Благодарить он не привык, не умел да и опыта особо не было, подобным с Кеем они не обменивались, но, вроде, в социуме такое ценится, надо привыкать. — Спасибо за помощь, — выдохнул он, спустя время, начиная диалог. К слову, на сегодня их обоих отпустили по домам, портфолио вернули в руки Тобио, и теперь он бережно прижимал его к груди, проходя рукой по срезу, задевая многочисленные закладки, издающие приятный шелест. И всё же был у него ещё один вопрос, что его, мягко говоря, весьма интересовал, а отказывать себе в получении ответов он не любил, поэтому вскоре Ойкава смог его услышать. — И всё же, откуда у тебя портфолио? Ещё и эти пометки, — пусть почерк сравнить было не с чем, но уверенность в том, что все эти надписи сделаны Тоору, была полной. Из прямых доказательств — повтор уже высказанных им мыслей и те же акценты. Из косвенных — аккуратность оформления и дотошность, присущая Ойкаве даже больше, чем Тсукишиме. И это только из воспоминаний со средней школы, когда их капитан мог прийти абсолютно уставшим и разбитым на тренировку, но в подробностях рассказать о каждой мелочи в игре их предстоящих соперников. Несложный анализ и пара подслушанных диалогов с Иваизуми, и стало понятно, что причиной того стали ночные просмотры записей матчей. Это навело на одну мысль, верить которой Кагеяма хотел меньше всего, но не проверить не мог. Однако сперва стоило дождаться чужого ответа, ведь в нём может оказаться подтверждение или опровержение его теории. — Вчера вечером я попросил приёмную комиссию выслать мне копию твоего портфолио, чтобы ещё раз с ним поработать. Собственно, распечатал и ночью прошёлся уже более основательно, чем в кафе. Если видел, там есть и то, о чём мы не говорили, — Ойкава говорил так спокойно, словно всё это было его обязанностью или чем-то разумеющимся. Но нет, роль куратора не предполагала ночное сидение за завершёнными ещё в школьные годы проектами для анализа ошибок, стиля и возможностей. Вообще, такой интерес к его работам и собственной персоне немного смущал, но Тобио сейчас в разы сильнее волновали залёгшие под глазами Тоору тёмные круги. Да, он, видимо, старался их скрыть, да и активная мимика помогала отвлечь внимание от этих признаков усталости, но стоило подумать о том, сколько времени занимает подобный объём работы и во сколько тот мог её начать, то времени для сна почти не оставалось, и тогда все усилия визажиста скрыть последствия тяжёлой ночи оказывались напрасными. Интересно, спал ли он вообще? Хотя держался он довольно неплохо, сам Кагеяма был бы похож на переваренную пельмешку, и уж точно не смог бы так безупречно провести собеседование. Этот человек своим трудолюбием уж точно заслужил уважение, но такая беспечность по отношению к своему здоровью непростительна. Брови свелись к переносице. — Тоору! — он впервые осмелился назвать его по имени, ещё и без всяких приставок, поэтому и реакция была резкой и более чем яркой. Он особо над этим не задумывался, но использовал интуитивно, чтобы показать всю серьёзность своих слов. И вообще, по первоначальному плану, что возник у него в голове, Тобио должен был пожурить его, однако совесть и те малые доли воспитания, которые ему подарили в раннем детстве, напомнили о том, что сперва стоило бы повторно поблагодарить за спасение, это бы было более корректно. Именно поэтому он шумно выдохнул и закрыл глаза, перестраиваясь с изначального весьма агрессивного настроя. Теперь во взгляде плескались сочувствие и признательность. — Ладно, спасибо, — по интонации могло показаться, что его вынудили это сказать, но на деле же ему просто все подобные жесты давались крайне тяжело вне зависимости от адресата и ситуации. Оставалось верить, что Ойкава это понимает. Но, по крайней мере, на лице напротив удивление сменилось самодовольной улыбкой, а голова горделиво поднялась вверх. И всё же это был ещё не конец. Кагеяма сделал широкий шаг вперёд, подходя к Тоору почти вплотную и бросая дерзкий взгляд в чужие глаза. — Но Вам не стоило жертвовать своим сном! — То есть, я зря тебя спас? — на лице Ойкавы расплылась широкая игривая улыбка. Он и не подумал отшатнуться и увеличить дистанцию между ними, а в глазах продолжали гореть шаловливые искорки. Вопрос был риторический, правильный ответ они оба знали без всяких слов. Поэтому, когда Тобио возмущённо выдохнул, потерявшись, не найдя ответа, и отошёл вновь на приличное расстояние, позволяя перехватить инициативу. Этого только и ждали. — Просто признай, что мы с тобой идеально дополняем друг друга, — Тоору легкомысленно подмигнул и отворил дверь, пропуская смутившегося от подобных слов Кагеяму вперёд. Они неспешно покинули офис, на улице солнце ослепляло, пришлось сощуриться, чтобы дать себе время привыкнуть. Видимо, даже погода решила отметить успех их дуэта. Тоору глубоко вздохнул и с наслаждением потянулся, абсолютно не стесняясь прохожих, c интересом поглядывающих на это представление. Впрочем, ни самодостаточного Ойкаву, ни Тобио, выбитого из колеи последней фразой и глубоко задумавшегося над ответом, косые взгляды не волновали. Тишина длилась несколько минут, за это время они успели дойти до ближайшего парка. К слову, Кагеяма не осознавал, ни куда они идут, ни сколько прошло времени, он просто погрузился в свои воспоминания, пытаясь осознать, что он испытывает к этому человеку. Должно же быть объяснение, почему он чувствует себя с ним абсолютно по-другому. А в голове продолжали крутиться последние слова Тоору. Приходила лишь одна ассоциация: дополнение из теории множеств. Да, именно там для восполнения пробелов, достижения идеального результата складывались две области, идеально совпадающие друг с другом. Может, именно это имел в виду Ойкава? Но пока что можно было точно сказать, что их пара продуктивна лишь в рабочей сфере, а вот сойдутся ли характерами для дружбы? Это определит только время. А пока оставалось надеяться, что, в отличие от теории вероятности, множества не подведут, и из них получится хороший союз во всех смыслах.