Ангелочки

— Да куда ты так мажешь? — возмутился Мики. — А что? — тут же насупился Моки. — Смотри, все в пятнах и полосах! Главный же сказал, надо стараться, а ты? — А что я? Знаешь, как сложно? Краска эта дурацкая, то течет, то наоборот скатывается как-то, будто совсем сухая… — Просто у кого-то руки кривые, — возразил Мики. Моки, висящий на практически невидимой леске под самым потолком с кистью в руках, ловко развернулся лицом к стремянке, вперился в Мики крайне обиженным взглядом, а потом рассудил: — Ну и крась сам своими ровными руками, раз такой умный! И, не слишком думая о последствиях, резко вытянул руку с кистью вперед. Голубая краска, так и не оказавшаяся на стене, от такого жеста моментально сорвалась с кисти, пролетела немного вперед и осела на белоснежной рубашке Мики красивыми, но совершенно не подходящими под образ ангела брызгами. — Дурак! — воскликнул тот, ошарашенно глядя на испорченный костюм. — Сам такой! — обиделся Моки, прекрасно понимавший, что не прав, но не собирающийся это признавать. Мики тем временем изловчился, дотянулся, отобрал у него кисть и тут же ткнул ею Моки в грудь, оставляя на его рубашке не слишком ровное и живописное пятно. — Ну эй! — воскликнул Моки. — Так тебе и надо! — злорадно заметил Мики. Моки этого, конечно же, не стерпел. Он ловко ухватил почти уже опустевшее ведерко с краской, извернулся и попробовал было выплеснуть его содержимое на Мики, но промахнулся, заляпав только стену, которую до того так старательно выкрашивал. — Ну точно, дурак! — покачал головой Мики. — Ты чем красить теперь будешь? Вот Главный тебе устроит за это! — Это все ты виноват! — крикнул Моки. — Вот тебе и устроит! — Не я начал! — Ты! — Неправда! Моки, поняв, что аргументов в споре ему явно не хватает, осторожно качнулся и подлетел к Мики, намереваясь, если и не столкнуть его, то хотя бы крепко ударить. Мики, уловив все намерения Моки, ловко увернулся от летящего прямо ему в голову кулака, а потом толкнул Моки сам, заставляя того лететь обратно и заодно награждая его очень обидным шлепком — для ускорения. — Да я тебя! — пообещал Моки, снова разворачиваясь. Однако, вторая атака оказалась еще менее удачной, чем первая, потому что не состоялась. Стоило Моки полететь к стремянке, по пути размышляя, куда и как бы отомстить Мики, двери зала распахнулись, и Главный, будто бы не мог посмотреть и сам понять, тут же вопросил: — Что вы здесь устроили? Мики на этот окрик развернулся к Главному лицом, показываясь во всей голубоватой красе. Моки, снова пролетев мимо него, на обратном пути зацепился за стремянку и встал рядом, тоже теперь демонстрируя пятно. Вылитая на стену краска прекрасно завершала картину, грациозно стекая кляксами по и без того не самому ровному «небу». — Вниз. Живо. Оба. Мики и Моки переглянулись, обмениваясь ненавидяще-сочувственными взглядами, отстегнули леску со спины Моки, а потом поспешили вниз, не забывая толкаться и, теперь уже тихо, обзывать друг друга. — Что вы здесь устроили? — уже спокойнее повторил Главный, когда они подошли ближе и замерли почти на самом краю сцены. — Ничего. Красили небо, как вы и сказали, — попробовал было Мики. — В белых костюмах, — сварливо кивнул Главный. — Мы же аккуратно, — не слишком уверенно пробормотал Моки. — Я вижу. Кто начал? — Это Моки все! Он в меня кистью кинул! — Неправда, это Мики! Он сказал, что у меня руки кривые, а потом еще и ткнул, чтоб пятно было! А я старался, красил… — А он дерется! — Неправда! Это он меня ударил! Прямо по… ударил! — Стоп! — не выдержал Главный. — По очереди. И с начала. Мики и Моки, тяжело вздохнув, принялись пересказывать все, что успело произойти. Правда, совершенно не по очереди, а постоянно перебивая друг друга, но все же с начала, так что Главный не возражал. Стоило рассказу закончиться, он окинул взглядом стену, придирчиво посмотрел на пятно краски, достигшее теперь уже пола, и признал: — Не так уж и криво. Неплохо, Моки. — Вот, я же говорил, — проворчал Моки, с надеждой глядя на Главного. — Это Мики все, ему лишь бы дразниться! — Но драку начал ты, — добавил Главный, пропуская все жалобы мимо ушей. — Так что получите оба. А ну-ка, сюда, живо. Он указал пальцем на край сцены, явно требуя, чтобы Мики и Моки заняли уже очень хорошо знакомое им положение. Те в свою очередь, моментально забыв об обиде друг на друга, заканючили: — Не надо… — Мы поняли. — И больше не будем. — Честно! — Не будете. Вот получите, и точно не будете. Ложитесь. Лежать на краю сцены, свесив ноги, слишком короткие, чтобы доставать до пола, вниз, было крайне неудобно, и Мики и Моки начали тихо всхлипывать еще до того, как Главный приступил к делу. Правда, и этого долго ждать не пришлось. Он ловко сдернул с них трусы, дополнявшие одеяния ангелочков, а потом быстро шлепнул сначала Мики, как зачинщика, а потом и Моки. И снова Мики. А затем Моки. И опять. И еще раз. Мальчишки, кривившие носы на каждом шлепке, из непонятной вредности смотрели друг на друга, явно не собираясь кричать, пока второй не сдастся и не закричит первым. Их слезы тем не менее уверенно мочили пол сцены под их лицами. Главный, даже радуясь тому, что тишину нарушают только звонкие удары ладони о зады, принялся шлепать еще сильнее и быстрее, давая теперь по два шлепка Мики, а потом два Моки. Раз, раз — следующий. Два, два — обратно. Мики и Моки от такого темпа совсем зажались, зажмурились и принялись почти синхронно трястись и брыкаться. Главный, покачав головой, принялся шлепать их ниже, постепенно подбираясь к ногам. Мики от такого вероломства не выдержал, взвизгнул. Моки, получив свою порцию, к нему присоединился. Главный, довольный такой дружной реакцией, продолжил шлепать, приводя оба зада в весьма красное и горячее состояние и стараясь не обращать внимания на зуд в ладони. — Ладно, хватит с вас, — решил он, когда Мики и Моки, видимо устав, прекратили брыкания и принялись просто горько реветь, ожидая конца. — Поднимайтесь. Мальчишки синхронно отползли от края, осторожно перевернулись, стараясь не тревожить красиво светящиеся на фоне белой одежды и голубой стены яркие ягодицы, поднялись на ноги и хором пробормотали: — Извините, мы так больше не будем. — Не передо мной, — возразил Главный. Мики и Моки дружно нахмурились, всем своим видом показывая, что друг перед другом себя виноватыми не считают. Главный кивнул и молча потянулся за лежащим у сцены огромным деревянным веслом. — Прости, что запачкал, — тут же выпалил Моки, с ужасом глядя на Главного. — Прости, что дразнил, — без лишней искренности, но все же добавил Мики. — Молодцы, — похвалил Главный, убирая руки от весла. — Там, где краска легла неровно, клейте звезды. И рубашки не переодевайте уже, будут рабочими. Потом вам другие найдем. Мики и Моки кивнули и неловко побрели к стремянке, явно жалея, что не могут теперь лечь где-нибудь с комфортом, на животы, и переждать хотя бы основную волну жара и боли. — Да нам тут никаких звезд не хватит, — вздохнул Мики, стоило Главному снова уйти из зала, а Моки опять «взлететь» на своей леске. — Все в пятнах. — Много ты понимаешь, — возразил Моки. — Когда много звезд — это же красиво…