Дар

— Детка? Ты дома? — Чонгук заходит в дом, который встречает его темнотой и тишиной. — Тщщ, папа пит! — маленький Минхёк вцепляется в ногу отца и довольно улыбается, показывая белые зубки. Волчонок машет хвостиком из стороны в сторону и тянет маленькие ручки. — Обимашки! — хихикает он и сразу же оказывается на руках у Чонгука, тот бережно поднимает его и целует в румяную щёчку. — Папа спит? — Чон щекочет его, и ребёнок тихонько смеётся. — Дя! Ми-ми не пала, папа писёл и Ми-ми унула! — задумчиво отвечает Минхёк. — Я дал тебя, папа! — Тогда тихонько идём в кроватку, да? Мы же не хотим разбудить папу? — Чон улыбается, когда сын прикладывает указательный палец к губам и хмурит бровки. Альфа относит его в спальню и укладывает малыша в кроватку, тот сонно зевает и укладывается набок, уложив ладошки под щёчку. — Папа ласкажет мне казку? — Минхёк хлопает густыми ресницами, смотрит большими щенячьими глазками. Он уже знает, что это сработает. У папы ТэТэ же работает! — Жил на свете один волк, он был совсем обычным и ничем не выделялся… Минхёк улыбается и внимательно смотрит на отца. —… Шерсть его была чёрной, как смола, а глаза ярко-желтые. Он был вожаком своей стаи, но был очень одинок, в отличие от остальных. Пока все находили свою пару — он был занят делами стаи. Но на самом деле он просто не умел любить. — Мне жако вока! — хмурится ребёнок. — И однажды, он встретил на своём пути волка-одиночку — тот скитался по лесам и наслаждался уединением, не желая вступать в стаи и жить по чужим законам. Тот волк был омегой, но в отличие от других, шерсть его была белая, как снег. А глаза были нежно-голубыми… — Как у папи? — шепчет Минхёк. — Как у папы, — улыбается Чонгук и гладит альфёнка по волосам, а после продолжает. — Он был очень красивым, по крайней мере, казался таким вожаку. Характер у омеги был буйный, но несмотря на это, они с вожаком нашли общий язык и общение переросло в дружбу… Минхёк смотрит завороженно, глазками молча моргая. — …Волк осознал, что этот омега научил его любить. Научил чувствовать и ощущать все прелести жизни. Именно поэтому, вожак позвал его в стаю, в качестве своей пары. — И омега согасися? — Нет, — Чонгук усмехается. — Он не согласился, ведь был запечатлён с другим волком. — Он обидил возяка? — малыш едва ли не в слёзы. — Обидел, — Чон грустно улыбается. — А сто даше? — Омега соврал. Он не был запечатлён, но был напуган за вожака. Белого волка пытались выдать замуж без любви, за вожака его стаи, поэтому он и ушёл. Соврал вожаку, чтобы уберечь его. — Возяк же спась его? — Минхёк замер. — Спас. Он не мог по-другому. Омегу пытались забрать на глазах у вожака, и тот решил драться за своего любимого. После этой битвы он едва остался в живых. На его спине оставили огромный шрам, который стал его особым напоминаем, что он отвоевал своё. — Возяк такой синый! Ему было бона… Да? — малыш зевнул и прикрыл глазки. — Омеге было больнее, он много плакал и держал вожака за руку. Не отпускал даже в больнице. — Он… Вызил? Возяк вызил? — Минхёк приоткрывает один глаз и его бровки надламываются. — Выжил, малыш, — Чон улыбается и с нежностью смотрит на сына. — Разумеется он выжил. Даже запечатлелся с омегой. Они сыграли свадьбу, на которой все стаи громко праздновали это событие. Вскоре, у них появились маленькие волчата, с белыми волосами и голубыми глазками, однако их шерсть была чёрная. — Я лад за возяка и омегу, — мальчик закутывается в одеяло и притягивает его к себе, обнимая. — Сьпоконой ноти, папочка, — улыбается ребёнок, поворачиваясь щёчкой к отцу. Чонгук незамедлительно целует в неё сына и, дождавшись, пока он уснёт, покидает детскую. В спальне Тэхёна нет, поэтому Чон проходит в гостиную, где видит белого волка и волчонка. Омега лежит у камина, свернувшись калачиком, и обнимает хвостом маленького волчонка. Её зовут Миён. Чонгук облокачивается о арку двери и завороженно смотрит на свою семью. Белый волк мило дёргает носом и сонно приподнимает голову, переводит взгляд ровно на Чонгука и меняет обличие на человеческое. Тэхён поднимает малышку с тёплого ковра и молча относит в колыбель — та крепко спит, поэтому омеге не приходится даже укачивать её. Пепельноволосый выходит в гостиную, не закрывая дверь в комнату малышей и моментально впечатывается в своего альфу. — Я так соскучился, — всё ещё сонно шепчет Тэ, когда сильные руки обнимают его за талию. Чонгук зарывается носом в белые волосы и жадно вдыхает аромат сирени. — Я тоже соскучился, мой волчонок, — омега поднимает голову, сразу же получая поцелуй по всему лицу. Он хихикает, когда Чонгук расцеловывает его родинки, а после — переходит к своим любимым губам. Альфа целует его лениво и мягко, ласкает мягкие Тэхёновы губы языком, ощущая, как тот улыбается счастливо. Чон его ближе за талию прижимает, поглаживает нежную кожу через тонкую, свою же, майку. — Ты очень устал, да? — старший гладит его по щекам и снова запускает пальцы в пепельные волосы. — Это я должен спрашивать у тебя, Гука~, — Тэ снова прячет носик в его плече и тихо зевает. — Ты слишком устал, чтобы взять меня на ручки? — Для этого я никогда не устаю, — Чонгук подхватывает его на руки, придерживая под бедра, пока Тэхён оплетает ногами его талию и укладывает голову на плечо. — Я люблю тебя. Как дела в стае? — И я тебя люблю, волчонок, — альфа целует его в щёчку. — Хосок пока не сможет участвовать в делах стаи — Юнги в положении. И, кажется, снова девочка. — Я так давно его не видел, — Чонгук кладёт омегу на постель и расстёгивает пальто. Но Тэхён поднимается и помогает Чону снять верхний предмет одежды, неторопливо сам расстёгивает пуговицы и стягивает его с плеч альфы. Тэ любит заботиться о своём мужчине, любит помогать ему в чём угодно. Любит быть рядом. — Думаешь, поэтому он не появлялся в последнее время? — хмурится пепельноволосый и вешает пальто в шкаф. — Думаю, да, — Чонгук обнимает Тэхёна со спины и кладёт подбородок на его плечико. — Третий ребёнок в семье — это серьёзное решение, но Хосок казался таким счастливым… Тэхён в его объятиях разворачивается и улыбается, мягко кладя ладони на широкие плечи мужчины. — Хочешь ещё одного? — Нет… — омега хмурится. — То есть, да, но… — Последние роды были такими тяжёлыми… — шепчет альфа. — Они были тяжёлыми для тебя, Чон Чонгук! — Тэ хлопает его по груди ладошкой и утыкается в неё носом. — Миёни была умничкой, а я толком ничего не почувствовал, ну. — Не напомнишь почему? — Чонгук берёт ладони мужа в свои и ласково поглаживает их. — Был наркоз и кесарево сечение. Но ничего же страшного! — Я просто напугался за тебя, а меня даже не предупредили! Намджун прибежал и сказал, что тебя увезли на скорой, а он остался с Минхёком. — Я тебя люблю, — Тэ обхватывает его лицо своими ладонями и мягко целует в губы, сразу же отстраняясь. Берёт его за ладони в свои и тянет Чонгука на кровать, но тот спотыкается о ковёр и падает, склоняясь над омегой. — Прямо как в нашу первую встречу, да? — улыбается альфа. — Ты никогда не смотришь под ноги, вожак, — Тэхён кладёт ладони на его грудь и ведёт выше, оплетая шею. Рывком притягивает мужчину ближе и смотрит в глаза, своими голубыми. — Потому, что мой взгляд всегда прикован к тебе, белый волчонок, — Чонгук облизывает его носик и сразу же завлекает в поцелуй; омега остервенело впивается в губы старшего и пальцы путает в его волосах. Сам ближе поддаётся и первым использует язык, от удовольствия мычит и стонет в поцелуй. Тэхён — страстная персона и всегда таким был, словно сирена, которой, разве что не нужно петь, чтобы заманить в свои сети. Словно русалка, что очаровывает своей красотой. Хоть тянет ко дну, но остаётся рядом и держит за руку. Его фигура свела Чонгука с ума, как только Тэ принял человеческий облик. Тонкая талия, стройные ноги и песочная кожа, что рассыпалась по крупинкам, когда Чон её касался. Кристально-голубые глаза, обрамленные густыми и тёмными ресницами, завораживали своей глубиной. И вожак потерялся, не смог и не желал выбираться из сладкого плена. Чонгук не знает, в какой момент смог растопить сердце белого волка, но отчётливо помнит, как тот цеплялся за него после битвы… — Чонгук-и, — воркует Тэхён, удобно устроившись под боком у своего альфы. — Опять погрузился в воспоминания? — Бывает иногда, — пожимает плечами Чон и целует омегу в макушку. — Столько лет прошло, просто невероятно. — Чем я тебя зацепил? — Тэхён водит пальчиком незамысловатые узоры по чужой груди. — Много чем, но, наверное, тем, что дал мне отпор. Таких омег я не встречал за всю свою жизнь, поэтому, я влюбился в тебя. В тебе я нашёл своё спокойствие и уверенность в том, что я должен покорить тебя. — Ты же мне поддался, — фыркает пепельноволосый. — Это не имеет значения… Ты не побоялся драться со мной, а потом приходил к водопаду, зная, что я буду ждать тебя там. В твоих глазах было столько непоколебимости и своевольничества, уверенности… — Я сразу понял, что ты будешь моим альфой, — невзначай бросает Тэхён. — Мой омега рвался к тебе и толкал меня на необдуманные поступки. Каждый раз, когда ты находился рядом — я чувствовал себя живым. И до сих пор чувствую. — Значит… — Чон поднимает голову. — Да, Гуки, — Тэ поворачивается к нему и целует в родинку под губой, — ты покорил меня с нашей первой встречи. Альфа прижимает его ещё ближе и сплетает пальцы с чужими, целует тыльную сторону ладони. — А в награду получил самого прекрасного в мире омегу и двух замечательных волчат. — Знаешь, а я бы хотел ещё одного волчонка, но похожего на тебя, — фыркает Тэ. — То есть, меня тебе мало? — Нет… Вовсе нет, просто… Я так люблю тебя и боюсь, что если потеряю… Ничего не останется… — под конец речь омеги стихает. — Маленький, — Чон поворачивается к нему корпусом и сгребает в охапку, смотря прямо в глаза. — Этого больше не повторится, ты же знаешь. — Но не могу забыть, — пепельноволосый поджимает губы и отводит взгляд, пальчиками водит по обнаженной спине альфы и едва касается того самого шрама. — Я так испугался за тебя тогда. Старался уберечь, а по итогу только подверг смертельной опасности. Не могу себя простить. — Детка, — Чонгук целует его в лоб, задерживая касание губами и шепчет: — Я очень сильно люблю тебя и никогда не позволю кому-то обидеть тебя или причинить вред. — Знаю, я и сам не дам тебя и наших малышей в обиду, — Тэ утыкается носом в феромонную железу и дрожит от любимого запаха. — Я верю тебе, малыш, и в тебя я тоже верю, — альфа гладит его по волосам и массажирует голову, он знает, что ТэТэ это любит — его это расслабляет. — Не думай о том, что можешь меня потерять, кнопка. Разве я могу вас оставить? — Нет, и даже не думай о таком! — пищит Тэ. — Ну всё, тссс… Ты спал сегодня? Ну, кроме дремоты у камина, разумеется. — Играл и рисовал с Минхёком, потом проснулась Миён и долго не спала. Пришлось надеть твою майку, чтобы она немного успокоилась, но это подействовало на нас обоих, поэтому я тоже уснул. — Мне жаль, что мне приходится оставлять вас на какой-то период времени, моя луна, — перебирает белые прядки пальцами. — Я постараюсь уезжать как можно реже. — Всё в поря…дке, — зевает омега и трётся носом о чужой бок. — Я знаю, что у вас участились случаи нападения на омег. — Кто тебе об этом рассказал? — хмурится Чонгук. — Сокджин упомянул невзначай, но когда он осёкся, то я сразу всё понял. От того и переживал ещё больше, в особенности за тебя, — Тэхён обнимает мужа за талию, закидывает ногу меж его ног и протяжно выдыхает. Устал. — Поспи, куколка. День был долгий. — Ты никуда не уйдёшь же? Да? — большие глазки смотрят на мужчину, а Тэхен надеется, что ответ «нет». — Никуда. Засыпай, моя любовь, — целует в макушку и укладывает на неё подбородок, прижимая омегу к своей груди. — Сладких сновидений, мой вожак, — закрывает глаза Тэхён. — Сладких сновидений, волчонок моего сердца, — улыбается Чон и тоже прикрывает веки. Тэхён засыпает сразу же, и так всегда только с Чонгуком, ведь омеге с ним хорошо и спокойно, как ни с кем другим. Альфа гладит его по спинке, любуется трепещущими во сне ресничками младшего и мягко целует его в кончик носа. Едва удерживает себя от того, чтобы поцеловать пухлые губы, что выглядят слишком манящими. Но, вскоре, засыпает и сам, разумеется, не налюбовавшись вдоволь. Но у них впереди целая жизнь. И Чон обязательно воспользуется ей, чтобы целовать омегу.