Дар

— Чонгук! Тэхёна бьют! — Юнги трясёт альфу за плечи и тащит к лесу. Чон ничего не понимает, но осознав посыл — мчит следом за Мином. — Мне не нужно твоё согласие, омега! — слышен голос Ли. И Чон звереет, когда видит, как тот срывает с Тэ блузку и тянет на себя. — Лапы, блять, от него убери! Мне плевать, вожак ты другой стаи или нет. Никто, — рычит, — не смеет обижать моего омегу. Тэхён оборачивается на голос Чонгука и давит слабую улыбку, прикрывая половину лица ладонью. — Малыш, — шепчет Чонгук, ощущая нутром, как его сердце, словно хрупкое стекло, разбивается на осколки. Ким прячет лицо, когда Чонгук подходит к нему, с силой убирает ладонь омеги и отшатывается. Щека Тэхёна покраснела, на ней отчётливо виден след от пощечины. — Как ты посмел?! — Чон обращается в волка моментально, от чего стая громко охает. — Из-за какого-то жалкого омеги ты пойдёшь против чужой стаи? Вожак, ты или слишком переоцениваешь себя, либо совсем самоубийца. Тэхён привлекает к себе внимание всхлипнув, Ёнджэ вновь толкает омегу — тот падает на снег, негромко вскрикивая. Ли Ёнджэ ждёт реакцию Чона. «Гук, не смей!» — набатом звучит в голове волка, и он снова кидает взгляд на омегу. Но когда он его слушал? Именно поэтому, он выходит вперёд и неотрывно глядит на другого вожака. Выставляет лапу вперёд и скалит острые зубы — бросает вызов. Это будет кровавая битва. За одного маленького омегу, которого посмели обидеть и ударить. Тэхён тянет Чона на себя, но тот рычит в ответ и носом мягко отталкивает. Сердце Тэхёна клокочет в груди, но он повинуется феромонам альфы, что вынуждают его подчиняться. Хочется утащить альфу подальше отсюда. Тэ отходит в сторону, не в силах бороться с самим собой и своим любимым человеком. Чонгук атакует первым: рывком кидается на Ёнджэ и роняет его на снег; два вожака пытаются укусить друг друга, ранить и сделать больно. Тэхён вскрикивает, когда Ли всё же удаётся укусить Чона за лапу. Кровь капает на снег, впитывается в него, пока альфа пытается отдышаться. — Ёнджэ разорвёт его на части… — шепчет кто-то из стаи. — Нет-нет-нет, — судорожно мотает головой Ким, прикрывает рот ладонью и бросается к полю битвы. Но его ловит Юнги: обхватывает за пояс и тянет на себя, не даёт выпутаться. — Это альфы, и тебе туда нельзя, Тэ! — кричит он. — Мне плевать, слышишь?! — Тэхён плачет сильнее, падает на колени, прямо в снег. — Ч-чонгук там и-из-за м-меня… Мой Чонгуки, — всхлипывает горько. — Ты же веришь в него? — шепчет Мин ему на ухо, а Тэ кивает. — Значит, Чонгук справится. Он всё чувствует, защищает тебя и любит. Чон, будто услышав сомнения в свой адрес, кусает вожака чужой стаи за шею. Тот скулит протяжно, воет от боли, когда Чонгук травмированной лапой давит на больное место и рычит. «Это тебе за Тэхёна» «Склони голову, и я разрешу тебе жить, Ли» Ёнджэ скулит, но послушно голову склоняет. Признаёт поражение и Чонгука, как сильнейшего вожака. Чонгук выдыхает и поворачивается к омеге, принимает человеческий облик и падает на колени. Рука его разодрана в клочья, из открытой раны стекает кровь, обрамляя ей всё. Тэхён к нему моментально подрывается, вскакивает с земли, едва не падает пока бежит, но всё равно приземляется подле альфы. По лицу омеги градом текут слёзы, щека всё ещё болезненно красная, с царапинами от чужих ногтей. Голубые глаза кажутся кристальными, а губы припухшими из-за частых покусываний. — Не плачь, — здоровой рукой, Чонгук оглаживает его щёчку и стирает слёзы. — Мой Чонгук-и, — шепчет Тэ и теряется, когда видит кровь так близко; она тоненькой струйкой стекает по чужой руке. — Нам нужно в больницу, слышишь, Гук? — Тэхён обхватывает его лицо ладонями и смотрит в глаза. — Слышу, детка, — Чонгук улыбается, когда Тэхён помогает ему встать на ноги. Держит его за ладонь бережно и всё ещё смотрит на руку. Как нельзя вовремя, он вспоминает о своей блузке. Периферическим зрением Ким улавливает, как Ёнджэ чем-то замахивается, но ничего не успевает сделать, даже элементарно оттолкнуть Чона. Омега кричит испуганно, когда Ли бьёт альфу ножом в спину; Чонгук губы распахивает в беззвучном крике, но тот тонет в прерванном, рваном вдохе. Выдоха не следует. Чон замирает и смотрит перед собой; спина горит огнём, будто бы ему кожу рывком отодрали. Он ощущает, как из раны течёт тёплая жидкость. — Никогда не поворачивайся к врагу спиной, Чон Чонгук, — шипит Ёнджэ и падает на снег. Бывшего вожака оттаскивают, кто-то его даже избивает и кусает. Таковы законы. А омега рыдает с новой силой, когда брюнет покачивается и падает на него, обмякает в руках Тэхёна. Чонгук вдыхает, а по губам, к подбородку, — течёт алая кровь. — Чонгуки, — сипит омега. — Господи… Альфа снова падает на колени, едва дышит и, тем более, держит себя в сознании. — Говори со мной, слышишь?! — Намджун сейчас приедет! — кричит, испуганный поворотом событий, Юнги. — С…Слышу, — хрипит Чонгук. — П-прости, д-детка… — Нет-нет-нет, — торопливо кричит Тэ. — Н-не смей извиняться! Ты будешь жить, понял меня?! Чонгуки! — омега снимает с плеч мешающую блузку и откидывает в сторону. — Т-тебе есть ради чего ж-жить, родной! Я… я очень сильно тебя люблю, с-сейчас прибудет п-помощь, д-да? Приедет твой б-брат и заберёт н-нас всех отсюда, ты же слышишь меня?! Альфа слабо моргает, а кровь тонкой струйкой стекает из уголка губ. Обхватывает подбородок Чона дрожащими ладошками и растерянно бегает зрачками по родному лицу. — П-помнишь, как мы п-познакомились? — треснуто улыбается и оставляет поцелуй на кончике чонова носа. — П-пять месяцев назад, — на выдохе — и новая порция крови. — Г-глаза… Твои глаза… Я влюбился в них. — Я т-тебя л-люблю, Чонгуки, — поджимает губы блондин. — Я тоже влюбился в твои глаза, н-но улыбка меня п-покорила… — Где Чонгук?! — Намджун подбегает к ним и испуганно замирает, когда видит лезвие ножа, что воткнуто в спину его младшего брата. — Чонгук… Боже мой… — Джун рывком, но со всей ему присущей осторожностью, поднимает Чона на руки и сажает на заднее сидение своей машины. — Я… Я поеду с вами! — кричит Тэхён и сам залезает следом. Он усаживается рядом с Чонгуком и аккуратно притягивает к себе. — Ты з-здесь, — слабыми пальцами, Чон касается его губ и тянется к щеке. — Разумеется, Гуки, — всхлипывает омега и перехватывает руку старшего за запястье, сжимает в своей. Альфа прикрывает глаза, но распахивает их, когда Тэхён хлопает ладонью по щеке. — Н-не спи! Умоляю! — Я… — не договаривает и кладёт подбородок на худое плечо младшего. — Всё будет хорошо, вот увидишь, — тараторит Тэхён, а сам губы поджимает и Чонгука обнимает; гладит по смольным волосам и тихо всхлипывает. — Врачи тебя спасут, да? Подлатают, точно тебе говорю! — Я не умру, — шепчет Чонгук и дёргается от вспышки боли. Его кожа немного побледнела, а глаза то и дело прикрываются; Тэхён с ним говорит и целует каждые пару секунд, его слёзы капают Чону на колени. Он старается отвлечь своего мужчину, не дать ему отключится, хотя бы до приезда в больницу, где ему обязательно окажут помощь и вытащат, наконец, этот чёртов нож. Тэхён гладит его по волосам, зарывается в них носом и вдыхает любимый аромат. — Тогда ты впервые попробовал виски… Ты же помнишь это? — всё ещё нервно шепчет Ким. Молчание. — Ч-чонгук.? — блондин замирает опасливо, напрягается, когда понимает, что Чон больше не сжимает его ладонь. — Гук…? Тэхён отстраняет его за плечи; голова Чонгука безвольно повисает вниз, ресницы даже не дрожат, он совсем слабо дышит, и кажется, у Тэ сейчас начнётся истерика. — Ч-чонгук! — омега кричит и прижимает старшего к себе, нервно покачивается с ним из стороны в сторону. — Хён, он б-без созн-нания! — Остался один заворот, держи его! — кричит Намджун и резко выруливает вправо. Машина тормозит прямо перед главным входом в больницу. А Джун вылетает из неё и открывает заднюю дверь; достаёт брата из рук омеги и поднимает. Мчит с ним в здание, пока Тэхён бежит спереди и открывает им двери. — Срочно нужна помощь! — орёт старший Ким на весь холл. Медики оказываются около них, а Чонгука просят положить на каталку лицом вниз, чтобы не задеть рану. Тэхён всё пытается его коснуться, когда Чона увозят — бежит за каталкой, а когда завозят в операционную — кричит и пытается вырваться из рук Намджуна. Тот ловит его за талию и поднимает над землёй, оттаскивает в сторону и, развернув, — прижимает к себе. — Отпусти меня, Хён! — рыдает омега, задыхаясь из-за всхлипов. — Я нужен ему там, слышишь?! Я могу помочь! — Чем? — совсем тихо, спокойно спрашивает старший. — И-истинный! Ч-чонгук мой истинный и н-наша связь… Она может п-пойти ему на п-пользу, слышишь? Мне н-нужно к нему! — Кем вы являетесь ему? — из палаты выходит врач, халат его запачкан кровью так же, как и перчатки. — Родной брат, — отвечает Намджун и переводит взгляд на Тэ. Тот испуганно смотрит на кровь. — Тэхён его истинный, — продолжает Джун и, на всякий случай, держит омегу под руку. — Вам придётся пройти туда, — альфа наблюдает, как Тэхён переводит на него расплывчатый взгляд. — Сможете? — Зачем? — перебивает Ким-старший. — Если они действительно истинные, то присутствие омеги произведёт определенный эффект на альфу. Этот юноша может помочь спасти альфу. — Д-да, — шепчет Тэ и кивает головой. — Я пойду, но… Что мне нужно делать? — Достаточно просто соблюдать телесный контакт, то есть, держать за руку. — Идём, — ещё раз кивает омега и первым заходит в операционную. Он подходит к тому самому столу и берёт Чона за руку, в тот самый момент, как из его спины достают нож. Тэхён ощущает запах крови слишком ярко, наблюдает, как она течёт по спине альфы и врачи проводят какие-то манипуляции. Руки Кима дрожат, и эта дрожь переходит на всё тело, веки тяжелеют, и омега теряет сознание, падая на пол. — Твою мать! — кричит медсестра, врач кивает ей, и она подрывается к лежащему на полу парнишке. — Эй, омега? — хлопает его по щекам. — Посади его на стул и вложи его ладонь в ладонь альфы! Мне плевать, как! — кричит главный врач, параллельно зашивая Чонгука. Бета поджимает губы и ставит стул рядом с кушеткой оперируемого, приподнимает омегу и аккуратно сажает его, следуя указаниям. Чонгук бессознательно сжимает ладошку Тэхёна в своей и утробно рычит, из-за чего персонал синхронно дёргается. — Они друг друга чувствуют? — Верно. Показатели Чонгука нормализуются, кровь течёт медленнее и врачам удаётся её остановить. — Всё, готово, — выдыхает главврач и самостоятельно стирает пот со лба. Он снимает перчатки и подходит к омеге, который так и не пришёл в себя. — Должно быть испугался, — хмыкает мужчина. — Его запах странный, и у меня есть одно подозрение. На кушетку его и в кабинет УЗИ, результаты мне на стол, а их положить в одной палате. — врач выходит из операционной, и его сразу же хватают за плечи. — Что с моим братом, скажите хоть что-нибудь?! — Намджун отходит на шаг назад. — Всё с вашим братом в порядке, будет. Он и тот омега прекрасно гармонируют, и кстати про омегу… — Его зовут Тэхён. А где он? Врач отодвигает Джуна в сторону, когда мимо них, в операционную, везут пустую каталку, но уже через мгновение — на ней увозят Кима. — Какого хрена? — кричит Намджун. — Обморок. Это называется «обморок». Он очень боится крови? — Вовсе нет. Может вы заметили, что у Чонгука она до этого была. Рана на руке. — Значит, возможно, я могу вас поздравить? — Что? — хмурится Ким. — С чем? — Должно быть, вы скоро станете дядей. Результаты через полчаса, а вы можете подождать их в сорок пятой палате, второй этаж. У меня ещё много пациентов, до свидания. — Д-до свидания… *** — Ммм… — Чонгук будто бы просыпается после вечного сна: в горле так сухо, очень хочется пить, и вообще, почему он здесь? — Гук? Чей это голос? Кто его зовёт? Почему он не может открыть глаза? — Брат, ты меня слышишь? Это Намджун, верно? — Д-да… — шепчет Чон. Он изо всех сил старается открыть глаза и спустя несколько попыток у него получается, их сразу слепит от яркого света. Вокруг всё белое и пахнет, фонит больницей и лекарствами. В спине присутствует легкая, ноющая боль, и воспоминание проносится перед глазами. — Д-давно я здесь? — Пару часов, мне нужно позвать медсестру, ладно? Чонгук закрывает глаза. Он помнит, что смутно и скомкано отвечал на вопросы девушки, она сказала, что придётся лежать здесь неделю. Чонгук открывает глаза и уже не чувствует себя таким уставшим и сонным, растерянно скользит взглядом по палате и замирает. Это же… ТэТэ? — Ну-ка лежать! — брат укладывает его на кровать и удерживает за плечи. — Тэ, — рычит Чон и дёргает ушами. — Почему он здесь? — Тише, иначе мне придется убедить медсестру вколоть тебе снотворное! Он просто испугался за тебя, отдыхает. — Гуки, не бурчи, — омега поворачивается к нему лицом и кутается в плед, глаза его всё ещё закрыты. Тэхён прижимает его к своей груди и обнимает руками, он выглядит здоровым и никаких приборов рядом нет. Значит, он просто спит? — Подвинь меня к нему, — просит Чон брата. И Намджун двигает его больничную кровать к тэхёновой. Альфа берёт его ладошку в свою и слабо сжимает в своих, омега разлепляет веки и сонно смотрит на старшего. — Чонгук-и, — улыбается он. — Мой любимый. Как ты себя чувствуешь, что-то болит? — Это ты едва не умер у меня на руках, забыл? Как твоя спинка? Сильно болит? Ты так долго спал, и я… Тэхён замолкает, когда Чон целует его пальцы. Смотрит пристально и ресницами оторопело хлопает. — Не нужно было загораживать меня собой, я знаю, что ты хотел, Тэ, — альфа хмурится и прикрывает глаза. — Жалею, что не сделал это, — так же хмуро отвечает омега. — Я без тебя в любом случае умру, но предпочитаю, чтобы ты жил, Тэхён. Так что даже не думай рисковать собой, отныне и впредь. — Да, ему теперь категорически нельзя. Достаточно в обмороки падает, — хмыкает Намджун. — Ничего не хочешь нам сказать? Омега теряется и сильнее хватается за ладонь своего альфы, прячет взгляд; маленький, напуганный. — Не пугай его, — рычит Чонгук в сторону брата и поворачивается к Тэ. — Детка, что случилось, ты упал в обморок? Это из-за меня? Как ты сейчас себя чувствуешь? Что-то болит? — Помнишь, когда мы были у меня и течка пришла так не вовремя… Ты спросил предохранялись ли мы, а я… Я соврал тебе, что да. Я узнал об этом через неделю, думал, давление подскочило… Юнги тогда дал мне в руки тест, и он, — омега начинает плакать, прячет лицо в ладонях. — Он показал две полоски. Я правда хотел тебе сказать, но ты говорил что-то про создание семьи после тридцати, и я… Я не смог, понимаешь? Я… Я… Чонгук приподнимается на кровати, только чтобы обнять Тэхёна и спрятать его, подарить ощущение спокойствия и нежности. Младший всхлипывает и постепенно успокаивается, когда альфа гладит его по спине и окутывает запахом морозной свежести. — Почему ты не злишься.? Я же тебе соврал, поступил неправильно… — Потому что люблю тебя и ты прекрасно это знаешь, Тэ. Капельница сковывает движения, но Чонгук всё равно умудряется обнять своего любимого, погладить его по мягким волосам и поцеловать в мягкие губы. Омега больше не дрожит, но всё равно прячется в родных объятиях, прижимается ближе, со всей осторожностью, стараясь не задеть рану. Тэхён так сильно влюблён. — И какой срок ты прячешь под безразмерными вещами? — Тэ перебирается к нему под бок и утыкается носом. — Ч-четыре месяца… — совсем тихо шепчет омега. — С ума сойти, — удивляется Намджун. — Я действительно стану дядей. — Неожиданно, да? — альфа гладит его по спине. Он спокоен, совершенно расслаблен, нежели его омега, который жмётся ближе маленьким комочком. Тэ знает, что лгал. Мог потерять отца своего ребёнка в мгновение ока и им чертовски повезло, что регенерация и истинность сделали своё дело. Остаётся надеяться, что всё будет хорошо. Что ребёнок… Стоп. — Ты хочешь, чтобы я его оставил? — вскакивает омега. — Кого, ребёнка? — Чонгук хмурит брови. — Умоляю, скажи, что ты не думал об аборте. — Я… Допускал этот вариант, или же уйти от тебя, — Ким отсаживается, но Чон перехватывает его за запястье. — И малыш у нас будет, и тебя я никуда не отпущу, слышишь? — прижимает к себе и обнимает за талию. — Люблю тебя, и нашего волчонка. Тэхён снова хлопает ресницами длинными и поджимает губы, силясь снова не заплакать. Чем он заслужил Чонгука? Такого любящего и нежного? Человека, который согревает его и успокаивает раз за разом, принимает безусловно, без каких-либо правил и причин. Любит просто за то, что Тэхён существует, так, не любил никогда и никто. Пальчиками ведёт по любимому лицу, смотрит в глаза, растерянно бегая ими и впитывая каждую чёрточку или же деталь. В нём столько любви и благодарности плещется, реки и океаны позавидовали бы. — Какой же ты красивый, Чонгук, — утверждает. — Тебе нравится? — альфа улыбается и ладонью гладит Тэхёнову щёку. — Очень сильно. Их губы находят друг друга. Чонгук прижимает его к себе за затылок и руку, к которой капельница прикреплена, запускает в густые волосы младшего. Тэхён и сам ближе поддаётся, кладёт ладони на сильную грудь и двигает губами совсем нежно, без какой-либо похоти. Намджун сидит на стуле, скрестив руки и фыркает. Чон дёргается и отстраняется от омеги, почувствовав пинок. Тэхён тоже пугается и задирает больничную рубашку, проводит ладонью по выпуклому животику. Малыш пинается ещё раз, мол, да, я здесь! Альфа, с положительного кивка омеги, тоже кладёт ладонь на живот блондина, так аккуратно касаясь. Ещё один пинок выводит его из равновесия, поэтому он ошарашено поднимает взгляд на Тэхёна. — Он тебя чувствует, — в ответ нежная улыбка. Теплые губы касаются того места, где подал знак их ребёнок. — Я тоже его чувствую, истинный, — Чон улыбается уголком губ. — Так ты знаешь? — пищит Ким. — Знал с самого начала, если такой ответ тебя устроит, — альфа притягивает его к себе и обнимает, ласково поглаживая по пояснице. — А мне почему не сказал? — Чтобы не сбежал от меня и смог полюбить по-настоящему, — целует в висок. — Что-ж, у тебя получилось, Гуки, — улыбается Тэхён и приобнимает его. — Кто бы сомневался, — заносчиво фыркает Чон, за что сразу же получает хлопок по груди. — Эй! — Люблю тебя, — контратака. — И я тебя люблю, точнее вас, — полное поражение. И только ему Чон готов проиграть.