Love. Break. Again.

— Привет, Ханджи. — Эрен! — встрепенулась женщина. До назначенного времени, уже полчаса сидя в ожидании, она глубоко погрузилась в себя, практически не моргая и уставившись в одну точку. — Я рада, что ты пришел. — И я рад тебя видеть, — вместо «я не хочу быть один». Сев напротив и заказав чай, Эрен глупо озирался по сторонам, выглядывая знакомых. Вдруг Аккерман подговорил Ханджи и сейчас вылезет из-под стола? Не хотелось бы умереть от сердечного приступа таким молодым, потому что всего несколько дней назад он был близок к этому. Никто не решался начать тему разговора, ради которой они здесь собрались. Отвлекаясь на вопросы о работе, о произошедшем за сегодня и о погоде, они, как подростки, боялись сделать первый, призванный нарушить уют, шаг. Удивительная атмосфера места в очередной раз, словно пледом, накрыла своих посетителей, будто укутывая от внешних невзгод. — Он пытался с тобой связаться, да? — но все когда-то заканчивается. Снег, депрессия, счастье — у всего есть срок. Вот только у Эрена все запуталось в один клубок, отчего мысли и чувства разрывали изнутри хрупкое сознание. Ханджи нервно теребила салфетку влажными пальцами, пока Эрен успокаивал собственный пульс. — Я начну или…ты хочешь что-то сказать? — каждое слово она подбирала аккуратно, чтобы обойти все острые края. Хотя вряд ли это возможно или актуально в отношении Эрена; его сердце теперь похоже на кактус. — Ненавижу его. Ханджи замерла. Тяжело выдохнув, она сдержала порыв снять очки и начать тереть лицо; ей казалось, что за это время на нем осело очень много грязи. Кожа зудела, заставляя каждую клетку кожи раздражаться. Состояние Эрена было не лучше. Когда она разглядывала его, сразу заметила темные круги под глазами, немного осунувшееся лицо и полную безликость. Человека будто выжгли, подменили, растерзали. И всего за пару дней. — Он забрал Лего, Ханджи, — голос охрип; губы задрожали то ли от злобы, то ли от обиды. — В смысле забрал? — выпучив глаза, встряхнулась Зое. — Не понимаю, Эрен, как забрал, он же… Перебив ее, Эрен отрывисто, скрывая боль и опуская детали своих видных чувств, объяснил, как все было. Изначально, придя сюда, Ханджи хотела преподнести информацию как есть, не защищая Леви и не желая развязать конфликт. Она не хотела, чтобы между ними был топор войны трехлетней давности. Да, Эрену будет простить нелегко, но если Леви бы постарался не лезть на рожон, то их отношения вышли хотя бы в ноль. Но после рассказа Йегера она поняла, что ее план больше не имеет места. Эрен зол больше прежнего; его ярость была готова разнести любого, кто посмеет пойти на предательство. — Черт, этот Аккерман, — почесывая лоб, тихо сказала она, не понимая, с чего начать. — Честно, не знаю, о чем он думает, Эрен, — Зое была не в силах поднять глаза и встретиться ими с человеком напротив, тот отчаянно ищет помощи, но никак не может ее получить. — Как и не знаю, зачем он пришел в ресторан. Прости, что не сказала тебе. Хотя и должна была. Я сама еле отошла от шока, ведь для меня он тоже будто восстал из мертвых, — эти слова давались сложнее, чем она себе представляла. С каждым новым предложением Ханджи понимала, что чувствует Эрен, его и без этого постоянно преследовали воспоминания. А теперь они вернулись живьем и пообещали начать все сначала. Но как об этом сказать Эрену, она вовсе не представляла. — Он пришел ко мне домой за несколько дней до прошедшей пятницы, — медленно начала она, прокручивая каждый кадр в голове, будто кино. — Он помнил, что я не сплю допоздна, поэтому без зазрений совести постучался в мою дверь около часа ночи. Увидев его в камере домофона, я решила, что надо пересмотреть все сертификаты купленных витаминов. Когда он позвонил снова, я все же открыла дверь. Клянусь, я думала, что дрожь в коленях не даст мне устоять. Я не знала, что делать — радоваться или плакать. Естественно, я не смогла удержать слезы. Прости меня, Эрен, но я была так рада видеть его, — последние слова она прошептала, опуская голову так, что подбородок практически касался ключиц. — Он же три года назад перед уходом сказал, что это последний раз, когда мы видимся, потому что он так решил. Не знаю, что он имел в виду, но я благодарила всех богов, что с ним все в порядке, — эти слова выходили наружу как лезвия и вонзались в душу Эрена. Так по крайней мере думала Ханджи. Врать ему, испытывающему непозволительно много жестокости, Зое не была готова. Это было бы практически представительством. — Всю ночь я пыталась разговорить его, но, само собой, у меня ничего не вышло. Ни слова о тех годах он не выдал, постоянно повторяя, что это больше не имеет значения. Потом он начал спрашивать про тебя, — Эрен сжал кулаки. Стоит признать, интерес Аккермана к нему льстил, щекотал самолюбие и заставлял молча слушать дальше. — Спрашивал, где ты работаешь, живешь, все ли с тобой нормально. Честно сказать, на формальные вопросы я отвечала спокойно, пока он не выдал, что хочет повидаться и с тобой. Ты же знаешь, что тогда, — она сделала паузу, давая понять, что говорит о дне, когда Леви ушел, — я была на твоей стороне и до сих пор с тобой. Поэтому, как только он начал эту тему, я немного вспылила и высказала все, что думаю о нем, — облокотившись о стол и обняв себя ладонями, Ханджи нахмурилась, сморщила нос и скривила губы. Эрен знал, что в гневе она ничем не уступала ему самому. Эмоции просто через край. — Что он чертов изменник, предатель, конченый ублюдок и мразь, раз поступил так с тобой и со всеми нами, — гнев сочился из каждого слога, и Эрену полегчало. Хоть кем-то и на немного он был отомщен. — Но эта глыба просто промолчала. Вообще без эмоций, даже когда я запустила в него вилку со стола. Помолчав пару минут, он сказал, что придет на тот ужин Эрвина, так как тоже хочет его увидеть. Тут я прокляла все. Я до этого рассказывала, как мои дела, и вскользь упомянула планы на пятничный вечер, — наконец у Эрена все срослось, кроме одного — зачем им двум видеться? Леви же сказал, что больше не хочет иметь с ним общих дел. Что могло так изменить его мнение? Новая жизнь тоже наскучила, вот он и решил подобрать старую верную игрушку? Да черта с два. — Тогда я завелась еще больше, помня, что на том вечере будешь и ты. Клянусь, я пыталась его отговорить: угрожала, шантажировала, оскорбляла, даже пыталась привести логичные аргументы. Но исход ты знаешь, — голос снова стал поникшим, виноватым, обреченным. Обида за себя и за Эрена была сильна, но привязанность и многолетняя дружба усиленно оттеняли часть негативных эмоций. — Прости, что не рассказала тебе раньше. Эрен ощущал описанные события как несколько месяцев. Невидимый груз свалился на его плечи; на шее оставили тянувший на дно отчаяния валун. Вопрос, зачем он вернулся, не давал спать уже три дня как, а что будет дальше? Вообще какая Леви выгода? Зачем он пытается вернуть старых друзей и ищет с ним встречи? Нравится смотреть на боль в глазах близких? Скорее всего да. У этого ублюдка всегда было извращенное чувство наслаждения. — А что Армин? — осторожно поинтересовалась Ханджи, вспоминая тревожный голос в телефоне. Наплевать. Но вместо этого Эрен лишь говорит: — Что-нибудь придумаю. — В смысле ты не станешь ему рассказывать? Совсем ничего? — даже в свое время Зое была против такого подхода и убежала, что правда все равно вскроется. Спустя три года, она почти признала, что это правило не всегда универсально. Но снова увы. — Да, буду молчать до последнего, — «до последнего чего?» пронеслось в голове парня, но он быстро отдернул себя за это. — И ты молчи, ты обещала, — и это правда. — Я знаю, Эрен, — внутри все сжалось от понимания, что страдать теперь будет еще и третий человек. — Я знаю.

***

Мягко говоря, неделя выдалась тяжелая. После разговора с Ханджи легче Эрену не стало — планы и стратегии поведения не родились. Из нового только появился еще один слой непонимания и волнения. Главная проблема, как избежать Аккермана, не меняя работы и места жительства, не решена. При этом надо без подозрений отбрехиваться от Армина с его вопросами. Кстати, об этом. С Лего было крайне сложно отмазаться. Уже придя домой после кафе в тот день, Эрен наткнулся на своего изнывающего в панике парня. По словам Армина, когда он явился в квартиру, внутри не оказалось ни кота, ни Эрена, и мысли вмиг приобрели страшные предположения — кот успел выбежать до его прихода; с ним что-то случилось и его срочно пришлось везти в клинику; Эрен его бросает и таким образам начал собирать вещи. Последняя идея Йегера вообще убила. Но поникший Армин с глазами на мокром месте смягчил весь возбужденный настрой. Сердце буквально защемило, а совесть стянула горло узлом. Они виделись с Леви всего два раза, а Армин уже страдает. Разве это честно? Правильно? Вовсе нет. Жаль, что план Эрен к тому моменту так и не придумал, поэтому, кроме как сказать почти правду, он ничего не смог придумать. Пришлось раскрыть историю «происхождения» Лего. Истинную. — Не переживай так, — обнимая узкие плечи своего парня, Эрен зарылся носом в макушку по привычке. На секунду промелькнула мысль, что запах слишком сладкий. — Я просто не рассказал тебе кое-что, — Армин просто молчал, слабо обнимая в ответ. — Лего не совсем мой. Он моего…друга. Просто давно, больше трех лет назад, этому другу пришлось резко уехать, а кота было брать, видимо, нельзя, вот он … — голос начал подрагивать то ли от прошлых ран, то ли от новой лжи. — Вот он и остался у меня. Но сегодня днем друг мне внезапно позвонил, чтобы спросить, со мной ли Лего до сих пор. Я не мог его оставить, ведь не имею на него прав. — Что за друг? — обеспокоенно спросил Армин, отрывая голову от теплой груди. — Почему ты не называешь его имени? — почему-то о коте он не стал уточнять деталей. Отличное замечание, однако. Вот только вразумительного ответа у Эрена опять же не было. Врать ему не хотелось совсем. Язык буквально не поворачивался. Йегер думал, что с каждым новым словом он отдаляется от Армина еще больше и тем самым изменяет ему. А об этом было страшно подумать, ведь Арлерт один из немногих, кто всегда был рядом, поэтому проявлять такое отношение к нему — свинство. — Потому что это друг, которого я всеми силами хотел бы забыть. — Вы в ссоре? — не унимался Армин, чем начинал немного бесить. Но злиться на бездонные любящие голубые глаза — преступление. — Что-то вроде того, — выдавил из себя Эрен, прижимая того к себе еще крепче. — Знаешь, — немного помолчав, начал Армин совсем тихо, — если этот близкий друг доверил тебе свое животное, значит он относился к тебе особенно. Как и ты к нему, скорее всего, — черт, Армин, прекрати препарировать меня, думал Йегер, стискивая тонкое тело почти до хруста. — Поэтому постарайся понять его, что бы между вами не случилось. Не расти в себе ненависть, она разрушит тебя самого. Но легче Эрену не стало, скорее наоборот. Поганое ощущение тревоги не покидало всю неделю, в течение которой он, пока Армин не видит, подыскивал новое жилье. Итог такой, что картина на рынке недвижимости не изменилась — либо дорого, либо совсем неудобно. Конечно, его доходы выросли с того дня, когда он впервые сюда въехал — тем более тогда они делили аренду на двоих — но увеличивать расходы было совсем нежелательно. С Армином они больше эту тему не обсуждали. В целом к вечеру Эрен немного оживал, переставал хандрить, чтобы не расстраивать его, и уже к четвергу решил выйти на работу. Злоупотреблять добротой Ханджи было бы ошибкой — его работа продолжала копиться, никто не стал бы ее выполнять даже за дополнительную плату. В офисе тоже все было по-прежнему. Пришлось давать объяснения коллегам насчет своего здоровья, защищаться от шуточек Жана из отдела продаж и заглянуть к Зое. Она бросилась на шею от счастья, видя, что он более-менее стал похож на себя. От Леви никаких вестей. Никто про него не заикался, не вспоминал. Сам он тоже больше не писал и не шокировал своим внезапным появлением и даже фото Лего не прислал. Все ли с ним хорошо? В смысле с котом, конечно. До Аккермана не было никакого дела, хоть на толчке пусть сдохнет, никто плакать не будет. Просто странное ощущение. Казалось, что пара прошедших дней, когда он только появился, не больше, чем ночной кошмар, а Леви в нем главный герой, как и всегда было до этого. Эрен лишь долго и крепко спал, вот и не может отличить правду от воображения. Жаль только, что полупустые миски и несколько игрушек Лего были так никем и не тронуты. Но почему Леви больше не пишет? Сказал же что-то там, что никогда не уходил из его, Эрена, жизни, хотя это и правда; что придет в следующий раз не за котом. У Ханджи много спрашивал, в конце концов. Не может же это быть просто так, из интереса. Леви никогда не отличался тем, что бросал слова на ветер. Хотя кто знает, как он изменился за все время. Вот еще большим же мудаком стал, что ему мешало стать еще и пиздаболом, верно? В очередной раз проиграв бой в любимой игре на приставке, Эрен чертыхнулся, понимая, что совсем не сконцентрирован на процессе. — Йегер, твою мать! — это Жан орал на связи. — Я бы сказал, что твои руки из жопы, но не хотелось бы оскорблять такое прекрасное место твоими конечностями. — Реально, Эрен, уже четвертый раз, — Конни тоже частенько играл с ними. Он был однокурсником Йегера, работающим теперь в компании-партнеры. — Тогда давайте, я пошел, — спокойно ответил Эрен, будто ждал, когда его прогонят. Играть настроя не было, как и вообще что-то делать. Паршиво. На улице, дома и в душе. Хотелось просто сесть на стул перед окном и смотреть в него несколько месяцев, ожидая перемен. Что ему хотелось? Ведь все вернулось на круги своя, как и до ужина Смита. Армин рядом, работа тоже, приставку кот не погрыз, хотя пытался. Была мысль, что это уход Лего оставил после себя холод и пустоту, ведь домашнее животное дарит то самое тепло, к которому привыкаешь вмиг и отвыкаешь потом годами, но она так и не подтвердилась. Армин снова заметил состояние Йегера, поэтому уже смекнул предложить ему завести котенка. Но Эрен тут же отказался — он не представлял себе еще одну разлуку с животным, если они с Армином вдруг решат расстаться. Об источниках этих мыслей он думать не станет. После Аккермана любые отношения Эрен стал воспринимать как временный бонус, не более. Отсюда вытекала новая проблема, на этот раз действительно новая, — они с Армином не занимались сексом. Вообще, уже почти неделю. Да, из-за стресса либидо у большинства падает, но дрочка почти каждое утро никуда не ушла. Вот только Армина это, наверное, не очень устраивало. Он уже не впервые выходил из душа и, прикрываясь одним полотенцем падал в таком виде в кровать на Эрена. Привычные мягкие поцелуи и ласки безусловно были приятны, но не до твердого стояка, а лишь до терпкой сладости и слов «давай не сегодня». Армин, шумно выдыхая, молчал. Да, это вся форма недовольства, и Эрен этому безумно благодарен. Раньше секс был через день, не реже двух раз в неделю точно. Но сейчас не было желания, и дело не в Армине. Наверное, корень проблемы стоял в бесконечных потоках ненужных размышлений, которые Эрен мог обуздать только во сне. Пятница, вечер. В двадцать пять это еще не звучало как призыв «отлежаться перед телевизором», поэтому Эрен был настроен на компанию, алкоголь и шум. Сидеть взаперти дома или на работе совсем невыносимо. На удивление, Армин яростно поддержал эту идею и уже набирал Микасе, их подруге детства. Она согласится точно, если узнает, что он там будет. Если пойдет она, то Жан прилетит вприпрыжку, а за ним и Конни с Сашей, тоже их однокурсницей. Вот и компания, как в старые-добрые. На самом деле подобный состав был вместе, когда Йегер перестал разговаривать как раз третий месяц после ухода Аккерман, и тогда все силы друзей были направлены на его исцеление и поднятие духа. Потом они не перестали общаться, вовсе нет. Просто их отношения с Армином подорвали дружбу с Микасой, которая в принципе не была общительной особой. Конни и Саша были далеко. Но зато Жан с мордой лося не перестал радовать, светясь периодически в их отделе. Договорившись с друзьями о времени и месте встречи, Эрен источал энергию, заигрывал с Армином и делал музыку в домашней колонке погромче. От чего-то было хорошо и весело как никогда. Наверное, предвкушение вечера щекотало нервы, но в хорошем плане. У Арлерта так вообще пела душа от вида, что его парень больше не похож на амебу с эмоциональным диапазоном комнатного растения. Эрен ведь всегда был с шилом в одном месте, поэтому видеть его на другом полюсе было из ряда вон, даже с поправкой, что он такой же человек, как и все, и может расстраиваться. Но здесь и вопрос — расстраиваться из-за чего? Он ведь так ничего и не объяснил насчет прошлых выходных. Ханджи также отмолчалась — Армин подходил к ней на работе. В телефоне Эрена не было никаких пропущенных от «друга», который забрал Лего. Да, лазить в чужих вещах, а тем более в телефоне, где расположена вся жизнь, некрасиво, и Армин никогда не прибегал к этому. Но в этот раз в их отношениях какой-то…нестандартный спад. И он пока не понимал, что подозревать или чего опасаться. — Ты готов? — в проеме вновь появился пританцовывающий Эрен, поправляя рукава кофты. — Конечно, — Армин собрался давно, просто выпал из реальности не хуже Йегера, утопая в догадках. Выбранный бар оказался одним из любимых Кирштайна. «На входе нормальные фейсеры, алкашку не бадяжат, контингент хороший, поэтому, Йегер, пиздиться будем выходить в курилку», — примерно такая реклама последовала перед предшествующей агитационной компанией. И ведь не соврал. Это место не было помпезным, скорее выдержанным. Все в бело-черных тонах с красной подсветкой; местами кирпичные стены с картинами. Кожаные диваны, чистые большие столы, хороший диджей — лучше и быть не могло. Хорошо, что место они забронировали, иначе бы остались стоять в очереди на холоде. Беседа сразу полилась легко. Даже Микаса нет-нет вставляла комментарии на дурацкие анекдоты Жана, а тот и рад даже такому вниманию. Саше, как всегда, доверили выбор закусок и второго, и пока их несли, Эрен успел выпить три шота и два коктейля, хотя никогда не питал к ним пристрастия. А что такое? Даже Армин заказывал уже второй бокал, значит сегодня гуляют все. — Этот придурок такой проект на меня повесил тогда, что я весь месяц с выходными сидел в офисе! — это Конни негодовал по поводу своего менеджера на работе. Эрен немного пропустил начало их перепалки с Жаном. Вечно они мерились «трудностями» жизни. — Черт, давайте не о работе, — попросил Эрен, закусывая острым крылом с гриля. — Ой, Йегер, тебе-то что? — сморщился Кирштайн. — Ты все равно почти неделю не появлялся. А почему, кстати? — Болел, — быстро успел кинуть Эрен, чтобы не посыпался шквал обеспокоенных и неуместных вопросов от Микасы. — Поэтому сегодня бухаешь? — пытался подколоть Жан снова, не унимаясь. Такой уровень токсичности был между ними всегда, удивительно, что они вообще дружат. — Именно так, — Эрен понял, что лучший метод против конемордого — похуизм. Жаль, что не всегда хватало выдержки. Вдалеке, недалеко от бара, была компания «за тридцать». Эрен почему-то давно за ней наблюдал, особенно за одним мерзким типом с квадратной башкой и раздражающим смехом. Надменным и высоким. А ржал тот так громко, что даже сквозь басы музыки и расстояние было слышно. Сначала Эрен постоянно отвлекался, а потом смотрел в упор, будто намекал ему вести себя потише. Естественно, ничего, кроме сухих глаз, парень не заработал. Из интересного там были две девушки. В смысле таких молодых на лицо, будто они могли быть дочерями остальных мужиков. Или же тех, кого Эрен сумел рассмотреть. Других отгородила стена, и шумностью они не выделялись. Помимо того ультразвукового смеха, эта компания не отличалась от остальных окружающих. Они также курили кальян, выпивали и общались. Почему Эрен продолжал смотреть, прослушивая беседы своих друзей, вообще неясно. Может, это поплыл пьяный мозг? Хотя Йегер уже съел горячее и знатно протрезвел. Тогда почему интуиция трепетала, вынуждая концентрировать внимание на тех ребятах? Парень не был из тех, кто доверяет шестому чувству, но он знал, что интуиция — сигнал мозга, который работает куда быстрее, чем соображает он сам. Вот только расшифровать этот сигнал никак не удавалось. — Эрен? — шепот Армина на ухо заставил сильно вздрогнуть. — Все хорошо? — ладонь прошлась по внутренней стороне бедра и погладила колено. Эрену кажется или Армин смотрел слишком провокационно? — Вполне, а у тебя? — легкая хрипотца в голосе появилась внезапно из-за слишком прозрачного намека. — Тоже, — прильнув еще ближе, Армин заправил другую руку в волосы на затылке Йегера и погладил макушку. — Хочешь, можем уйти пораньше и… И дальше Эрен упустил, потому что тот самый «ультразвучащий тип» громко ругнулся из разряда «твою мать, а поаккуратней», но быстро притих. Эрен быстро поднял глаза в ту сторону — он смог уловить, как тому мужику отвешивает подзатыльник другой. Тот был совсем невысок и с черной стрижкой, почти как у… Нет. Это не мог быть он. Фигура быстро скрылась за поворотом, не дав себя хорошо разглядеть. Но Эрен готов был поклясться, что глубоко выбритый затылок ему слишком знаком. Настолько слишком, что найти в себе сил, чтобы не выяснять, не хватило. Поэтому, молча соскочив, будто на автопилоте, Йегер пошел по следам, внутри волнуясь, что не ошибся. Взволнованных глаз в спину он не заметил, а крик Армина даже не услышал. Миновав тусовку «за тридцать», бар и несколько столов, Эрен понял, что тот мужчина шел не в туалет. Невысокий рост чужака сейчас был настроен против него: Йегер напрягал все свои органы чувств, чтобы не упустить из виду объект наблюдения. Мало того, что неизвестный был довольно быстр, так еще и шел черт знает куда. Выход был прямо, туалеты налево, а тот мужчина пошел вообще кругом, как будто ища чердак или что-то подобное. Зачем он за ним следовал, Эрен не знал. Сердце стучало в ушах, басы музыки начинали бесить, а толпа народа добавляла неудобств. Но все эти факторы не снижали интерес — Эрен упорно продолжал идти, не думая, что будет делать потом. Дверь, простая черная, почти закрылась, уведомив об этом щелчком замка. Поймав ее за ручку, Эрен не сразу понял, куда попал. Коридор и три двери, какой-то диван со стеклянным столиком. В какую зашел «объект» неясно. Наверное, стоило подождать на пустом диване, но Эрен не хотел терять время. Надо было выбрать путь, как в игре на выживание. И только один окажется правильным, без смертельной опасности. Хотя для Йегера, если он угадает, и там будет тот, о ком он запрещал себе думать, то подобие смерти к нему точно явится. Но это же будет потом, верно? Поэтому сейчас Эрен медленно подходил к каждой двери по очереди, прислушиваясь. Черт, совсем ничего. Ни шороха, ни кашля, вообще ничего. Реально придется дергать каждую, чтобы заглянуть? Некрасиво же, но выбора не было. Только Эрен дотронулся до ближайшей двери, как из соседней раздался стук. Словно головой кто-то приложился. Может быть, там человек хорошо проводит время, или ему послышалось, но внутри все кричало о том, что надо срочно проверить. Вдруг это все же знак свыше. Как в тумане, ладонь потянулась к ручке двери и нажала на нее. В следующую секунду Эрен видит совсем небольшое помещение с крупным зеркалом и кучей шкафчиков вокруг с прозрачными дверцами, набитыми всякими бутыльками. В том самом зеркале Эрен еле успел заметить худой живот в каких-то красных следах. Но кофту быстро отдернули вниз, прикрывая почти просвечивающую кожу. — Йегер? Эрен не сразу столкнулся глазами с тем, кого пытался рассмотреть. Что это было? Что это за следы, больше напоминающие кровоподтеки или синяки? Их раньше не было, это точно. Переводя взгляд с зеркала на повернувшегося Аккермана, Эрен наконец стал принимать реальность. Боже, это все же он, а не обман фантазии или бéлки. Леви стоял в паре шагах от него, отчего проявилось их непозволительно близкое расположение друг к другу. А главное — это случилось неожиданно для обоих. Серые глаза выражали ничего, кроме растерянности и…неловкости? Нет, это точно что-то другое. Просто Эрен не мог дать название этой эмоции: Леви бегает глазами по его лицу в ответ и теребит пальцами края кофты. — Ты следишь за мной? — подумал Йегер уже после того, как озвучил внезапный вопрос, бегло проходясь глазами по другим открытым участкам кожи. То ли любовался, то ли искал что-то похожее на красные следы как на животе. — У меня встречный вопрос, — почти прорычал Леви, опуская голову и смотря исподлобья. — Стучаться не учили? Какого хрена ты вообще тут забыл, Йегер? — Что с животом? — Эрен не слушал. Потоки возмущенных вопросов совсем не тревожили его сознание. Перед глазами все также стояла истерзанная кожа, на которую, почему-то, было больно смотреть. Леви отвечать не торопился. Лишь фыркнул, отвернулся и стал мыть руки в мини-раковине, как ни в чем не бывало. Эрену открылся взор на стройную спину, идеально выбритый затылок и манящую своей бледностью и изяществом шею. От Леви пахло тем самым парфюмом — он не поменял его даже спустя столько лет. Зачем эта информация Эрену? Хороший вопрос, но ответа нет и не будет. — Будешь так пристально смотреть — влюбишься, — невозмутимо выдал Аккерман, во второй раз намыливая руки. — Хотя да, — теперь он, смыв пену, убрал их из-под струи воды и подставил под сушку. — Ты ведь и так, — шум плотного воздушного потока перекрыл громкий выдох поджавшего губы Эрена. Эта фраза звучала слишком уверенно, слишком нагло, слишком в духе Аккермана. Эрен снова начинал до дрожи злиться. Вот зачем он пришел? Почему сейчас не спорит? Увидел, что этот козел здесь, что дальше? План был противоположный — избегать его всеми силами, но допустить мысль, что Леви и вправду следил, было невозможно даже для сегодняшней ситуации. На все эти гадкие усмешки, шутки и провокации надо было просто не реагировать, как с Кирштайном, тогда и интерес у Леви пропал бы. Зачем Эрен стоит и смотрит, как человек, причинивший ему столько боли, сейчас сушит дрожащие руки? Стоп. — Что с руками? — Леви изогнул бровь, слегка поворачивая голову, не понимая вопрос. — Они трясутся, — на секунду, лишь на секунду, Эрену показалось, что он уловил страх в его пустых серых глазах. Наверное, перепутал это с брезгливостью. — Или это алкоголизм замучил? — Каламбур, Йегер, — прервал металлический тон попытку шутить. Сейчас, в момент молчания, один из них должен пафосно уйти и оставить за собой колющее напролом последнее слово. Большинство голосов было за Леви, но снова мимо. Аккерман наконец-то повернулся лицом и, заправив руки в карманы брюк, просто смотрел. Смотрел так глубоко, что Йегер выдохнул. Его грудная клетка почти коснулась позвоночника. Они не моргали. Эрен до сих пор видел призрак, думал о прошлом, а что в голове у Леви даже богу неизвестно. Пульс парня участился, кулаки сжались, но не из-за злости, а волнения. Точеные черты лица, бледная кожа, тяжелый взгляд, бунтарский вид, граничащий с неприступностью аристократа, — кровь закипала, подбрасывая дрова в и без того вечный огонь. — Почему ты здесь? — не сдвинувшись с места, Леви неожиданно подал голос. Его губы практически не шевелились, или, может, Эрен не успел это уловить, когда засмотрелся на него снова. — Отдыхаю с друзьями, — он сам не знал, зачем отвечает даже на такой безобидный вопрос. Но Леви усмехнулся. — Я имею в виду конкретно здесь, в…комнате для ухода, — видимо, он сам не знал, как это правильно называется. — Что там за банки? — Эрен говорил о тех пузырьках, что стояли наверху, игнорируя вопросы, на которые не знал ответа. — Перекись, бетадин, салициловый спирт, бинты, вата, тампоны, даже что-то из косметики, — как на духу выдал Леви, даже не задумавшись. — И что из этого тебе вдруг понадобилось? — Эрен искренне не понимал, что Аккерман забыл в этой безусловно полезной комнате. Не за тампоном же все-таки. — Что молчишь? — Ты тоже не ответил на мой вопрос. Оба понимали, что разговор был в тупике изначально. Сказать много чего хотелось, но мысли и произнесенные фразы не совпадали. Это понимали оба и это же их и раздражало. Вот только Леви был спокойнее слона, а вот Эрен почти вздулся от нахлынувшего бешенства. Такие перепады настроения он, не говоря уже о других, не смог бы объяснить даже сам себе. Да и вообще он ничего никому не должен. — Хочешь, я отвечу за тебя? — Леви сделал один шаг навстречу, отчего Эрен лишь внутренне напрягся и приготовился отбиваться. Прочитать на лице Аккермана хоть какие-то эмоции было невозможно. — Тебя тянет ко мне. Тянет так сильно, что ты даже не осознаешь степень своей зависимости. Ты думаешь обо мне и хочешь… — Заткнись, — прервать такие режущие слух слова надо было ценой жизни, иначе буря коснется каждого ближнего, чего Эрен боялся больше всего. Ну, почти больше. — И хочешь, чтобы я был рядом, — голос Леви не был томным, сладким или соблазнительным. Скорее он был строгим, знающим, хищным. Это был тон человека, который заранее знает весь исход и лишь выжидает, когда жертва сама придет к нему в руки. — Хочешь прикоснуться, — в этот момент Аккерман сделал еще шаг и выдохнул куда-то в шею. Пытка становилась невыносимой. Узел вокруг шеи Эрена затягивался — иначе как объяснить нехватку воздуха? Надо было бежать, не оглядываться, переезжать и как можно скорее. Вот только от кого — от себя или от Аккермана? — Думаешь обо мне, когда дрочишь, а, Йегер? — лицо Эрена вспыхнуло. То ли от прикосновения чужой руки к груди, то ли от пошлой фразы. Лицо Леви в паре сантиметрах от его: было страшно шевельнуться. Он находился так близко, что Эрен смог разглядеть пару новых морщин около его глаз и понять, что тот абсолютно трезв. По запаху стало ясно — ни намека на алкоголь. Чего не скажешь об Эрене, который сейчас списывал все свое бездействие и бурлящую в венах кровь именно на шоты. — Я тебя ненавижу, — аналогично ровно выдал Йегер. Голос совсем не дрогнул, как на репетиции. — Ты мне нахер не сдался. — Врать ты так и не научился, сопляк, — эта глыба будто совсем мимо ушей пропустила все слова. — Если я тебе так противен, почему ты сейчас здесь, со мной, а не со своими дружками? Почему пришел сюда за мной и просто наблюдал? Почему не уходишь сейчас? Потому что боишься сорваться, ты понимаешь, что даже если сбежишь из комнаты, то не сможешь сбежать от своих мыслей, — каждое слово, как гром среди уже неясного неба, делало трещину в выдержке Эрена все глубже и шире. Сказать «ты не прав», накричать, ударить не выходило, тело будто не слушалось, коченело, замирало. — Чего ты добиваешься? — севшим голосом смог спросить парень, прикрывая глаза. Кому из них больше было это адресовано неясно. — Если коротко, то тебя, — между лицами оставались сантиметры, но никто не стремился их сокращать до минимума. Леви был внешне спокоен, но его откровенно забавляли изменения на лице Йегера. — Ты шутишь, наверное, — Эрен готов был смеяться из-за абсурдности ситуации. Чтобы сам Леви Аккерман делал первый шаг, да еще и так открыто признавался в этом. Точно чудеса, опоздавшие на новый год. — Ты сам сказал, что я наскучил тебе. Сам почти молча сбежал, бросив меня. Сказал, что я навязчив, что надоел тебе, — Эрен вновь распалялся и, не удерживая контроль, выплевывал ядовитую обиду фразу за фразой. — Тебе было настолько наплевать на мои чувства, что ты даже не удосужился забрать Лего после того, как ушел. А теперь ты снова заявился, качая свои права у меня дома, так еще и забрав последнее, что у меня было после тебя! — в ярости. Произнося каждое слово, Эрен не заметил, как начал кричать. В груди все сжалось, глаза защипало. Снова стало так больно, что не передать одними возмущениями. Было физически необходимо выплеснуть на первоисточник свои страдания, обиду и месть. К сожалению, он не понимал, что последней фразой сказал куда больше, чем планировал. Края губ Леви почему-то дернулись, превращаясь в горькую улыбку. Около трех лет назад. — Ты всегда был навязчив, сопляк. Всегда душил меня своей ненужной заботой, вниманием и розовыми соплями. А особенно твои истерики на ровном месте вызывали у меня рвотный рефлекс. Поэтому иди, тусуйся со своими ровесниками, а то я уже наигрался. Двери лифта открылись с характерным сигналом. Леви ровным шагом зашел внутрь и нажал на первый этаж. Лифт соображал медленно. Аккерман стал судорожно кликать на кнопку закрытия дверей — его нервы вот-вот разойдутся по швам. Эрен не должен был прийти так рано. Почему сопляк вечно мешает его планам? Всего лишь нужно было сделать все по расписанию и спокойно уйти, а не кусать в кровь губы, пока Йегер переваривает информацию. То, что лифт приехал вниз, Леви понял лишь по сигналу. Перед глазами все плыло. И нет, он никогда себе не признается, что это слезы. Всего лишь давление сыграло, оно последнее время ни к черту. В голове запульсировало. Если так продолжится, то он отключится прямо тут. Надо срочно успокоиться. Выйдя из кабины на ватных ногах, он еле успел опереться на стену и прикрыть глаза. Так больно. Больно везде, душу просто разрывало на куски. Хотелось причинить себе еще больший физический вред, лишь бы глупое сердце наконец замолчало. Простояв так несколько минут, Леви понял три вещи. Придется платить за дополнительное ожидание такси. Необходимо насытить кровь кислородом и выйти на улицу, иначе он не уедет и все было зря. Эрен его точно никогда не простит. А значит жизнь Леви хоть как полностью разрушена. Хорошо, что пацан сможет жить дальше, а ему уже все равно. — Я все знаю, Йегер, — сейчас горящие зеленые глаза ожидаемо смотрели на него с ненавистью, но в то же время Леви понимал, что ненависть не равно безразличие. Значит шанс есть. — Ты даже не просишь прощения или что-то вроде! — Эрен не переставал кричать и, совершенно ничего не слыша, стал размахивать руками. — Хотя да, ты ведь даже слов таких не знаешь. Зачем, если ты любишь только себя, Аккерман? А на мою сломанную жизнь тебе вовсе плевать. Что, скучно стало, решил еще раз попробовать поиграть? — Леви молчал, находя в себе выдержку слушать всю эту ложь и понимая, что заслужил. — Так вот опоздал. Наверное, ты не ожидал, что я не буду тебя ждать все это время, поэтому и… — Ожидал, — Аккерман внезапно сократил расстояние настолько, что каждое слово теперь отдавалось дыханием в губы. Эрен замер, резко прервав поток слов, но не отстранился. — Ожидал, поэтому и решил сказать все в лоб, когда увидел твоего благоверного. Любишь его? — Да, — сразу же, не подумав, ответил Эрен. Но надо было перестать так вожделенно смотреть на тонкие губы, которые снились ему столько ночей. Терпение готово было вот-вот дать сбой. — Репетировал, — больше утверждение. Глаза Леви улыбались, но лицо было все таким же холодным. Ладони невесомо касались горячей груди сквозь кофту, обжигая Эрена каждым движением. — Я люблю Армина, ясно тебе? Крепкая рука жестко держала за шею, короткими ногтями впиваясь в кожу, царапая. Кожи лица коснулась другая, холодная, но с до боли привычным запахом. Кислорода не хватало. Тонкие губы сминали по-собственнически, грубо, кусая до боли. Эрен опешил, поэтому не отвечал, а просто распахивал глаза от шока. Он был зол, разъярен, обижен тем, что человек, которому он посвятил когда-то сердце, разбил его. Но проблема в том, что каждая клетка его тела кричала, что он согласен на это еще раз. Тоска была столь невыносима, что ее игнорирование привело лишь к выгоранию и саморазрушению. А Леви вдыхал жизнь снова. Его запах, прикосновения, губы были такими родными, что Эрен почти взвыл, приказывая себе не поднимать руки для объятий и не отвечать на поцелуй. Хотя неосознанно он мечтал об этом. У Леви не было повода сдерживаться: он без особых стеснений шарил рукой под кофтой и, поглаживая упругий пресс, удерживал голову Йегера так крепко, словно подсознательно боялся его побега. Было так хорошо, как в их первый раз несколько лет назад. Леви, прижав парня спиной к двери, кое-как подавлял свое желание. Больше хотелось самому развернуться, сдернуть штаны и стонать, пока не сорвется голос. Хотелось этого упертого сопляка до дрожи в коленях и скрипа в зубах. Вот только он сопротивлялся. Начиная отвечать на поцелуй, он медленно, тягуче дразнил Аккермана, якобы показывая, кто здесь все решает. Леви был готов в лепешку разбиться и уступить, лишь бы Йегер признался себе, что все еще хочет. Хочет все вернуть, но гордость ему этого пока позволить не может. Тем не менее Эрен вовсе не железный или терпеливый. Видеть Аккермана во сне стонущего и податливого, развратного и прекрасного, было хуже казни. Особенно просыпаться в мокром поту, глотая воздух и подкатившие слезы. Он был ведь точно уверен, что больше никогда не сможет коснуться Леви. Даже одним глазком или полувзглядом не выцепит его из толпы. Хоть Аккерман и предал его, чувства привязанности изо дня в день унижали и подкидывали все новые и новые комплексы и самокопания. Только Армин смог убедить его, что причина ухода другого человека лишь в его выборе. Без разговоров все равно ничего выяснить нельзя. Поэтому сейчас, позволив себе лишь слегка шевелить губами в ответ, Эрен дал волю рукам и прижал к себе любимое тело. И нет, никто не узнает, что он назвал его именно так. Словно пытаясь вдавить его в себя объятиями, Эрен мог пересчитать торчащие из-под бледной кожи ребра. Поцелуй давно уже перестал носить характер «невинного». Превратился в мокрый, почти развязный. Эрен не очнулся даже в тот момент, когда подхватил Аккермана на руки и усадил на выступ около раковины. Да, Леви определенно сбросил несколько кило, но почему-то оставался таким же сексуальным, как и всегда. Ловкие пальцы Аккермана стали медленно спускаться к паху и сжали его до приятных потуг. Эрен замычал в поцелуй, потираясь о ладонь автоматически. Словно во сне, Эрен прикусил мочку уха, слыша шумный выдох в ответ. Он знал каждую зону, каждый сантиметр, каждый шрам этого тела, которое до сих пор не мог забыть. Эта мысль отрезвила мгновенно. Как он может трахаться в баре с тем, кто предал его самым жестоким способом? Разве Эрен настолько себя не любит, раз соглашается все забыть уже с третьей встречи? А как же Армин? — Знаешь, что самое интересное, Эрен, — смотря на одернувшегося в сторону парня и не сводя разведенные ноги, немного растрепанный Леви заговорил вновь холодно. — Ты любишь и любил только меня. Арлерт лишь объект, который ты как раз искал, чтобы вновь ощутить те самые чувства. Эрен ничего не сказал. Он не хотел верить в то, что последние три года его жизни были фальшивкой. Не хотел думать, что втянул в свои страдания еще кого-то и причинил ему боль, потратив время зря. Пятясь назад, пока не наткнулся на дверь, он быстро вышел из комнаты, захлопывая дверь так громко, словно закрывая за ней прошлое.