Love. Break. Again.

Надо было возвращаться к своим, а не представлять, как Леви раздвигает ноги. Надо было подышать на улице морозным воздухом, а не захлебываться в любимом аромате черных волос. Надо было обнимать за плечи своего парня, а не стискивать до хруста предателя. Надо было проявлять больше нежности к Армину, а не сталкиваться зубами с Леви и перенимать доминирование. Надо было вообще не подходить к нему, а не жалеть теперь и разрываться от мыслей, как быть. Зайдя в туалет, Эрен облокотился двумя руками о раковину, заглядывая себе в глаза. Вопрос «зачем» застыл в расширенном зрачке. Будто пьяный, он то жмурил, то распахивал их, стараясь прийти в себя, настроить фокус, отдышаться. Спустя пару минут изменения не наступили, а вот паника накатывала поочередно и, как волнами, захлестывала все сильнее и сильнее. Осознание предательства и уже физической измены наконец достигло разума, заставляя сердце биться в страхе, что Армин про нее узнает. Узнает все: из-за кого Эрен был разбит, кто для него Леви и что произошло сегодня. Удивительно, что, учитывая резкие недомолвки и уход Лего, он еще не стал подозревать их. И…наверняка у Эрена все на лице написано, как и всегда, только идиот не догадается, а Армин чуть ли не гений. — Эрен? — о нет, только не это. — Тебе плохо? — Армин осторожно зашел в туалет, будто боясь наткнуться на пьяную драку или совокупление каких-нибудь недотерпевших. Увидев Эрена у раковины с растрепанными волосами, он почувствовал, как внутри что-то всколыхнулось, предчувствуя неладное. — Эй, ты чего молчишь? — подойдя к парню сбоку Армин, кроме испуганного, исчезнувшего под челкой взгляда, так и не получил в ответ хоть что-то. — Да, просто там душно стало, решил освежиться, — тон стал слишком веселым. Сильно сквозило фальшью, и это понимал даже Йегер, но предательское тело кричало о том, что сейчас он находится совсем не там, где должен быть. Не с тем. — Что происходит? За кем ты пошел? — такого не ожидали оба. Армин вдруг завелся от очередной нескладной лжи. Йегер давно не слышал его строгий тон, обычно, тот мог так разговаривать только с опоздавшим курьером. — Я видел, что ты постоянно озирался на компанию сбоку, а потом резко ушел куда-то, и это был не туалет, я уже сюда заходил, — факт за фактом, Эрен начинал задыхаться. Страх быть пойманным заполонил разум. Терпение и самоконтроль вот-вот треснут по швам. — Ты с кем-то подрался? — Ты следишь за мной? — наконец Йегер ровно встал, полностью развернувшись к собеседнику, тем самым показывая, что ему нечего скрывать. — Я волнуюсь за тебя, потому что… — Не стоит, Армин, — Эрену хотелось отмахнуться рукой, но он передумал в последний момент и заправил пятерню в волосы, как бы пригладив их. Перебитый на середине фразы, Армин стоял обескураженный таким безразличием. Было неприятно; неприкрытое «пошел отсюда» будто по лицу ударило. Впервые за долгое время чувствуя себя лишним, он совсем не понимал, о чем думает сейчас Эрен. — Я устал, хочу домой, ты со мной? Оба понимали: что бы ни ответил Армин, Эрен сделает, как захочет. Поэтому с небольшой задержкой прозвучал тихий ответ: — Конечно. Выходные прошли одиноко для обоих. Эрен все дни просидел за приставкой, почти не отрываясь от игры даже на еду, а Армин искал пятый угол, не зная, как привлечь к себе внимание. «Давай сходим в кино?» — нечего смотреть. «А может, закажем еду на дом и включим любимый сериал?» — сколько можно накручивать одно и то же. «Не хочешь сходить в душ, а потом?..» — я устал, давай позже. Получая из раза в раз отказ, Армин чувствовал, будто ему навешивают петли на горло одну за одной и постепенно затягивают их. Так одиноко он не чувствовал себя с детства, когда проводил все свое время только с дедушкой. А потом появился Эрен с Микасой, стерев из памяти ощущение собственной никчемности и бесполезности. Стоило, наверное, собраться и прогуляться самому, но ноги не шли, а отходить от Эрена тоже было как-то неправильно. Ведь они уже давно делают все вместе; сам Эрен не любил оставаться один. Но последние недели его словно подменили, это точно был не тот парень, который целовал его на ночь и обхватывал со спины горячей рукой. Вовсе нет. Это был чужой, улыбающийся на автомате, человек: он не хочет касаться, разговаривать или вообще даже смотреть в его сторону. Конечно, Армин думал о возможных причинах происходящего. Первая идея была связана с работой, неприятностями с коллегами или что-то в этом роде. Порыскав и осторожно расспросив Ханджи, он узнал, что в их отделе увеличился лишь объем работы, а никак не ее сложность. Вторая идея — ссора с родителями или друзьями, их Эрен всегда тяжело переносил, потому что принимал все близко к сердцу. Опять же мимо, Микаса точно его заверила, что Эрен еще на этой неделе звонил ей и Карле по видеосвязи. Ну и третье — Армин перестал быть для него интересным. Как человек, как партнер, как личность, как друг. И, само собой, Арлерт изначально склонялся именно к третьей идее, но упорно проверял первые две, чтобы хоть как-то отложить момент принятия проблемы. Да, он не такой веселый, как Жан, и не так хорошо шутит, как Конни. Наверное, не так красив, как многие, — худощав, не обладает длинными ногами и густыми волосами. В сексе тоже многому научился у Эрена. Армин даже думал начать играть с ними в приставку, чтобы иметь больше общего, но там требовалось много времени и внутренней агрессии, раз основная цель их игры — разбить, убить, захватить. И нет, ничего плохого, это вовсе не склонность к садизму, а просто ему это всегда было совсем неинтересно. Наверное, стоило спросить Эрена прямо, что он и пытался сделать, но безуспешно и не раз. А как заставить или призвать выйти человека на диалог, если тот ногами упирается и говорит, что все хорошо? Не стоит говорить, что никак. В вечер воскресения у них была небольшая традиция — принимать ванну вдвоем. Потом секс и спать. На утро ощущения незабываемые: тело легкое, голова свежая. Но и тут Эрен пропустил все пункты. Перекусив фастфудом, он улегся в кровать, якобы спать. Под немного удивленное лицо Армина он лишь пояснял, что завтра сложный день и ему необходимо отлежаться. Потом Арлерт слышал, что Эрен не спал и вздыхал до трех часов ночи. Хотелось уже встать и пройтись мимо голым, чтобы хоть как-то привлечь к себе внимание. Ненужность оказалась невероятно разрушительным чувством. Хорошо, что Армин не догадывался, что все, чего сейчас хочет Эрен, это выведать адрес Леви у Ханджи и приехать к нему. Зачем, пока сам не разобрался, но желание было настолько сильным, что он буквально чувствовал зуд в ладонях и кислый привкус во рту от нервозности. А еще это шло пополам с виной, которую Йегер никак не мог подавить, поэтому предпочитал пока игнорировать. Армин, как специально, постоянно лез с расспросами и смотрел так пронзительно, что совесть сжимала сердце в тисках от боли, а разум твердил, что он сам ничем не лучше Леви-предателя. Насчет Леви. Хотелось лезть на стену, разбиться об асфальт, лишь бы перестать о нем думать и представлять, что бы могло случиться, не сбеги он так быстро в баре. Также кровоподтеки на животе, не давая покоя, отпечатались в памяти ярким цветом. Что это, откуда, почему Леви не рассказывает и может ли Эрен помочь — все эти вопросы разрывали черепную коробку, постоянно сталкиваясь с рациональным «тебе должно быть наплевать». Но Эрену не было, а что еще хуже — переубедить себя, что очередная встреча с Леви не приведет к чему-то непоправимому, невозможно. Практически невыполнимая задача. Весь этот ворох мыслей не давал ему уснуть. Время изнуряло молящий об отдыхе мозг, не давало расслабиться. Даже засыпая под утро, Эрен видел, в лучшем случае, всего пару кадров с Леви, а не целый фильм, который ему «снимало» его сознание изо дня в день. Никакие отвлечения, например, видеоигры, не помогали, а лишь на короткий период отвлекали от мысли, что с ним в квартире был человек, который совсем не заслуживает таких отношений. Армин ни в чем не виноват, но и ничего сделать он не может. Прикосновение к нему могло закончиться катастрофой, потому что Эрен всегда боялся назвать его другим именем, а сегодня так тем более не сможет удержаться. Конечно, был выход все рассказать. Но это не выход, это конец. Наверное, Эрен не хотел себе признаваться, что Леви был частично прав, но ведь он правда любит Армина. Вот только насколько сильно, чтобы отказаться от Аккермана — другой вопрос. Да и что значит отказаться, если между ними и так все кончено? Круговорот из тупиков казался смертельным. Эрен понимал, что сам виноват в том, что оказался в нем, поэтому не имел права жаловаться или просить о прощении. Потому что как можно извиняться за то, что начал новые отношения только для того, чтобы перестать жить прошлым? И самое обидное будет то, что даже это не спасло его от помешательства на другом человеке. Наверняка Ханджи бы нашла объяснение, но услышать свои страхи еще и от третьего человека совершенно другая ступень принятия. К этому Йегер был еще совсем не готов. Но у всего был предел. Даже у терпения Армина, хотя кому-то оно явно казалось резиновым. Это было в среду, в любимый день недели Эрена, когда рабочие часы склонялись к концу. Обычно он не любил задерживаться дольше, чем на час, потому что в целом трудоголиком не был, а за переработки ему не доплачивали. Но здесь же он не торопился совсем, оставался на работе до девяти-десяти часов и просто смотрел сериал или устраивал чайные церемонии за рабочим местом. Ханджи не приставала и вообще будто немного отдалилась после их разговора; остальные коллеги просто восхищались его усердием. Вообще Эрен сам пытался определить цель своего пребывания на работе, но ничего в голову не лезло, кроме того, что не хотелось признавать — смотреть на грустного Армина уже не было сил, а поговорить совсем не вариант. Плюс из головы не лезла навязчивая мысль, что Леви может случайно заявиться сюда, чтобы… Ну, например, просто навестить Ханджи, они ведь общаются? А Эрен, естественно, сразу же покинет пределы этого здания и района. На самом деле, мучил один вопрос — зачем Леви надо было говорить, что он хочет вернуть его, Эрена, а потом вот так не выходить на связь долгое время? Разве он не должен козлом скакать вокруг, чтобы тот снизошел до идеи хотя бы приятельского общения? Если это тактика, то Эрена она злила. Размышляя над всем этим и посмотрев на часы, он чертыхнулся, сбрасывая ноги со стола и злобно выключая монитор компьютера. Очередной вечер можно было спустить в унитаз. Добравшись на автопилоте до дома, которому он так и не нашел приличной альтернативы, Эрен встал около подъезда и задрал голову. Найдя глазами нужное окно, он оценивал уровень сонливости Армина: если свет горит ярко во всех комнатах, то он либо готовил, либо гладил вещи на завтра; если приглушен только в спальне, то пил травяной, отдающий вонючими носками, чай; если свет нигде не горит, то он лежит в кровати и что-то читает из новостей. Сейчас был третий вариант, что даже неудивительно, — стрелка часов доходила до одиннадцати. Кстати, Арлерт больше не звонил, потому что Эрен не отвечал на звонки, либо же перезванивал с очень большим интервалом. Тяжело вздохнув, он посмотрел на скамейку, засыпанную снегом, потом на переполненную урну, из которой торчали картонные пакеты и окурки. Кстати, Леви раньше курил, очень давно, но практически сразу бросил, как только они сошлись. Почему, так и не объяснил, хотя Эрен был не против этой привычки. Как только Аккерман исчез, он хотел было начать тоже, чтобы почувствовать себя им хоть в чем-то и хоть на мгновение попытаться влезть в его мысли и тело таким глупым способом. Он даже нашел в шкафу старое пальто, которое Леви так и не выкинул. Пугало то, что Эрен готов был носить его, вот только габариты тела не сходились. Тряхнув головой и выбрасывая все непрошеные мысли, парень полез за магнитным ключом. На улице резко похолодало. В квартире было так тихо, словно никто еще не приходил. Если бы не обувь Армина около входа, Эрен бы вообще решил, что его система со светом дала сбой. Но нет, пройдя вглубь, он убедился, что все точно так же, как было вчера. Совсем ничего не изменилось. — Привет, — Армин, как Эрен и предполагал, лежал в расправленной кровати и смотрел в горящий экран телефона. На приветствие почему-то не отреагировал, продолжал что-то смахивать пальцем вверх. — Давно пришел? — Арлерт мотнул головой в отрицании, сохраняя безмолвие и абсолютно пустое выражение лица. — Если ты недоволен, что я пришел поздно, то это работа, — отговорка прозвучала скорее как «я не хочу вникать в то, почему у тебя такая недовольная физиономия». Армин еле удержался от усмешки. — Ну да, наверное, поэтому задерживаешься только ты один и больше никто из других сотрудников отдела, — голос был ровный, ни намека на злость или обиду. Скорее безразличие, но даже оно было совсем не свойственно отзывчивому Армину. — С чего ты решил, что… — Потому что уже второй день захожу посмотреть, чем вы там занимаетесь по вечерам, — Армин поднял глаза и столкнулся с нахмуренным лицом Эрена, — точнее ты. — Следишь за мной? — с ухмылкой выдал Йегер, скидывая сумку на пол около шкафа и расслабляя галстук. Почему-то претензии Армина его вовсе не беспокоили. Ведь то, что он остается на работе, никак не выдает их связь с Леви. — Мне действительно приходилось немного задержаться, вот и я зашел к вам, чтобы пойти домой вместе. Но ты, переключая серию сериала и прощаясь с остальными, никуда не спешил. — А это преступление? — больше Эрен не знал, что на это сказать. В принципе пока не улавливал суть разговора, лишь по интонации догадываясь об его эмоциональном окрасе. Армин ничего не ответил. Он просто продолжал вглядываться в Эрена, стягивающего рубашку, как ни в чем не бывало. Главным желанием было сейчас или эмоционально поругаться, или закончить на этом, потому что диалог никак не клеился — вопросы раздражали собеседника. Горечь обиды почти нахлынула, замерев тогда, когда Эрен наконец стянул брюки, оставшись только в трусах и продолжая развешивать костюм. В мгновение, даже не успев подумать, Армин заблокировал телефон, быстро слез с кровати и практически бесшумно подошел сзади. — Эрен. Поворачивать его к себе насильно руками совсем не хотелось. Поэтому Армин терпеливо дождался, когда тот разложит свои вещи и соизволит ему показаться. Как только перед глазами появился голый торс, мощная шея и пухлые приоткрытые губы, то воздержание дало о себе знать. Немного привстав на носочки, Армин настойчиво поцеловал своего парня, хватаясь за предплечья и ловя удивленный вздох. Сминая холодные губы и скользя пальцами по обжигающей коже пресса, Арлерт таял от такого контраста, возбуждаясь с оборота. Хотелось больше, теснее, грубее, как всегда делал Эрен. Даже странно, что сейчас он просто стоял и еле отвечал на пылкий поцелуй. — Стой, подожди, — Йегер успел поймать миниатюрную ладонь на пути в свои трусы. — Что ты делаешь? — он был в высшей степени удивления и, словно девственник, не знал, куда себя деть и что говорить. — А на что похоже? — Армин не дал ему ответить, снова затыкая рот поцелуем, толкаясь языком внутрь и касаясь его кончиком зубов. — Нет, подожди, я… — Йегер не знал, что с ним происходит, но он не хотел. В плане хотел и не мог одновременно. Инициативный Армин всегда ему импонировал и заводил больше обычного, но сегодня все было неправильно. Или не в то время, сложно сказать. Ясно было только, что отказать придется жестко, потому что Армин уже впечатал его спиной в шкаф и медленно, спускаясь ниже, осыпал грудь поцелуями. — Черт, остановись, — пришлось взять его под руки и поднять рывком на ноги, чтобы оторвать от себя. — Давай потом, ладно? Я хочу в душ и отдохнуть. Широкие голубые глаза, пощипывая, расширились до невероятных размеров. Смуглый парень напротив, который раньше был роднее всех, смотрел только с нежностью и теплом, сейчас исподлобья вгрызался в его лицо и почти приказывал отойти от себя. Непонимание глушило все вокруг, раздавливая остатки выдержки Армина и причиняя бесконечную боль принятия проблемы. — У тебя кто-то есть? — Арлерт отошел на два шага, обхватив себя руками. Стало совсем зябко босиком в тонкой пижаме. — Чего? — сердце вдруг заколотилось, предательски выдавая потаенные чувства. Кулаки Эрена сжались, а сам он повернулся боком и посмотрел немного в сторону. — Что за бред, Армин? — главное не видеть его лицо, иначе Арлерт точно все поймет. Жаль, что Эрен не осознавал, что принял оборону слишком поздно. — Я не спрашиваю, кто именно этот человек, а лишь уточняю его наличие, — голос Армина стал настолько безжизненным и потухшим, что отстранившийся Йегер еще сильнее почувствовал свою вину. — У меня никого нет, ты себе все придумал, — он уже было хотел пойти в ванну, закончив на этом неприятный разговор, вот только у Армина был совсем другой настрой на финал. — Разве я не заслужил правды, Эрен? — словно по затылку ударили. Тело Йегера остановилось само, замирая, словно в тисках. — Или твоего доверия. Разве я хоть раз осудил тебя за что-то? — пусть он замолчит, думал Эрен. Слушать правду куда сложнее, чем вранье, лесть или оскорбления. Потому что правду нечем крыть, тем более в такой ситуации. Сложно было не согласиться со сказанным, но и признать, а тем более рассказать истину слишком сложно, практически невыполнимое испытание. — Слушай, мы же можем просто спокойно… — Да не можем мы ничего, Армин! — крик вырвался сам собой, заставив Арлерта сильно вздрогнуть. — Никогда не могли, понимаешь? Все это время я ждал, когда у тебя кончится терпение, ты развернешься и уйдешь, чтобы мне не пришлось все это говорить самому, — голос чуть поутих, но громкость ниже не стала. Глаза Эрена сузились от злости и собственной слабости, но остановить поток слов было уже поздно. Главное сказано — пора с этим заканчивать. — Что говорить? — тихо и осторожно спросил Армин, отступая немного назад, потому что и так знал ответ. Но Эрен опять замолчал и отвернулся. Его грудь тяжело вздымалась; дыхание стало шумным. Любому, кто его знает, стало бы ясно, что его что-то мучает изнутри, но не вырывается наружу из последних сил. — Я тебе не нужен, да? — Арлерт решил ускорить процесс, потому что у самого уже ноги подкашивались от нервов. Хотелось осесть на пол, но показывать свою слабость так явно было слишком унизительно даже для такого негордого человека, как он. — Нет, но… — парень заправил руку в волосы, сжимая их у корней. Черт, ну почему сейчас? Почему он вообще решил об этом поговорить, почему не решил уйти? Сейчас же, чтобы уже наконец во всем разобраться, приходилось выдавливать из себя слова, которые произносить было физически невозможно. — Ты специально вел себя так, чтобы я просто молча ушел, разорвав наши отношения? — осенило Армина. — Вместо того, чтобы сказать все как есть, ты решил повесить на меня ответственность этого решения? Теперь наступила его очередь закипать. Да, он знал, что слова через рот не сильная сторона Йегера, но не до такой же степени! Это даже хуже, чем просто предательство. Предательство подразумевает неуважение к своему партнеру, в то время как манипуляция делала из него пустое место. К сожалению, этот разговор не дал ничего из того, что Армин хотел узнать, но зато он понял важную вещь — их чувства не взаимны и, кто знает, были ли когда-то вообще. — Ясно, — последнее, что удалось выдать Армину, еле сдерживая слезы. Горло свело от напряжения, пальцы с силой впились в предплечья в попытке дотронуться до костей. Челюсть он сжал до упора, боясь выдавить все пломбы от давления. Сердце разрывалось от обиды. Пролетая мимо Эрена, опустившего в разглядывании своих ног голову, Армин захлопнул дверь в ванную, сгибаясь пополам и закрывая лицо руками. Эрену стало некомфортно в собственной коже, про квартиру и говорить нечего. Наверное, стоило остановить Армина, долбиться кулаками в дверь, извиниться за свою слабость; за то, что обманывал столько времени; за то, что так сильно зависит от другого человека, на манипуляции которого так безвольно ведется. Хотя глупо винить во всем Леви, это ведь было его, Эрена, решением, хоть и не совсем осознанным, — выдержать, как минимум, паузу в их отношениях с Армином, чтобы разобраться со своими чувствами. Да, стоило это делать не самим с собой и избегать свою пару со всех сторон. Видимо, Йегер еще не созрел для серьезных отношений, раз ведет себя как пубертатный школьник. Подойдя к своим разбросанным вещам в шкафу, Эрен решил, что на днях точно возьмет всю смелость в руки и все решит. Но это будет точно не сегодня, ему надо проветриться. Поэтому быстро надевая черные джинсы и свитер, забрав зарядку и ключи, он выходит из квартиры, тихо закрывая дверь. Что завтра на работу ему не стоит опаздывать, он подумает потом. Что Армин расценит его уход как верное направление к расставанию — тоже потом. Что ему просто некуда идти, а на улице не лето, он тоже знал, но его это абсолютно не беспокоило. Дойдя до ближайшей магистрали, Эрен остановился, прислушиваясь к себе. Чего он хотел? Наверное, спокойствия и тепла. А тепла-то буквально, потому что распахнутое пальто не справлялось со своими функциями и он уже весь продрог. Был вариант остановиться в отеле, но он не взял паспорт. Если у друзей, то начнут расспрашивать о случившемся. Оставались Ханджи или Аккерман. Можно было бы вернуться в квартиру и поспать на диване, не впутывая никого в свои проблемы и не творить непоправимых поступков, которые он как раз намеревался делать после решения Армина поговорить именно сегодня, но нет. Шли гудки. Эрен хотел не думать, который час, что ему за это будет и сколько вычтут из зарплаты. Он, будто пьяный, смотрел на себя со стороны, абсолютно абстрагируясь от действительности, и решил, что обо всем остальном подумает утром. — Алло, Эрен? — голос Зое был совсем несонным, скорее крайне удивленным, с нотками беспокойства. — Добрый вечер, — прочистить горло было необходимо для успокоения дрожи в руках. — Слушай, Ханджи, тут такое дело… — Что случилось? — эта женщина так быстро повышала голос, словно была способна мертвого разбудить. Хотя ее забота всегда приятно грела душу. Даже показалось, что она вскочила с места. — Ничего, все нормально, — Эрен и правда так спокойно это произнес, будто не было никакого скандала полчаса назад. — Не волнуйся так. Мне просто надо кое-что спросить… — Эрен, ты меня пугаешь, — не унималась она, перебив его. Шило в одном месте не усмирялось даже в первом часу ночи. Эрен, кстати, был крайне удивлен не услышать в ответ на свой звонок праведный мат от только что проснувшегося человека. — Ты можешь мне сказать, где сейчас Леви? — Тупая идея, Эрен, — спустя мгновение ответила Зое совершенно спокойно, словно зная все заранее.

***

Время перевалило за два часа ночи, а сна ни в одном глазу. Бессонница всегда преследовала его еще с детства. Как любят говорить сегодня в интернете, дарила кучу свободного времени для самообучения и продуктивности. Вот только соображал Леви по ночам слабо, просто прокрастинируя и истощая свои ресурсы для отключения. Раньше скоротать время помогал Йегер, но что теперь об этом. Сейчас же оставалось только смотреть в окно, но, к сожалению, не бездумно, а заблужденно, в раздумьях. И достаточно глупых на первый взгляд; из серии «как мне дальше жить» и «что я делаю не так или уже сделал». Очкастая, как знатный мозгоправ, успела уже прополоскать уши своим словесным поносом: несколько раз она заявлялась к нему на квартиру и начинала читать проповедь, чтобы он не лез к Йегеру. Конечно же, Леви сто раз пожалел, что дал ей свой адрес, почти из вежливости, но совсем не жалел, что пришел тогда к сопляку, а сейчас пытается его вернуть. «Если любишь, отпусти», — как гласит изъезженная, идиотская фраза, которую Леви вертел и прислушиваться не собирался. Наверное, это эгоистично, но сейчас, как и тогда, нельзя было иначе. Около трех лет назад. — Сколько еще осталось? — запах спирта он даже не замечал, а бумаги в руках перестали дрожать. Он почти свыкся с мыслью, что ничего нельзя исправить. — Сложно давать такие прогнозы, мистер Аккерман, — женщина в возрасте около пятидесяти лет нервно потерла переносицу, видимо, стараясь быть терпимее и тактичнее. Наверное, не ко всему можно привыкнуть. — Если судить чисто по моему опыту, то, может быть, от полугода до полутора лет. Но все индивидуально, не хочу вас обнадеживать. Леви молчал. Осталось так мало времени, чтобы собраться и так много времени, чтобы потом сойти с ума. — Мне очень жаль, но я бы рекомендовала предупредить ваших близких о… возможных последствиях. Леви и так знал, что ему делать. Знал еще в самом начале, что потребительское, несерьезное отношение к своему телу и такая безалаберная невнимательность могут привести к тому, что все станет заметно слишком поздно. И он не ошибся. — Стоит начать незамедлительно с иммунопрепаратов, химио- и лучевую терапию, а также… — он не особо вслушивался, уже представляя, каково будет пацану видеть его в больничной койке еще более бледного, худого и безжизненного. Почти овоща, и это просто потому, что врачи будут до последнего пытаться что-то придумать. А Леви будет ждать конца, лишь бы вскоре облегчить страдания этого зеленоглазого чудовища. — …это все поможет облегчить боли. То есть не вылечить, а просто облегчить. Все предельно ясно, что слушать дальше уже не имеет смысла. Легион обжился практически сразу, лишь обременив раздумьями, куда же поставить огромный лоток, к которому он так привык. Стоит сказать, что Леви был очень рад, когда увидел, что его кот в порядке, а пацан так привык к нему, что чуть ли не заплакал, когда за ним пришли. На самом деле, Аккерман был готов забрать с собой и паршивца, если бы мог так же забросить его на плечо, а он мог бы, но вот только вряд ли бы упрямый пацан согласился. До помутнения в глазах было отвратительно видеть на своем крючке у входа синеватую куртку какого-то другого пацана, который теперь спит с его Эреном. Как и слышать в свой адрес проклятья и оскорбления, но Леви заслужил, поэтому стоически был готов терпеть и приговаривать, что лучше так, чем пустое безразличие. Его бы точно уже было не сдвинуть, потому что это был бы финал по определению. Сейчас, как бы пацан не клялся, что ненавидит его, Леви убежден, что это точно лучше, чем то, что он мог бы пережить, если бы узнал реальную причину его ухода. Пацан даже представить не может, насколько сложен был план в исполнении, и «бесстыжий побег», как говорит Ханджи, был вполне оправдан для них обоих. Может быть, Леви когда-нибудь расскажет полоумной и Эрену правду, но пока он не понимал зачем. Себе он точно легче не сделает, а эти двое вряд ли обрадуются или почувствуют облегчение. Посмотрев в очередной раз на телефон, Леви глубоко вздохнул, все думая о недавнем вечере в баре. Йегер практически не изменился. Совершенно не научился себя контролировать: ведется на эмоции и разговаривает одними глазами. Было так упоительно и приятно чувствовать его рядом; смотреть, как эмоции на лице сменяют одну за другой; вникать в любимые черты снова и снова, без остановки. Честно говоря, он и представить не мог, что способен сохранить в себе те же чувства к импульсивному мальчишке. Он вспоминал его все те года, когда старался не смотреть на себя в зеркало. Время и состояние должны были притупить скрежет сердца и включить голову, но все выходило наоборот. Единственная причина бороться заключалась лишь в том, чтобы еще хоть раз прикоснуться к способным вдохнуть в него жизнь пухлым губам. Правильно ли было врываться в его жизнь, без объяснений требуя все вернуть? Конечно нет. И Леви задумывался об этом каждую минуту своей сегодняшней жизни. Еще эта Зое, рассказавшая, как сложилась жизнь Йегера после. Лучше бы Леви этого не знал, потому что получилось не совсем так, как он планировал. Да, пацан должен был на него дико позлиться, потом переживать, потом поломать несколько вещей и жить дальше. Но сопляк вечно делал все по-своему, даже тут оставаясь в своем репертуаре. Стук в дверь вызвал нервный импульс. Потому что именно стук, а не висевший на видном месте звонок. Странный гость не уверен в себе настолько, что не может позвонить, но достаточно настырен, чтобы заявиться в такое время? Если очкастая совсем страх потеряла, то пора бы ей напомнить, что Леви не мальчик-одуванчик и может дать просраться. А вот если соседи, то пусть пишут завещание. Снова стук, но уже куда настойчивее первого, кажется, даже нога аккомпанирует. Точно бессмертный какой-то. Что ж, если он так настаивает на смерти, то Леви мог легко ее обеспечить, вот только безболезненной она не будет. Нет, Леви все равно не вскочил и не поскакал резво к двери. Он продолжал тихо сидеть, пока интервалы стуков сократились до пяти секунд. Злобно рыкнув, Леви громко встал со стула, одновременно генерируя изощренные оскорбления. Подойдя к двери, в камеру домофона он увидел какого-то мужика с лохматой башкой, заслонившего весь обзор на лицо. Стоял он как-то неровно, Леви даже подумал, что малолетних алкашей стало слишком много. Стук опять повторился, заставив брови нахмуриться еще сильнее. Лицо Леви вновь исказилось гримасой злобы. Так, ну если он откроет, то воровать тут особо нечего, а на прекрасную девицу он не тянет, поэтому вряд ли кто соблазнится. А уж о навыках рукопашного боя и говорить не стоит. — Ох, молись, блять, — пробурчал Аккерман, поворачивая дверной замок. Картина маслом была бы кстати, но вместо нее сердце рухнуло в пятки, не желая пока возвращаться. Пальто и форму икр он узнал сразу. Внезапный гость выпрямился во весь рост и, пронизывая своими глубокими глазами, выпрямил руки вдоль тела. — Йегер? — внешне Леви был спокоен, но внутри у него все трепетало от волнения и неожиданности. Этому сопляку до сих пор удавалось его удивлять. Хорошо, что врожденный талант сохранять лицо кирпичом помогал не показывать все то, что он сейчас чувствует. Оперевшись на дверной косяк, Леви решил продолжить: — А как ты в подъезд вошел? — конечно, вопрос идиотский, потому что вариантов не так много, но это лучше, чем стоять молча и друг друга гипнотизировать. Уточнять, откуда пацан узнал адрес, вообще не стоило. — Так и будешь молчать? Че пришел? — Леви понимал, что весь его вид открыто говорил «тебя здесь не ждали и не особо рады». Отчасти это верно, потому что вряд ли Эрен пришел бы сюда, не случись чего накануне. Йегер также молча стал приближаться, видимо рассчитывая, что Леви его пустит просто так. Подойдя почти вплотную и уже чувствуя запах его волос, Эрен ждал, что Аккерман наконец соизволит отойти в сторону и пропустит его внутрь. Но тот не спешил, сверля глазами в ответ. — Можно войти? — получилось как-то затравленно, что Эрену самому стало неловко от своего вида. Учитывая, какие усилия он приложил, чтобы не развернуться после, — первый стук в дверь ничего не дал — Леви должен быть немного снисходительней. — Ты не ответил на вопрос. — Ты на мои тоже не особо отвечаешь, — парировал Йегер, не отходя ни на шаг назад. — Так я и не долблюсь к тебе в дверь в два часа ночи. — Да, ты заходишь без разрешения и забираешь, что тебе понравится. Включая меня. Но это Эрен озвучивать не стал. Чудо случилось, но Леви, лишь сжав челюсть, повернулся боком и пропустил его вглубь квартиры. Из-за того, что Леви сам по себе крот, не любящий свет, после закрытия входной двери из освещения в его квартире ничего не осталось. Только с кухни еле проскальзывал свет и дарил обзор на широкую спину пацана. Облокотившись о входную дверь, неосознанно скрещивая руки, Леви, не отрываясь, разглядывал парня со стороны и отмечал малейшие детали: пальто слегка блестело, значит, сильно влажное — пацан долго был на улице; волосы растрепаны больше обычного, тогда он их либо постоянно растрепывал, что делал часто от нервов, либо опять же долго стоял на улице; когда тот только поднял лицо, Леви не отметил розовых щек, которые бы могли подтвердить предыдущие выводы, тогда выходит, что… он долго стоял в подъезде тоже? Что за черт. — Мы с Армином, похоже, расстались, — вдруг сказал пацан, заставляя плечи Леви чуть дернуться. Он так и не повернулся, будто разговаривал сам с собой. — И знаешь, я бы сказал, что это ты виноват, — вслушиваясь, Леви уловил усмешку и тихий вздох. Стало ясно, что на душе у Эрена полный коллапс вперемешку с растерянностью. — Но сегодня я понял, что из-за меня. Мало того, что я просто пользовался его чувствами, чтобы заглушить свои, так еще и выдавал это за правду. Опять стало тихо. Атмосфера вокруг была угнетающей: она расщепляла малейшие частички спокойствия, которые каждый из них старался в себе удержать. Леви думал, что будет рад узнать о расставании Эрена со своим благоверным, но сейчас он чувствовал лишь горечь и тяжесть ответственности. Никто эмпатией не отличался, но сейчас внутри все боролось друг с другом — лишь не подойти сзади, обнять и просить прощения. За все. — Сейчас он наверняка глотает слезы, там, один, в нашей с тобой квартире, — Леви на секунду задержал дыхание. Нашей с тобой. И ведь сопляк даже не задумался, прежде чем сказать это. — Я ушел, оставив его одного. Ушел, потому что больше не мог видеть там тебя, в каждой гребаной детали квартиры. Ушел, потому что даже в Армине пытался найти твои черты, хотя изначально любил его как твою полную противоположность. Ушел, потому что теперь ненавижу себя чуть больше, чем тебя. Армин меня, может, и простит, а вот я себя вряд ли, — голос Йегера был настолько тусклым, что Аккерман перестал узнавать в нем своего Эрена, тот никогда и ни к чему не был безразличен. Но говоря о произошедшем, ничего, кроме горечи и сожаления, уловить не удалось. Ни капли сочувствия. Эрен стал медленно поворачиваться, даже в темноте натыкаясь на серые непроницаемые глаза, отчего предательское сердце Леви вновь громко застучало. — Зачем ты появился, Леви? Я ведь… — Эрен хотел сказать, что почти забыл, но сколько можно себя обманывать? Больше подходит «научился жить заново». — Прости, — неожиданно для себя выдал Леви, сохраняя пустое лицо. За что именно он просит прощения, никто спрашивать не стал, будто и так все понимая. — Самое, что бесит, — полностью поворачиваясь лицом, с усмешкой продолжил Эрен, — что я даже уже не злюсь на тебя. Когда я вижу тебя, то все, чего хочу, просто… Просто хочу, Леви. Больше никто ничего не сказал. Леви от чего-то оцепенел, не находя в себе силы сдвинуться с места. Увидев истинное состояние Йегера, он почувствовал себя еще паршивей, не только разделяя его чувства, но и прибавляя сюда еще свои. Испытывая бесконечный стыд, за то, что успел сделать, он уже готов был решиться на новый отъезд, если Эрен попросит. Сейчас он, не решая все за двоих, был настроен ориентироваться не только на свой эгоизм, но и на чувства Йегера. Но в то же время Леви бы в жизни не бросил его тогда, не распорядись эта судьба за них всех. — Если ты хочешь, я больше не стану тебя беспокоить, — ровным голосом произнес Аккерман, отводя глаза и не выдерживая такого давления. — Но если ты готов попробовать еще раз, то я сделаю все, чтобы убедить тебя. Эрен ничего не ответил и лишь за пару шагов преодолел расстояние между ними. Вблизи пацан казался еще красивей, но выглядел уставшим. Разве эмоции могут настолько состарить человека? Удивительное свойство, которому Леви всегда поражался. Когда Йегер поднял руку, тот был готов получить по лицу, потому что это была бы нормальная реакция на такую жалкую попытку к возвращению. Но Эрен лишь чуть отодвинул короткую рваную челку со лба Леви и соприкоснулся с ним своим. — Почему ты ушел? — прошептал парень, прикрывая глаза. Конечно же он помнил те слова, что наговорил ему Леви, вот только сейчас они не соприкасались с действительностью. — Почему сказал, что я надоел тебе. Что наигрался. Что я был навязчив со своими чувствами… — Замолчи, — не выдержав, Леви накрыл рукой его губы и распахнул глаза от гнева. Гнева на себя за то, что не смог тогда придумать лучше варианта оттолкнуть от себя его. Потому что, как получается, это не помогло, а только убило их обоих на какое-то время. — Я ушел, потому что должен был. Я не думаю всего того, что наплел тебе тогда. — Правда? — совсем по-детски вышло, но Эрен был так счастлив услышать эти слова, в которые ему пришлось поверить. Они причинили ему несравнимую с пулевым ранением боль. — Правда, Йегер, — Леви не любил повторять, но сейчас он сделает все что угодно для этого сопляка. Что попросит. — Тогда почему? — ну, кроме этого. — Почему ты исчез, Леви? Ты словно умер, я никак не мог на тебя выйти, никакой интернет и мои навыки не помогли, — Леви не мог ответить, потому что Эрену еще рано знать, что он оказался практически прав. Тяжело вздохнув, Аккерман не проронил ни слова. Очнулся лишь тогда, когда Эрен отстранился. Неконтролируемый порыв сдержать не удалось, поэтому Леви ухватил его за руку, сжимая крепко, не давая уйти. — Как я могу верить, Леви, если ты мне не доверяешь, — печаль в голосе Йегер даже не старался скрыть. Он очень хотел начать сначала — все нутро рвалось к этому хмурому мужчине рядом. Как и всегда. Ничего не изменилось, кроме тех лет разлуки, которые практически выжгли в нем способность доверять людям. — Дай мне время, я расскажу, — вновь закрывая глаза, сдался Аккерман, сжимая горячую ладонь еще крепче. — Я расскажу тебе, обещаю. — Это как-то связано с теми следами на твоем животе? — честно говоря, Эрен лишь искал момент, чтобы спросить. Вот только зная скрытность Леви, попытка должна была провалиться с большой вероятностью. Хорошо, что сейчас он был уязвим. Эрен впервые видел его таким, сердце еще сильнее сжималось от тоски. — Связано. Тогда на сегодня достаточно. Не сопротивляясь порыву, Эрен резко прикоснулся к тонким чуть распахнутым губам, и сразу усмирился. Он не хотел быть агрессивным; не хотел вымещать накопившиеся обиды физически. Наоборот, сейчас требовалось осторожно целовать каждую из губ и, не углубляя поцелуй, нежно сминать. Даже их первый раз был более диким, походившим больше на столкновение. Сейчас же удерживая Леви за шею и лицо, Эрен думал, что это очередной сон, после которого он проснется с едким чувством пустоты в груди. Но все едет не совсем по сюжету снов — чужие руки в ответ обнимают за шею и скользят по груди, стягивая пальто. — Останешься? — низким голосом спросил Аккерман, а у самого в глазах уже не требующие ответа огни. Дав стянуть с себя верхнюю одежду и носками стянув обувь, Эрен впечатал Леви в ближайшую стену. Уже не отказывая себе в удовольствии попробовать кожу шеи, он покусывал его за ухо, скользил свободной рукой по животу, но совсем осторожно, боясь причинить боль. Слишком упоительны были даже такие простые ласки, от которых в штанах уже становилось тесно. А с Армином такое никак не выходило. Отвлекла от подобных мыслей рука Леви, собственнически расстегивающая ремень. — Я так скучал, Леви. Услышав это, мужчина вздрогнул, словно его током прошибло. Кровь в венах, опьяняя, запустилась с новой скоростью. Слова через рот не самая сильная сторона Аккермана, поэтому он все выражал с помощью действий. Заглянув в блестящие зеленые глаза, он поцеловал Эрена отчаянно, сразу же сталкиваясь зубами и сплетаясь языком. Хотелось привязать сопляка к себе, никогда больше не отпускать — подобную разлуку он сам больше не перенесет. Стоило уже признать, что лохматый паршивец слишком глубоко пробрался в его каменное сердце, обосновавшись там достаточно крепко, что даже смерть не способна вытеснить его оттуда. Обнимая за шею, почти перекрывая кислород, Леви не хотел отрываться, довольствуясь кислородом через нос. Казалось, что если он ослабит хватку, то Йегер сбежит, бросит его в ответ, разыграет. Но вместо этого сопляк залезает руками под домашние штаны, сжимает ягодицы до красных следов и сразу же скользит длинными пальцами к входу. — Эрен, у меня ничего нет здесь. Оба поняли, что речь про смазку и защиту. Эрен заткнул Леви мокрым поцелуем и оставил на шее пару засосов. Мужчина не сразу сообразил, что пацан опускается на колени и продолжает стаскивать с его ног штаны. — Вот же паршивец, — выдохнул Леви, смотря теперь сверху вниз. Вечно он делает, что хочет. Так как у Леви очень давно ничего не было, он оказался готов. Головка члена чуть не ударила пацану по лицу, но тот, крепко держа мужчину за бедра, вовремя поймал ее ртом. Аккерман сразу же ударился затылком о стену, чтобы не смотреть, как пацан умело двигает головой и при этом совершенно не стесняется трогать себя через штаны. Вынимая член изо рта, чтобы отдышаться, и скользя языком от основания до головки, это чудовище поглядывало на реакцию Леви. Видело закрытые глаза и часто вздымающуюся грудную клетку. Собственное возбуждение не слабеет, но такого вида было достаточно, чтобы получить удовольствие. Снова заглатывая почти до основания и двигая рукой в такт, парень почувствовал, как резко схватившая его ладонь стала наглаживать волосы. До слуха доносились стоны сквозь зубы — Леви всегда был скуп на звуки, только во время оргазма позволял себе расслабиться. — Эрен, хватит, — перед глазами уже мелькали темные пятна, а пацан только усиливал ритмичность, не щадя своей глотки и энергии. — Йегер, блять, — пришлось силой оторвать его от себя, практически ставя на ноги за волосы. — Я же так кончу тебе в рот, придурок. — Я не против, — ухмыльнулся Эрен и продолжил надрачивать его член в руке, находясь всего в паре сантиметрах от лица. Леви прекрасно осознавал, что еще пару минут и все закончится, а оставаться повисшим поленом не хотелось. Пацан смотрел с вызовом, перекрывая своей похотью и желанием доступ к адекватности, которую они оставили где-то там за дверью еще с самого начала. Не удержавшись и отбросив свою брезгливость, Леви вновь поцеловал влажные губы, попутно расстегивая до конца его ремень. Без особых церемоний, вытаскивая крепкий член из трусов и вызывая стон прямо себе в рот, Леви заводился еще больше. Он начал делать частые движения рукой и, чуть сжимая, задерживался на головке. Эрен прижался еще ближе, практически соприкасаясь телами. Они пачкали друг другу вещи в собственной смазке. Обычно на этом этапе им хотелось большего, идти до конца, но сейчас желание сочилось из каждой клетки, каждого вздоха. Наполняя друг друга удовольствием, учащая движения руками, воруя воздух из легких, каждый был готов лопнуть от нахлынувшего удовольствия и счастья. Не выдержав, Леви сорвался первым. Разрывая поцелуй именно в момент оргазма, Эрен пытался запечатлеть любимое, искаженное блаженством, лицо, которым ему приходилось довольствоваться лишь в своих снах. Рука Леви ненадолго остановилась, поэтому, обхватив его ладонь сверху своей и продолжая вглядываться в металлические, размягченные оргазмом, глаза, Эрен довел себя до края буквально за пару движений. Ноги держали слабо. Хотелось скатиться на пол, но они так никуда не ушли из прихожей. Леви не простит, если Эрен испачкает его домашние вещи уличной пылью с пола. Этот минус секса он помнил всегда, только вот нечасто удавалось удержаться. — Свои вещи в стирку, сам в спальню. Мазнув губами по губам Эрена, Леви взял себя в руки, желая пойти в душ и переодеть испачканные шмотки.