Баланс

Она смотрит искоса, подмечая раздражённое перестукивание чужих пальцев по столешнице. Такой беспокойный. Как на собраниях-то высиживает? Хотя собрания — для дела, а ждать разносчицу в чайной к таковым не относится. Можно и показать недовольство, тем более, если почти уверен, что благодарный зритель пялится из какого-нибудь угла в чужом облике. То, что Хэ Сюань регулярно шпионит за генералом Сюаньчжэнем в мире смертных, пожалуй, не секрет. Секрет в том, почему это позволяют, ни разу не устроив настоящей охоты на обнаглевшую демоницу, да и спускаясь ничуть не реже. Возможно, небожитель не настолько против, как кажется. В это хотелось бы верить. Играть не себя-мужчину легко, привычно почти. Не себя-женщину — намного сложнее. Может, всё ещё старая опаска разоблачения сказывается, хотя кто вообще помнит, какой она была при жизни? Все, кто знали, покоятся в земле слишком долго, да и собственная память померкла за века, оставляя лишь смутные, с трудом улавливаемые образы. Кажется невозможным, что давным-давно Хэ Сюань искренне посмеивалась над чьими-то шутками или изредка роняла слёзы — быстро, почти задыхаясь, так, чтобы вся внутренняя истерика вышла за полминуты и можно было ещё месяцы быть неоспоримой гордостью семьи без единого изъяна. В конце концов, у неё никогда не было права на слабости. Слабость сидит за столом недорогой чайной и, видимо, ищет, кого бы расспросить о демоне, докучающем местным. Разносчица подходит, тут же извиняясь за опоздание и составляя с подноса чайник. Аккуратно наливает уважаемому гостю почти полную чашу — не пролейте, как решите отпить. Впрочем, не прольёт конечно, не с такими выверенными движениями. Девушка изгибает губы в улыбке, следит за посетителем. Могла бы кокетливо похихикать, однако не помнит, как это делается. Чёрные глаза всё равно сейчас слишком чисты — глядишь, не узнают. Вполне ожидаемо, если потоптаться рядом лишнюю минуту, генералу наконец вспоминается, видимо, цель визита — подзывает ближе, пока отойти не успела, и начинает задавать уже проработанный ею список вопросов про нечисть. У Хэ Сюань ощущение, что она просто экзамен сдаёт: всё, что будет спрошено, обдумано заранее, нужно лишь чётко и ясно пересказать. Взгляд только небожительский ей не очень нравится. Внимательный слишком, хоть нынешнее лицо не то, чтоб особо красиво — округлое, с пухлыми щечками и раскосыми глазами. Не изящное и нежное, как у красавиц с гравюр, и даже не резковато-узкое, как у самой демоницы. Хотя, может, как раз такие Му Цину и нравятся? Впрочем, нравятся или не нравятся, а в первую очередь он сосредоточен на деле, и это кстати. — Да, говорят, в лесу. Надеюсь, вы избавите нас от этой напасти. — Хэ Сюань глядит на небожителя до смущающего открыто. Божество отводит взгляд, неестественно внимательно изучая чашку. Обдумывает будто что. — Так сколько, ещё раз, стоит этот чай? Чтоб она знала. Девушка улыбается нежно-нежно и думает, что вот все небожители как небожители, а ей достался феноменально наблюдательный засранец. Возможно, заметил где-то слишком ладный ответ. Или просто угадал, помня, что заказ принимал хозяин и надеясь на скидку? Кокетливо опустив ресницы, демоница выдыхает: — С господина я не возьму ни фэня, — и смотрит внимательно, выжидающе. Пропускает только, в какой момент жадная цепкость во взгляд закрадывается, скользит от светлых прядей по скуле вниз, до шеи, кромки воротника, к чёткой линии плеч под слоями одежды — и обратно на лицо. Проклятые привычки. А вот Сюаньчжэнь, кажется, замечает, и сейчас кому-то может, верно, не поздоровиться — ударит вряд ли, но с дрогнувших губ, кажется, вот-вот сорвутся слова, которые Хэ Сюань едва ли захочет слышать. Именно тут она вспоминает, что хозяин чайной уже требовал вернуться к работе, и поднимается на удивление резво. — Господин, простите, мне нужно срочно выполнить другой заказ. Во взгляде острое «Не трогай меня» мешается с секундным, отвратительно уязвимым «Ну и что ж ты хотел сказать?» за миг до того, как демоница разворачивается. Небожитель роняет несколько слов в спину, но у неё никакого желания их слушать нет, а есть быстрые шаги до каморки, где спит крепко настоящая разносчица, и быстрое исчезновение, подобное бегству вора с места преступления. Украденные взгляды и слова стоят дороже самых прекрасных жемчужин на морском дне. Интересно, светлые пряди у генерала Сюаньчжэня от природы или что-то заставило его поседеть раньше срока? Хэ Сюань не хочет и знать, что же именно могло бы довести его до второго, потому надеется на первое, как бы необычно это ни было. Но среди досужих мыслей остаётся по-прежнему тот вопрос, на который ответа не имеет и она сама. «Зачем ты это делаешь?» Ни один устраивающий вариант не кажется достаточно полным и правдивым, но если Му Цину это, пожалуй, интересно из-за возможных проблем в будущем, ей в принципе хотелось бы найти какое-то рациональное объяснение своему поведению. Это слишком глупо. И прятаться вечно, всё же, нельзя, потому приходится терпеть чужое исказившееся напряжённым, подозрительным удивлением лицо, заявляясь вновь непрошеным гостем, сидя на кровати — скоро привычной станет — почти по-хозяйски. — Что ты тут опять делаешь? Звучит менее недоуменно, чем хотелось бы. Она настолько предсказуема? — Пришла дать ответ. Хэ Сюань сидит с идеально прямой спиной, смотрит спокойно и перебирает в голове стеклянные бусинки слов, рассматривает через них Му Цина — какая эмоциональная окраска подойдёт? «Мне скучно», «Я не нахожу, чем себя занять кроме как любоваться Вами», «Я Вас...»? Любая фраза кажется слишком пошлой, чересчур избитой. Ладони невольно сжимаются в кулаки. — Везде должен быть баланс Инь и Ян, — говорит она. — В Чёрных водах должен быть хотя бы один небожитель. Это не совсем то, но близко. Почти. Генерал Сюаньчжэнь намёк, вроде, понимает, но предложение не оценивает, усмехается прохладно: — Повелители Ветров и Вод там уже побывали. Хэ Сюань думает, что совсем с ним срослась, потому что сейчас именно её мучает желание закатить глаза, как сам Му Цин это обычно делает. Да, видите, генерал, двух богов доела, за третьим пришла. — Вы, в отличие от них, вернётесь после на Небеса. — Речь вслух вежливее,чем в голове. — И нужны мне именно вы. Последняя фраза почти не отличается ровным тоном от прежних, но сказать её тяжело, как открыть давно заржавевший засов. Демоница глядит холодно и сложно на чужое бледное лицо, поджимает едва заметно губы и неспешно, чтоб не нервировать божество попусту, встаёт прежде, чем заговорить вновь. — Я не говорю про настоящий момент. И про ближайшие года тоже. Однажды. Я подожду, сколько потребуется. Она всматривается в чужие черты, слышит едва уловимый вздох и думает, что ответ не так уж важен. Её решения он не изменит, это только официоз. Хэ Сюань крайне упорна — иначе бы не стала демоном, иначе бы не прошла все выпавшие ей испытания. Генерал Сюаньчжэнь, вполне вероятно, упрям тоже. Но он при том всё ещё принимает решения раз за разом, а в бесконечных выборах очень легко оступиться, поддаться на чужую уловку, дать волю хотя бы гневу — не так важно, чувства быстро перетекают одно в другое. Хэ Сюань едва слышно хмыкает своим мыслям, рассматривая его. И глаза у небожителя до приятного беспокойные.