Незваная

“Каждое откровение имеет свою цену; готов ли ты заплатить?”

Абраксас первым поднял палочку, его движения были быстрыми и точными. Поток огненных искр вырвался из его палочки и устремился к Маккензи, но её рефлексы, натренированные временем, помогли мгновенно парировать заклинание, отразив его с минимальными усилиями. Их взгляды встретились, и в воздухе повисла невысказанная мысль: оба знали, что эта дуэль — не просто практика, а испытание. Маккензи ощущала холодное уважение, которое появлялось в глазах Абраксаса. Где-то совсем рядом Риддл парировал атаки своего соперника, его вид был скучающим. Слизеринец уже умел насылать невербальные заклинания, его движения были точными и изящными. На тот момент в классе шли самые интересные схватки обеих домов, ни один из студентов не хотел уступать другому. Проигрыш мог обернуться сплетнями на неделю вперед, особенно это явление затрагивало юношей. Маккензи продолжала сражение с Абраксасом, который оказался достойным соперником. Она умело уклонялась от его заклинаний, но он не уступал ей в мастерстве. Внезапно её внимание привлек Том, легко парирующий очередную атаку своего соперника. В его взгляде читалось безразличие, словно он не замечал, как поражает остальных своим мастерством. Каждый раз, когда она бросала взгляд на Тома, ей становилось ясно, что его опыт значительно превышает её собственный. Как он научился этому? Это беспокойство лишь подстегивало её желание учиться. Сражаясь с Абраксасом, она чувствовала, что должна сделать всё возможное, чтобы не отстать. Схватка продолжалась до тех пор, пока Абраксас не нахмурился. Внезапный всплеск магии из его палочки вышел наружу, едва не задев Маккензи. Она увернулась в последний момент, чувствуя, как воздух над головой треснул от силы заклинания. — Осторожнее! — крикнула она, глядя на него с лёгким упреком. — Пташка задета? — Малфоя позабавила реакция девушки. Маккензи скривила губы, пытаясь подавить гнев. — Ты недооцениваешь меня! — ответила она, сжимая палочку с решимостью. Абраксас усмехнулся, его глаза блеснули дразнящим огнем. — Я не даю поблажек, Пташка. С этими словами он снова атаковал, и Маккензи, собравшись с силами, парировала его заклинание. Каждая их схватка становилась всё более напряжённой. В момент, когда Маккензи запустила заклинание, Абраксас не успел подготовиться к контратаке. Его уверенность пошатнулась, и в попытке отразить её атаку вместо точного и изящного заклинания из его палочки вырвался мощный всплеск энергии, который разорвал воздух, едва не задев девушку. — Чёрт! — вырвалось у него, когда он почувствовал, как заклинание вышло из-под контроля. Она мгновенно увернулась, но выражение растерянности на его лице показалось ей странным. Темная магия, искрясь, вырывалась из его палочки, и было видно, что юноша оказался в замешательстве. Ситуация вышла из-под контроля. Ей даже показалось, что и Том, и Эйвери приостановили свои бои; слизеринский староста выглядел напряжённым, его скучающий вид испарился, на смену ему пришло удивление. В этот момент Маккензи не могла просто стоять в стороне. Она быстро сосредоточилась, используя свои навыки, чтобы попытаться стабилизировать поток магии. Заклинание сорвалось с её губ, и в воздухе закружились искры. Абраксас закричал. Поток магии девушки в какой-то мере помог Малфою, но на правой руке остались порезы и следы от темной магии. От неожиданности и страха пальцы Маккензи задрожали. Девушка осторожно подошла к нему, не веря, что её инстинкты сработали раньше, чем разум. Она увидела, как Абраксас сжимает кулак, пытаясь подавить боль, и её сердце сжалось от беспокойства. Том, наблюдавший со стороны, подошёл ближе, его взгляд стал более напряжённым. В его глазах читалось любопытство, но также проскользнула тень раздражения. Он не мог не испытывать лёгкой зависти к вниманию Маккензи, которое она уделяла Малфою. Не понимая, откуда у него возникли такие чувства, он ощутил, что злится на Абраксаса — как за его неумение держать магию под контролем, так и за то, что тот привлёк заботу Гриффиндорки к себе. — Объяснишься мне позже, — бросил он сурово, и в голосе звучала холодная решимость, хотя внутри него кипели смешанные эмоции. Студенты были в замешательстве, слизеринцы подошли ближе к товарищу. Профессор Вилкост, наблюдая за происходящим, мгновенно подошла к месту схватки; её лицо стало каменным. — Тебе нужно в больничное крыло. Том, я попрошу тебя сопроводить мистера Малфоя в больничное крыло. Остальные, вернитесь к местам, мы продолжим урок, но сейчас безопасность на первом месте. А вы, мисс Эмерсон, — Галатея взглянула на бледную девушку, — хорошая работа, но вмешиваться было рискованно. Я вам тоже рекомендую пойти в больничное крыло вместе с Малфоем. И пока класс расходился, её внимание оставалось сосредоточенным на Абраксасе, явно волнуясь за его состояние. Том, неохотно согласившись с решением профессора, направился к выходу, краем глаза наблюдая за Маккензи. Она шла рядом, её лицо было бледнее обычного, а взгляд сосредоточен на раненом Абраксе. Внутри него снова возникли те же противоречивые чувства. — Ты в порядке? — тихо спросила Маккензи, глядя на Абракса, который хмурился от боли. Том прервал её, сдерживая раздражение: — Не стоит переживать о нём. Маккензи бросила на него недовольный взгляд. — Он пострадал из-за неосторожности, — ответила она, не отводя взгляда от Абракса. — Ему нужна помощь. Малфой, стараясь выглядеть уверенно, произнёс: — Я справлюсь. Это всего лишь царапина. Том закатил глаза, его терпение на исходе. — Это его ошибка, — произнёс он с холодным оттенком в голосе. — Сам разберётся с последствиями. Маккензи недоуменно посмотрела на Тома, в её глазах промелькнуло разочарование. — Другого от тебя я и не ожидала, — вздохнув, девушка отвернулась. — Я просто говорю, как есть, — попытался он оправдаться, но его голос звучал сухо. — Иногда стоит проявлять немного человечности, — произнесла Маккензи, всё ещё не глядя на него. Абраксас молча шёл вперёд, но ему было забавно и интересно взаимодействие этих двоих. — Вы двое — спорите о мелочах, ведь всё уже произошло, — вставил он, пытаясь развеять напряжение в шутливом тоне. — Главное, что я жив, и меня ведут в больничное крыло с боевым ранением. Том бросил на него взгляд, выгибая бровь. — Конечно, это же «всего лишь царапина», как ты говорил. Маккензи вздохнула, понимая, что спор не имеет смысла. — Ладно, давайте просто дойдём до больничного крыла, — сказала она, стараясь вернуть разговор в мирное русло. Том кивнул, его выражение лица не изменилось, но он решил не поднимать спор. Абраксас шёл между ними, пытаясь не обращать внимания на их перепалку. Дорога до больничного крыла прошла в молчании, и каждый из них погрузился в свои мысли. Маккензи беспокоилась о состоянии Абракса, искренне желая, чтобы он не сильно пострадал. Их приняла миссис Томпсон, готовая оказать помощь пострадавшему. — Что произошло? — спросила она. — Ничего особенного, просто небольшая тренировка, — отмахнулся он, но его выражение выдавало его боль. — Он пострадал от тёмной магии, мэм, — не раздумывая ответила Макки. Миссис Томпсон нахмурилась, осматривая раны Абраксаса. — Тёмная магия, говорите? — её голос звучал обеспокоенно, когда она повела Абраксаса к кровати. — Это совсем не «небольшая тренировка», мистер Малфой. Вам понадобится время на восстановление. Малфой бросил на неё короткий взгляд, но не стал возражать, крепко сжав зубы от боли. Том же, скрестив руки на груди, наблюдал за ловкими действиями миссис Томпсон. — Это займёт время, — сказала целительница, произнося очередное заклинание, её голос оставался спокойным, но строгим. — Следующие несколько дней лучше не напрягаться, мистер Малфой. Маккензи молча стояла рядом, она бросила короткий взгляд на Тома, ожидая, что тот что-то скажет, но его лицо оставалось непроницаемым. — Вы можете идти, — добавила миссис Томпсон, обернувшись к ним. — Я позабочусь о нём. Маккензи кивнула, но её взгляд всё ещё оставался на Абраксасе, который, несмотря на боль, попытался подарить ей слабую, но вызывающую улыбку. — Не волнуйся, Пташка, я выкарабкаюсь, — ухмыльнулся тот, прикрывая глаза. Том, бесстрастно кивнув, повернулся к выходу, ожидая, что Маккензи пойдёт за ним. Коридоры Хогвартса были тихими, лишь их шаги гулко раздавались в пустоте. Том шёл впереди, не оборачиваясь и не произнося ни слова. Его лицо оставалось непроницаемым, но Маккензи знала — под его внешней холодностью скрывались эмоции, которые он не собирался показывать. — Думаешь, он быстро поправится? — тихо спросила она, нарушая тишину. Том остановился, бросив на неё холодный, испытующий взгляд. — С чего это тебя так волнует, поправится ли Малфой? — его голос был тихим, но в нём слышался оттенок пренебрежения. — Для тебя он никто. Разве нет? Маккензи задержала взгляд на его лице, слегка прищурившись. — Может, потому что мне не всё равно, когда люди страдают? — её голос был ровным, но в нём сквозила упрямая нотка. — А для тебя это просто мелочь? Том прищурился в ответ, его губы едва заметно изогнулись в легкой усмешке. — Он справится. Это ведь всего лишь Малфой, — произнёс он, отмахнувшись от темы, словно она не стоила обсуждения. Они продолжили свой путь, девушка всё ещё переживала инцидент с Абраксасом, но что-то более тревожное не давало ей покоя. «Откуда у Тома такая жестокость?» — снова и снова спрашивала она себя. Она видела, как он без колебаний относился к другим, как его друзья, смеясь, подначивали друг друга. Ненавязчивые шутки, скрывающие истинное превосходство. Её сердце забилось быстрее, когда пришла в голову неожиданная мысль: фамилии его друзей — Лестрейндж, Эйвери, Малфой. «Они такие же, как те, кто окружал Лорда Волдеморта в моём времени!» — это открытие заставило её остановиться на мгновение. Том продолжал свой путь, но, заметив, что её нет рядом, остановился и в недоумении обернулся к ней. Страх сковал её. Эти жестокие поступки, внутренний голос шептал ей, что она может ошибаться, но их презрительные улыбки не отпускали. Она зажмурилась, пытаясь отогнать страшные мысли, но они продолжали преследовать её, как тени, которые не оставляют покоя. В этот момент ей стало ясно: если её подозрения подтвердятся, она окажется в центре кошмара. Том нахмурился; в её взгляде, хоть и направленном в пустоту, было что-то настораживающее. Её мысли, казалось, были далеко отсюда. Он сделал шаг к ней, его голос был низким, почти шипящим: — Что-то не так? Маккензи вздрогнула, как будто её вырвали из плена собственных мыслей, и попыталась быстро взять себя в руки. Но Том уже видел достаточно. Он прищурился, его холодный разум мгновенно уловил, что она что-то скрывает. Его пальцы напряглись, и он решил не медлить. Взгляд стал острым, как лезвие ножа, и прежде чем Маккензи успела что-либо ответить, он незаметно попытался проникнуть в её сознание, используя легилименцию. На мгновение он почувствовал, как её мысли начали всплывать, хаотичные и полные страха. Обрывки её размышлений, полные тревожных догадок, осколки образов… Фамилии… Лестрейндж, Эйвери, Малфой… А затем — что-то тёмное, что заставило его замереть: Макки чувствовала чужое присутствие в своих мыслях, и, сжав зубы, она решительно закрыла своё сознание, не позволив ему продвинуться дальше. Его губы дрогнули, но он быстро совладал с собой и выглядел собранным. Маккензи, ещё недавно казавшаяся растерянной, теперь стояла напротив, её лицо было жёстким, сосредоточенным. Он больше не мог проникнуть в её сознание. Тишина между ними была напряжённой. Том медленно осознавал, что её молчание, её страх и сопротивление означают лишь одно — она что-то знала, и это что-то касалось его. Её попытка защитить свой разум была красноречивее любых слов. Гриффиндорка молча развернулась и ушла, быстрым шагом удаляясь от Тома. Она осознала, что своими действиями подписала себе приговор. Том же оставался стоять неподвижно, его холодный разум работал на пределе. Теперь у него были доказательства её подозрений, и он знал, что ей не стоит доверять. Ситуация требовала нового плана, но одно было ясно: Маккензи Эмерсон для него опасна. Прошедшие будни принесли Маккензи некоторое облегчение. После инцидента с Абраксасом события казались ей притормозившими, словно напряжение между ней и Томом отступило. Абраксас всё ещё оставался в больничном крыле, но его состояние стабилизировалось, и Маккензи даже один раз навестила его, считая, что делает это из банальной вежливости и воспитанности. Постепенно девушка погружалась в рутину школьной жизни. Домашние задания, библиотеки, обыденные разговоры с однокурсниками — всё это отвлекало её от того, что бурлило в голове. Она проводила часы за книгами, погружаясь в изучение магии, но мысли о доме и о том, как вернуться в своё время, всё равно не покидали её. С каждой прочитанной страницей её надежды на нахождение заклинания, способного вернуть её обратно, становились всё более призрачными. Том больше не появлялся внезапно в коридорах или не вставал на её пути. Казалось, он дал ей временную передышку, что одновременно настораживало её. Но больше всего ей не давали покоя мысли о доме. Как переживает её исчезновение семья? Что происходит в магическом мире, который она покинула? Однажды вечером, погружённая в свои размышления, Макки нашла себя у окна, глядя на уходящий свет. За пределами замка темнело, и она чувствовала, как холодный ветер пробирается сквозь её одежду, будто напоминал ей о том, что она не должна забывать о своём доме. Она мечтала о том, чтобы снова оказаться среди знакомых лиц, слышать привычные голоса, чувствовать тепло родного очага и, наконец, безопасность. За размышлениями девушка не заметила, как покатилась одна слеза, потом другая. Она вытерла глаза рукавом мантии, но слёзы продолжали течь, словно в них накапливались все её страхи и переживания. Вдруг она услышала поблизости шаги. Вероятно, это был староста, патрулирующий коридоры школы. Маккензи мгновенно вспомнила, что снова нарушила дисциплину, выходя из башни Гриффиндора после отбоя. Паникуя, она старалась наспех вытереть слёзы, чтобы выглядеть менее жалко. Её сердце колотилось в груди — она не хотела, чтобы кто-то увидел её в таком состоянии, особенно Том. Староста сделал несколько шагов к ней, остановившись на приличном расстоянии, и с усмешкой спросил: — Обычно я тебя встречаю в библиотеке. Новая традиция — любоваться видами? Маккензи вздрогнула, услышав его голос, но не повернула головы. Ну конечно! Как она могла забыть, что закон подлости в её случае работает безотказно, хотя и молниеносного ответа не последовало. Том не спешил. Он медленно приблизился, и его присутствие заставило её напряжённо вздохнуть. — Не могла найти, что искала? — продолжил он, намеренно намекая её вылазки и вечные поиски в библиотеке. — Что тебе нужно, Том? — её голос звучал холодно. Но слизеринский староста промолчал на мгновение, оценивая ситуацию. — Ты плакала. — И это был не вопрос. Макки застыла и подняла глаза, встречаясь с его взглядом. Он не глумился и даже перестал шутить, лишь смотрел выжидательно, ожидая от неё правдивого ответа. — Боюсь, это тебя не касается. — Не касается, но не бросить же тебя в таком состоянии? — Брось, ты же на самом деле не такой, — произнесла Маккензи, и в её голосе звучала горечь. Она сама удивлялась, как быстро её уязвимость превращается в защитную реакцию. Том слегка приподнял бровь, подойдя к ней ближе; его выражение лица оставалось спокойным. — А какой я на самом деле? — спросил он. Его тон был немного насмешливым, но в глубине души скрывалось что-то серьёзное. — Ты всегда играешь роль, — пожала плечами Маккензи, стараясь избежать его взгляда, но он заставлял её чувствовать себя так, будто она была под пристальным наблюдением. — Я не знаю, кто ты на самом деле. Слизеринец сделал шаг к ней, и, неожиданно для себя, обнял её. Она почувствовала его тепло, и это было настолько противоречиво, что ей стало не по себе. Её нос уткнулся ему в шею, и она вздохнула его аромат с древесными нотками. — Ты знаешь, — прозвучал холодный голос после минутного молчания, — мы оба знаем, кто я. Ты ведь это попыталась скрыть от меня, когда выгнала из мыслей в последний момент? Лёгкая попытка девушки извернуться от его объятий не дала ей никаких результатов — Том только крепче прижал её к себе. — Я выгнала тебя, потому что не хочу, чтобы ты видел то, что тебе не принадлежит, — её голос прозвучал ровно, но в нём чувствовалась ледяная отстранённость. — Что ж, справедливо, но рано или поздно я нахожу ответы на свои вопросы, — произнёс он с легкой ухмылкой. — Лишь вопрос времени. — Я предлагаю обсудить всё на чистоту, — с вызовом произнесла она, но внутри ощущала, что его тепло расслабляет её. — Даже так? — его голос стал более игривым, и в его тоне проскользнула лёгкая насмешка. — Да, именно так, — сказала она, стараясь сохранить уверенность в голосе. — Если мы собираемся продолжать это взаимодействие, нам нужно быть честными друг с другом. Том отстранился от неё, пронзая цепким взглядом. В её планы, конечно, не входили откровения с Томом, но она хотела понять его мотивы. Хоть о юном Лорде ей и не рассказывали, она знала лишь то, что было актуально в её времени, пока она училась в Слизерине. Слухи ходили самые разные, но одно было точно: если Волдеморт предлагал место в своих рядах, значит, волшебник был ему необходим, и отказы обходились очень дорого. Маккензи предполагала, что юный Волдеморт, то бишь Том, не оставит её в покое, и, возможно, она сможет использовать это взаимодействие в своих интересах. Чем больше она сможет узнать о нём, тем лучше. Если удастся усыпить его бдительность, может быть, у неё появится шанс выбраться живой и невредимой. — Мы будем раскрывать карты поочередно. Откровенности могут стоить слишком дорого, так что знай: те, кто знает обо мне больше, обычно остаются рядом, это цена за мою открытость, — произнёс Том медленно и чётко, его голос звучал холодно, как ветер, обрывающий тишину.