Незваная

“В каждом действии скрыта игра, и в каждой игре — свои правила.” — Неизвестный автор

Всю последующую неделю они работали молча, каждый обитал в своих мыслях и перекидывались дежурными фразами изредка. Тем не менее, Том продолжал наблюдать за ней, подмечая её упорство. Она действительно выполняла свою часть, хоть и было видно невооружённым глазом, что зелья не её сильная сторона, но про себя слизеринец восхищался ею. В конечном итоге они сдали свою работу, получив заслуженные «отлично». Но время не стояло на месте, и Макки, поглощённая насыщенной программой и бесконечными заданиями, не находила времени на посещение библиотеки. Профессора нагружали их не на шутку, и это досадное упущение настойчиво требовало исправления. Ночь окутала Хогвартс, в библиотеке царила тишина. Глаза Маккензи слипались, но она упорно искала нужные ей фолианты, забыв о времени. На столе перед ней лежал пергамент с незаконченным эссе по трансфигурации — лишь простая маска для её настоящих намерений. Она сама не замечала, как увлеклась поисками, пока рядом не раздалось: — Кажется, ты слишком увлеклась чтением. Что ты ищешь здесь в такое время? Это был Том, скрестив руки на груди, он лениво опирался о стеллаж, с интересом наблюдая за её стараниями. Интересно, давно ли он тут? — Я лишь искала нужную литературу для эссе по трансфигурации, видишь? — уверенно кивнула девушка в сторону пергамента. Том приподнял бровь, его внимание мгновенно переключилось на неё. — Неужели профессор Дамблдор дал такое сложное задание, что ты каждый раз засиживаешься в библиотеке до поздна? — А что, ты переживаешь? — спросила она с лёгкой усмешкой, поднимая взгляд на него. — Удивительно, как ты следишь за моими похождениями в библиотеке. Девушка старалась не прерывать зрительного контакта, но расставляла по местам те фолианты, которые уже были на столе. — Просто мне любопытно, не всем удается так увлечённо прятаться за книгами. Особенно в такое время, — иронично подметил слизеринец. — Я не все, — заметила она, чуть наклонив голову. — Мне нужно больше знаний, даже для банального эссе. И в этом нет ничего необычного, особенно в такое время. — Знания — это, конечно, хорошо, но ты же понимаешь, что я староста и имею право наказать ученика за нарушение дисциплины. — Его глаза опасно сузились. Он сделал шаг ближе, его голос стал чуть более серьёзным. — Что, если я решу, что твои ночные похождения по библиотеке — это нарушение? Нельзя же оставаться здесь в такое время без причины, не так ли? — Что же, признаю, я нарушила дисциплину в очередной раз… Не зная, что добавить дальше, девушка запнулась. Он её поставил в тупик, хотелось бы избежать наказания и не драить месяц награды в зале трофеев. И эту заминку юноша быстро уловил. — Может, мне стоит сообщить профессору о твоих «изысканиях»? Ситуация вышла из-под контроля, на этот раз он её поймал, и как прикажете выбраться из этой щекотливой ситуации? — Я бы не стала сообщать профессору, — сказала она, стараясь сохранить уверенность. — Это было бы невыгодно ни тебе, ни мне. Том слегка наклонил голову, как будто оценивая её слова. Она чувствовала, что его интерес к этой игре только рос, но он не станет уступать, не сегодня, когда всё так выгодно для него оборачивается. — И в чём же моя выгода? — спросил он, делая ещё шаг вперёд и наклоняясь к ней. На её фоне он казался выше на голову. — Зачем мне рисковать своими отношениями с профессором ради твоих ночных похождений? В глазах читалась искренность интереса. Она знала, что сейчас нужно тщательно подбирать слова. Он не уйдёт без выгоды. — А что ты хочешь за молчание? — спросила она, решившись на прямоту. Её глаза встретились с его, и в воздухе повисло напряжение. Том слегка улыбнулся, как будто её вопрос лишь подтвердил его догадки. — Ты действительно готова это обсудить? — наконец ответил он. — Что ты скрываешь? Что боишься, если профессора узнают, или… — Том с наслаждением искал в ней животный страх, специально удлиняя паузу, — боишься, что узнаю именно я? — У тебя раздутое самомнение! — бросила ему Макки, ощущая, как в ней вскипает гнев. Она не могла позволить ему уступить. Том лишь приподнял одну бровь, его улыбка стала ещё шире. — Не забывай, что именно я могу сделать твои «ночные похождения» известными. Она почувствовала, как её сердце забилось быстрее, но старалась держать себя в руках. — Я не собираюсь делиться с тобой своими секретами, — парировала девушка. — Но это ты, а не я, прячешься в библиотеке после отбоя, — ответил он, его голос звучал тихо. — Так что, кто на самом деле в более уязвимом положении? Она сделала шаг назад, чувствуя, что каждый его вопрос заставляет её терять уверенность. Было обидно до жути. — Зачем это тебе? — отчаяние так и просачивалось в голосе. Том задумчиво отвёл взгляд в сторону стеллажа, где Макки искала нужные книги, а там была как раз секция области тёмной магии. — Твои «поиски» могут быть весьма интересны для меня. — Интересно, — проворчала она, пытаясь вернуть контроль над ситуацией. — Ты просто любишь играть с людьми. — А ты не любишь, когда тебя заставляют играть по правилам? — Правила созданы для того, чтобы их нарушать, — ответила она с вызовом, поднимая подбородок. Том усмехнулся, его забавляла ситуация: маленькая овечка пытается выбраться из лап хищника. — Ты не назвал цену за твоё молчание, — тихо напомнила Макки. — Да, не назвал, — сказал он, бережно поднимая её подбородок и вглядываясь в её лицо. — Но это может быть что угодно. Так интереснее. Внезапно шум из коридора отвлёк внимание Тома. Они отпрянули друг от друга на приличное расстояние, от его жеста Макки была смущена, но Том, не обращая на неё внимания, устремился в сторону коридора. Ещё одни нарушители отбоя — третьекурсники расхаживали по коридору, но счастье длилось недолго: Том сразу же отнял по двадцать баллов у Пуфендуйцев и, отправив их по спальням, развернулся обратно. Том вернулся в библиотеку с лёгким раздражением, вдыхая аромат старых страниц и воска. Пустое место, где она только что сидела, казалось почти осязаемым напоминанием о том, что он упустил. Слизеринец медленно подошёл к столу, где осталась одна книга по трансфигурации и пустые пергаменты. Скользнул пальцами по столешнице, он задумался: “Она доверила мне свой секрет,” — что именно она искала в этих страницах и что могло быть таким важным, чтобы рискнуть встречей с ним. Этот вопрос только усиливал его интерес, но в то же время оставлял горькое послевкусие. Ускользнув от него, она оставила его с множеством вопросов и ощущением, что он вновь остался в стороне от её жизни. Ещё одна стена. Он закатил глаза, его раздражал этот интерес и её существование с дурацкими секретами. С каждым разговором она создавала стену. Том бродил мимо стеллажей, пытаясь подавить гнев. “Не будь глупцом,” — ругал он себя, стараясь игнорировать, как её образ продолжает блуждать в его сознании.

***

На следующее утро они встретились за завтраком, как будто ночью ничего не было. Маккензи наслаждалась завтраком, а Том, в свою очередь, читал свежий выпуск «Пророка» и пил тыквенный сок в окружении однокурсников. Его глаза время от времени скользили по столу Гриффиндора, где сидела Маккензи. Она выглядела расслабленной. Постепенно к завтраку стали подтягиваться зазевавшиеся студенты, кто-то и вовсе пренебрег завтраком, предпочтя продолжительный сон. В то время как основная масса лишь разминалась после сна, вальпургиевы рыцари, собравшись за столом, обсуждали ближайшую тренировку в выручай-комнате. — На этой неделе нужно будет довести до совершенства все боевые заклятия, — лениво сказал Абраксас, потянувшись за ломтем бекона. — Я слышал, в дуэльном клубе один из гриффиндорцев похвастался, что одолел слизеринца. И, заметь, это был пятикурсник. Эйвери усмехнулся, бросив взгляд на остальных. — Пожалуй, мы можем преподать им урок… уважения, — заметил он с коварной улыбкой, подмигнув Розье. Они уже заранее знали исход несчастного. Том, сложив газету, медленно отложил её в сторону. Его взгляд наконец обратился к сидящим рядом товарищам, которые, несмотря на внешнюю расслабленность, внимательно следили за каждым его движением. Атмосфера за слизеринским столом всегда была мрачной, но сейчас она казалась осязаемой, как густой туман, обволакивающий их разговоры. — Если решили преподать урок, — его голос прозвучал тихо, почти ласково, но каждый из сидящих почувствовал скрытую в нём угрозу, — делайте это так, чтобы никто не видел и не узнал. Вы знаете, что будет, если я узнаю о вашей небрежности. Абраксас, всегда наиболее понятливый из всех, кивнул с едва заметной серьёзностью. Он уловил суть. Его молчаливый кивок говорил больше слов — он понимал, что Том не потерпит ошибок. Даже малейший промах был недопустим. Эйвери и Лестрейндж быстро переглянулись, но предпочли не вставлять своих реплик. Они знали, что в их положении лучше слушать, чем говорить. Каждый из них понимал свою роль в этой игре. Том всегда относился к ним как к пешкам, хотя они этого и не осознавали. Их слепое восхищение его лидерством лишь упрочивало их позиции на шахматной доске, где единственным настоящим игроком был он. Постепенно студенты начали расходиться, готовясь к первому уроку. Слизеринцы направились к классу, где их ждал сдвоенный урок с Гриффиндором по защите от Тёмных искусств. Маккензи вошла в кабинет последней и села рядом с одним из Гриффиндорцев. В кабинете был слышен скрежет пера по пергаменту, студенты шептались между собой, обсуждая последние новости. Как только профессор Вилкост вошла, воздух сразу стал тяжёлым от ожидания. Её строгий взгляд сканировал аудиторию, заставляя студентов мгновенно замереть. — Сегодня мы будем обсуждать основные тёмные заклятия и способы защиты от них, — произнесла она с внушением, словно предвещая грозу. — Но прежде чем мы начнём, хочу напомнить вам о важности дисциплины. В нашем классе нет места для легкомысленных шуток. Профессор начала объяснять теорию, делая акцент на каждом слове, как будто каждое из них было заклятием. Она говорила о мракобесии, о том, как обойти это темное заклятие Анимадев, способы и ритуалы. Студенты вслушивались внимательно; на их памяти это был первый урок профессора Вилкост, которая всегда была собрана, но сегодня была особенно строга. — Откройте страницу сто восемь в ваших учебниках, ознакомьтесь с темой, и мы приступим к практическому занятию. Иначе на что вам теория? Класс начал шуршать страницами, а Маккензи с интересом вчитывалась в текст, чувствуя, как напряжение в воздухе нарастает. Она проходила эту тему с отцом в Доме Фоули очень бегло и сейчас жадно поглощала информацию, периодически бросая взгляд на Тома. Он неотрывно читал текст; его сосредоточенный взгляд говорил о том, что жадность к знаниям у них была одинаковой. Как и обещала, профессор Вилкост разбила студентов на пары, совмещая Гриффиндорцев и Слизеринцев. Такой выбор не вызывал ничего, кроме скрытой неприязни и холодного соперничества. Вражда между факультетами казалась вечной, и теперь её напряжение повисло в воздухе. К слову, Макки попала в пару с Абраксасом Малфоем и была настороже вдвойне. Абраксас был не просто слизеринцем, но ближайшим приспешником Тома. Маккензи знала, что от него можно ожидать чего угодно. Она осторожно наблюдала за ним, готовая к любым неожиданностям, зная, что он может воспользоваться ситуацией в любой момент. Тем не менее, Абраксас не смотрел на Маккензи враждебно, хотя его напряжение было очевидным. Он не мог позволить себе пренебрегать её умениями — слухи о её талантах уже давно дошли до него. Несмотря на своё высокомерие, Абраксас был достаточно умён, чтобы понимать: недооценивать её было бы глупо. — Один атакует, другой парирует, — властным голосом продиктовала профессор Вилкост. — Попрошу быть внимательнее, мне не нужны несчастные случаи. Маккензи и Абраксас встали напротив друг друга, палочки наготове. Она внимательно смотрела на его движения, концентрируясь также на своих ощущениях. Несмотря на его показное спокойствие, она видела в его глазах осторожность и расчёт. Абраксас, казалось, тоже не собирался начинать, изучая её. Студенты застыли в ожидании. — Начали! — скомандовала профессор.