о вылуплении пингвинов.

***

Сколько Сонхун себя помнит, он всегда ненавидел Шим Джейка всем своим нутром, ненавидел в нем все от кончиков его ногтей до насмехающихся глаз, и корни этой ненависти долго теплились и закипали из раза в раз где-то на уровне груди. Всегда, скрипя зубами, Пак отводил от того полный отвращения взгляд, стоило Чонсону поздороваться с австралийцем где-то в университетском коридоре по пути на следующую пару, каждый раз Сонхун молча уходил вперед, не заботясь об оставленном позади Джее. А Джей вроде как был его лучшим другом, поэтому позволял себе терпеть и такие выходки Сонхуна - устало закатывал глаза и, быстро прощаясь с Джейком, догонял друга. То, с какой периодичностью это повторялось, уже начинало раздражать их всех. – Ааа…Сонхун, что не так? Я уже который раз спрашиваю, но ты так и не потрудился объяснить, приятель. Сонхун в ответ как-то невнятно мычит и продолжает демонстративно игнорировать Джея, воочию пялясь на преподавателя, нудно вещающего из начала аудитории. Он ненавидит Шим Джейка за то, что тот так часто портит ему жизнь и, в особенности за то, что более никто эту необоснованную ненависть к Джейку с ним не делит. – У нас математика. – Ну уж нет. Меня не устраивает этот ответ. Чем тебя так не устраивает Джейк, а? Он же хороший парень. Вы в прошлом что-то не поделили? – Отвали, Джей. У нас математика. Друг фыркает и опускает щеку на свою ладонь, заглядывая в тетрадь соседа. Возмущение в его глазах рисует круги вокруг заумных формул, которые Сонхун усердно переписывает в свою потасканную тетрадь. А Сонхун, ненавидящий Шим Джейка и математику, впервые в жизни переписывает все, что видит на доске, лишь бы избежать споров с его упрямым другом. Но Джей - это Джей, а значит у него на этот счет свое мнение. Руководствуясь лишь своими непонятными мотивами, Джей слишком резко отбирает у Сонхуна его ручку и падает головой прямо на исписанный лист тетради, заглядывая в чужие глаза снизу. Хун морщится от того, каким озорством они наполнены, но ничего не говорит, один раз тяжело вздохнув и под конец просто подперев щеку рукой. Не так уж ему и хотелось писать эти формулы. – Ладно, закрыли тему. Ты придешь сегодня ко мне на ужин? Мама давно тебя не видела и попросила пригласить на лазанью. – Лаза-что? С чего вдруг так неожиданно? - Сонхун включает в себе ловушку, пытаясь поймать юркий взгляд Джея, в глазах которого помимо озорства уже наверняка добавилось что-то похуже, вот только тот, быстро смекнув, поднимается и отводит его в сторону преподавателя. – Ну знаешь, там есть тесто, мясо и овощи. Про нее еще Пьюдипай рэп читал, помнишь? – Как скажешь. – Так ты придешь? – Я подумаю. Вообще думать особо смысла не было. Мама Джея всегда нравилась Сонхуну, и у них двоих это было взаимно, потому что всякий раз, когда Сонхун заглядывал к ним домой, она напрочь забывала про своего родного сына, обхаживая его лучшего друга при любом удобном и не очень случае. Джей на это только возмущался и продолжал недовольно пихать в себя холодный кимпаб. Ну еще бы, кому мог не нравиться высокий подтянутый красавчик, что всякий раз еще и вел себя согласно всем известным манерам, смущенно улыбался на похвалу и одевался как какая-то модель, уверенно подчеркивая одеждой свои длинные ноги. Любая женщина рядом с ним готова была бы верещать как рядом с живой картиной. Ну а Джей просто исподтишка гордился, что угрохал такое сокровище себе в братаны. Прийти Чонсон попросил к семи вечера, так что Пак заранее предупредил свою мать, что он может остаться у друга на ночь и забыть позвонить ей. Женщина осторожно кивнула, бросив оценивающий взгляд на прикид сына, и тут же вернулась к готовке. Добраться до дома Джея на автобусе не составило никакой сложности, Сонхун знал путь к его дому лучше, чем местоположение половой тряпки в собственном доме, но когда перед ним предстал вполне знакомый двухэтажный коттедж, какие-то сомнения поселились внутри юноши. Какое-то странное предчувствие выбивало его из колеи, пока ноги сами шли к крыльцу по ровно выстриженному газону, он не был уверен, чем оно было вызвано, но быстро свел все к тому, что слишком давно не видел родителей Джея. Пак прижался пальцем к кнопке дверного звонка и быстро поправил на себе кашемировый свитер. – Сонхун! Никто не соврал бы, если сказал, что дверь практически слетела с петель, чуть не помахав своей металлической ручкой на прощание. К счастью, Сонхун успел отойти подальше, прежде чем Джей смог бы сломать ему нос. Но такая экспрессивность и взбудораженный, совсем ненадежный взгляд друга не смогли скрыться от его глаз. – Почему ты такой потрепанный? – Я эм…спал! Заходи быстрее! – Как скажешь. Не особо поверив, Пак недоверчиво покосился в коридор, но внутрь зашел, хотя наверняка выглядел он со стороны как настороженно обнюхивающий прихожую кот. Ему все еще было как-то…тревожно? Мама Джея никогда не упускала возможности встретить его лично в прихожей и расцеловать усыпанное родинками лицо, и не то чтобы Сонхун как-то обнаглел, но что-то точно было нечисто, и теперь он уже был уверен, что вот-вот оно должно было всплыть на поверхность. – Джей, почему здесь- – Эй, Джей, как работает эта чертова коробка для разогрева, это не микроволновка, это орудие массового поражения! Глаза обоих парней округляются, но если у одного от шока, то у другого скорее от страха. Сонхун метает на Джея короткий взгляд, но мысленно готовится к тому, чтобы закидать его камнями по самое горло. Голос, доносящийся откуда-то с кухни, совершенно сбивает парня с мысли, он уже забывает то, что хотел спросить, и теперь просто таращится на темный коридор впереди, ожидая объяснений. Чонсон начинает мяться как-то себе не свойственно и делает шаг к Сонхуну, да и его озорство тоже быстро куда-то испаряется. – Тут такое дело… мама решила уехать на Чеджу на выходные, так что я подумал, что было бы классно позвать кого-то еще… – И именно поэтому ты позвал его? Почему хотя бы не Сону или Хисын-хена?! – О, они тоже здесь! Еще Чонвон, Кей и Нишимура… Но они все сейчас на заднем дворе пытаются запустить дрон. – Отлично, раз у тебя есть с кем провести этот потрясающий вечер, то я ухожу. - Сонхун быстро склоняется к своим кроссовкам и уже начинает обуваться, чтобы поскорее свалить с этого ахуенного пати, но Чонсон вовремя прошмыгивает к двери, загораживая ее своим телом, подобно прочной металлической балке на воротах, и недовольно вертит головой, оставляя на изумленном Паке решительный взгляд. – Я никуда тебя не пущу! Выбирай одно из двух: либо ты добровольно остаешься, либо мы сейчас подеремся, придет Хисын-хен и все равно затащит тебя в гостиную. – Да я лучше тебе сейчас физиономию разукрашу, чем останусь на этой гиблой вечеринке. Дай пройти! – Нет! Никуда ты не пойдешь и проведешь эту ночь с нами! – Ночь?! Сонхун сжимает в пальцах край своей куртки и до боли стискивает зубы, притупляя взгляд. Ему бы действительно не хотелось вмешательства еще и Хисын-хена, потому что Сонхун и так уже несколько раз достаточно сильно заряжал ему своими конечностями, когда тот пытался растащить их с Джеем после очередных петушиных боев, но и оставаться здесь как-то… – Сонхуни-хен! Ты пришел! - Пак резко ощущает, как теряет равновесие, и его легкие сжимаются до микро размеров вместе с уже потрескивающими ребрами. Он не успевает среагировать и слишком поздно обнаруживает себя лежащим на полу в прихожей под нелегкой тушей Ким Сону, вцепившегося в его торс. – Теперь ты никуда не уйдешь еще как минимум двенадцать часов! Сонхун в ответ разочарованно стонет, уже прикидывая, сможет ли он проскочить через забор на заднем дворе, и растекается по полу, поняв, что Ким Сону сопротивляться бесполезно от слова совсем. Обещали затащить на эту супер крутую вечеринку? Вот и затаскивайте, прошу. – Вы все черти болотные. – Как скажешь, мистер принц! Сонхун скидывает с себя Сону, перекатывается на спину, ловя на себе заинтересованный взгляд одной особо раздражающей пары черных глаз, и громко хмыкает, отворачивая голову в другую сторону. Следующие несколько часов проходят не в самой приятной обстановке для всех, как минимум потому, что Хисыну и Ники приходится насильно удерживать Сонхуна в сидячем положении на диване, всякий раз с силой сдавливая его конечности при попытке того пошевелиться, и Ники между делом не упускает шанса как следует поныть о том, что, между прочим, на заднем дворе дрон валяется, а Ники его так и не запустил, сопровождая свое щебетание тяжелыми театральными вздохами. Спустя еще полчаса такого нытья, Пак сам обреченно вздыхает, опускает затылок на спинку дивана и громко возмущается, потому что заключение заключением, но пытки - это уже противозаконно. – Так может вы уже отпустите меня и пойдете запускать свой дрон? Честное слово, у меня сейчас кровь из ушей потечет, Рики! Нишимура в ответ дергается, крепче сжимая плечо Сонхуна, о чем тут же жалеет, потому что особенно буйный Сонхун со своей спортивной растяжкой заряжает ему коленом в лоб, обращая на себя внимание и остальных присутствующих. – Смена вахты! Или Ники останется без глаза… - Сону прыскает со смеху и оглядывается в поисках желающих. – Джейк-хен, может ты подержишь Сонхуни-хена? Кажется, Джея он быстро уложит на лопатки. – Да ни за что! Только попробуйте подпустить его ко мне, и я сверну ему шею! - Сонхун брыкается, впиваясь яростным взглядом в австралийца и, уже приготовившись воплощать слова в жизнь, весь напрягается. – Может ему транквилизатор вколоть…? - Джейк беззлобно улыбается, а Сонхуну от этого еще сильнее хочется его прибить. – Может тебе вилку в глаз воткнуть? Ты только скажи, я-то уж точно против не буду. Так или иначе, через пару минут «вахта» действительно меняется, и на смену Ники приходит японец-старший. Кей устраивается сбоку от Сонхуна и бросает довольный взгляд на Хисына, который, видимо, роль надзирателя собирается все-таки продолжать, несмотря на уже имеющегося раненого Ники. Ну да, Хисыну-то не привыкать… Сонхун позволяет себе захрипеть от бессилия уже который раз за этот жуткий вечер. – Если вы начнете флиртовать, то я лучше предпочту транквилизатор. Где-то с кухни хохочет Джей, и Пак готов поклясться, что в следующий раз как следует подумает, прежде чем решит сдержать себя и не выбивать из него всю эту дурь. – Он всегда такой буйный? - Сонхун прикрывает глаза, обреченно откидываясь на спинку дивана, и уже смиряется с тем, что голос Шим Джейка он сегодня услышит не раз. – Обычно он просто недовольный, вот только в основном когда… - Пак слышит приглушенный голос Хисына сбоку и старается запихнуть свою подкипающую злость обратно под мозжечок. А еще он теряет момент того, как умудряется провалиться в дрему, будучи зажатым в тепле меж тел двух хенов. И снится ему как будто бы снова Шим Джейк, раздражающе улыбающийся из-за плеча. Сонхун уже во сне решает, что крыша у него скоро от такой отчаянной ненависти поедет. Он открывает глаза только спустя пару часов, недовольно потягивая затекшие мышцы, и удивляется отсутствию какого-либо давления на свои конечности. Вокруг уже не горят лампы, лишь аккуратная полоска тусклого света пробивается из коридора и слегка задевает порог комнаты. Каким образом его перетащили в спальню Джея, он даже думать не хочет, но не привязали к кровати - и на том спасибо. Пак вертит головой, понимая, что в комнате он совершенно один. Вялость после сна дает о себе знать, конечности совсем не хотят слушаться, а глаза слипаются обратно, теперь вместо злости в нем начинает растекаться вязкая лень. – Придурки. - Еще раз хмыкает Сонхун и пробует подняться, похрустывая заодно и позвоночником. Честно говоря, сейчас он бы завалился обратно в эту соблазнительную постельку и спокойненько поспал до утра, пока остальные веселятся где-то в гостиной, но мысль свалить отсюда подогревалась уже не столь желанием, сколько чувством принципа. Лестница со второго этажа выходила к кухне, это значило, что выйти незамеченным в прихожую у него бы не получилось, хотя бы потому, что для этого надо было бы постараться как-то прошмыгнуть через оживленную «тусовкой» гостиную. Оставался лишь задний двор, в который можно было выйти прямо с кухни. Пак уверенно кивнул своей внезапной гениальности и, не спеша, выглянул из комнаты. Как оказалось, свет просачивался снизу, но ближе к верху тускнел до полумрака. Сделав несколько осторожных шагов вниз, он наконец понял, что никакой угрозы или сторожевых собак нет, а потому, собрав все свое неуклюжее тело в струнку, Сонхун спустился вниз к кухне, и уже оттуда проник на пустой задний двор. По спине глухими битами продолжала бить музыка, но теперь достаточно терпимо, чтобы не сойти с ума спросонья. Сонхун вкусил ртом горсть ночного воздуха и потянулся, взглядом прикидывая высоту стоящего перед ним забора. В общем-то, с его ростом, это должно было получиться. Теперь оставалось только надеяться, что он не потеряет резиновый тапочек Джея, когда будет перебираться через резную ограду, а то бежать по асфальту в одних носках не самое благородное занятие для этой ночи. Да и маме как объяснишь, что сбежал ночью из дома друга в одном тапке - подумает еще, что убить пытались. Сонхун подбирается ближе к забору и слегка подталкивает его рукой, проверяя на прочность. Забор дорогой, должен держаться крепко, так что в следующую секунду парень уже ставит ступню на высокий выступ и рывком добирается до верха, подтягиваясь на еще слегка дрожащих руках. Вот оно. Осталось только перепрыгнуть, ничего не сломать, и он сможет вернуться в свою любимую холостяцкую конуру. Вот только… – Внимание всем постам, заключенный пытается сбежать! Пак, не ожидавший, что будет так позорно пойман, аж подпрыгивает на ограде, как испуганная кошка выгибаясь в спине, теряет центр равновесия и с грохотом валится обратно на газон двора, недовольно шипя. Тапку он все-таки потерял, но хотя бы джинсы целые… – Черт, ты живой - нет? - Над ним тут же нависает удивленное лицо, и какое-то время Пак успешно копирует то же выражение, но затем понимает, что только что он был нелепо пойман за побегом с вечеринки ненавистным себе Шим Джейком. Картина маслом, никак иначе. – Ну вот и надо было тебе выйти именно сейчас? У меня почти получилось… – Свернуть себе шею? – Да, но раз ты меня остановил, то теперь я сверну ее тебе! - У Сонхуна больше нет сил злиться, он слишком сильно приложился пятой точкой о землю, а еще, кажется, содрал себе кожу на ладонях, потому как те нещадно жгло. Сейчас он был бы рад хотя бы тому, чтобы Джейк исчез с его глаз. – Для этого тебе сначала придется встать. – Бесишь. Сонхун почти хнычет и закрывает глаза, вдыхая грудью воздух. «Раз…Два…Три…»Здесь тихо, почти не слышно музыки, доносящейся из дома, а еще трава успокаивающе щекотит неприкрытую шею. Но уши горят, потому что на дворе далеко не май месяц, а на душе скребутся кошки, вероятно, от злости и неожиданного стыда. – Интересно, когда выпадет снег? Сонхун чувствует, как давление на него сверху в виде внимательного взгляда Джейка пропадает, но вместо этого слышится шорох сбоку и уже через пару секунд по плечу Пака растекается чужое тепло. Он снова тяжело вздыхает, недовольно вздергивая рукой, но быстро смиряется, позволяя Шиму просто лежать рядом. – На мою голову уже выпало достаточно снега, больше я не выдержу. – Почему ты меня ненавидишь? – О Господи, для этого должна быть причина? – У всего есть причина. – Тогда я не «всё». – Пак Сонхун, ты такой забавный. - парень рядом прыскает в кулак, и Сонхун морщится еще сильнее, открывая глаза и поворачивая недовольное лицо в сторону Джейка. – И что же забавного ты во мне видишь? – Пока не узнал причины, могу подумать, что ты влюбился в меня, и поэтому демонстративно «ненавидишь», чтобы привлечь внимание. – Ты тоже с ограды упал? Или тебе чем-то другим мозги выбило? – Тогда скажи причину, или я сделаю для себя интересные выводы. Сонхун опускает глаза, смотря на их валяющиеся на траве ноги, особенно задерживая взгляд на своей ноге без потерянной тапки. Действительно, с чего началась его ненависть к этому парню? Шим Джейк перевелся к ним в университет в середине первого курса и сразу же, как бы клишированно это не звучало, завоевал всеобщее внимание. Он был не таким, каким был Сонхун, он не отворачивался в ответ на чужие приветствия и не сидел, понуро опустив голову в свой телефон, в кафетерии. Джейк на улыбки отвечал улыбками, и даже на грубости отвечал мягким взглядом; а еще он слишком быстро сблизился с Джеем, и тогда у Сонхуна окончательно сорвало голову. В первое время при виде Джейка, он отпускал другу комментарии о том, что, пожалуй, пойдет дальше и не будет мешать их милостям, самым саркастическим тоном, какой только существует на этой планете, а спустя несколько недель таких проделок, просто возымел привычку молча уходить вперед. Сколько раз Сонхун ловил себя на этой непонятной ревности - не счесть. Просто с приходом Джейка Пак стал жить как на минном поле, которое сам вокруг себя и разложил, и каждую ночь мучать себя мыслями о том, что ему не стать таким, как Джейк. Что однажды между улыбчивым и дружелюбным Шимом и вечно колючим Сонхуном Чонсон выберет Джейка, не смотря на все пережитые ими в прошлом горечи и радости. Так что на протяжении всех этих долгих осенних месяцев при виде Джейка ничего, кроме зависти, Сонхун больше не чувствовал. Просто очень быстро сильная зависть стала причиной не менее сильной ненависти. – Подать тебе зеркало? – И когда это я успел испортить тебе жизнь? – Да ты постоянно это делаешь! Ты такой блядски дружелюбный и милый со всеми, настолько в меру, что никого от тебя не тошнит так, как от Сону. Почему только мне хочется блевать от твоего вида? – Это все конечно интересно… Но я не такой. – Ты издеваешься? - Сонхун раздраженно вскидывает руки, скрещивая их у себя на груди, и пытается охладить свой разум, вот только выходит не очень, и он срывается почти до полукрика. – Но это правда. Меня так же как и тебя зачастую раздражают пустые разговоры других людей, пытающихся втянуть меня в беседу, а я просто слишком вежлив, чтобы проигнорировать их. Поэтому я считаю, что ты гораздо круче меня, Сонхун. Пак хмурится и поднимает взгляд на Шима. Тот лежит, настолько спокойный и увлеченный разглядыванием звездного неба, что Сонхун невольно подчиняется этому порыву и так же заглядывается на мерцающие в небе огни. – Ты говоришь какую-то ерунду. – Я не шучу. - Шим выставляет вверх свою ладонь, предварительно приготовившись загибать пальцы. От этого жеста Пак по-своему саркастически усмехается, но перебивать не решается. – Ты не боишься напрямую говорить «нет», и у тебя есть характер. А еще ты чертовски красивый, так что совсем неудивительно, что на тебя все еще посматривают девушки, пусть ты и предпочитаешь послать, прежде чем кто-либо из них заговорит с тобой. – Описал меня как сына маминой подруги. – Наверное потому что моя мама действительно любила бы тебя больше меня. Как и любая другая женщина с глазами. Сонхун прикусывает губу, погружаясь в свои мысли, и темень вокруг вполне помогает ему в этом. Ночь слегка обдувает лицо теплым ветром, а парень сбоку не шевелится, не смея прерывать чужие размышления. И Сонхуна почти все устраивает, а собственный язык в один момент становится чересчур развязным, так что он позволяет себе один единственный раз поддаться моменту. – Раз уж ты такой любознательный, то вот тебе пища для размышлений. – Так ты хочешь, чтобы я думал о тебе? – Забудь, я передумал. – Молчу. - Джейк показательно проводит по губам кончиками пальцев, имитируя закрывающийся замочек, и улыбается. – Ключ выкинь за забор, чтоб наверняка. - Сонхун хмыкает на новую бесшумную усмешку и пару секунд еще думает над тем, что сказать, отправляя взгляд обратно в небо. Проходит несколько минут, прежде чем он приоткрывает губы и начинает говорить полушепотом. – Тебе такое наверное не знакомо, но иногда я думаю, что однажды останусь один… – Я примерно понимаю, с чего у тебя появились такие выводы, но на самом деле мне это очень знакомо. Ответ Джейка застывает на выдохе, и Сонхун жмурится, опускает ладонь себе на лоб, доводя пальцами до волос и с силой оттягивая их. Говорить дальше он не торопится, а Шим этим пользуется. – Здесь у меня не так много близких друзей, как в Австралии. Вернее вообще ни одного, и даже Джей…я бы не назвал его близким другом? Он скорее просто кто-то чуть ближе, чем обычный приятель. – Надо же. А ваше общение выглядит так, будто вы собираетесь жениться в следующем месяце. – Правда? Тогда мне стоит подумать над своим свадебным костюмом? – Я не дам согласие на этот брак. – Ты боишься, что Джей однажды оставит тебя, я прав? Сонхун замирает (и не то, чтобы он активно двигался в остальное время, но почему-то именно сейчас он даже перестает дышать). Каким образом Джейк дорыл до этой тошнотворной сути? Или Сонхун так очевиден в своих действиях? – Я не знаю… Наверное. Есть много людей, которые намного лучше меня. Я готов к тому, что Джею в один момент может захотеться сменить круг общения. – Хаа… Сонхун, для Джея нет никого ближе тебя. Да и не такой он человек, чтобы в мгновение ока оставить тебя ради кого-то другого. С чего ты вообще взял, что он захочет этого? Джей говорил, что вы дружите очень давно, еще с детства. И раз он все еще с тобой, сделай правильные выводы. Внимание Пака возвращается в реальность. Перед глазами все еще мерцают звезды, но теперь по его замерзшей руке растекается чужое тепло. Джейк легко проводит подушечками пальцев по ладони Сонхуна, чуть задерживая их на чужих костяшках, негромко сглатывает и поднимается на ноги. У Сонхуна от такой «поддержки» начинает кружиться голова, а Джейк, не услышав ответа, закрывает занавес их тирады. – Не ненавидь меня. - Шим прерывается, чтобы глотнуть ртом воздух и задержать на Сонхуне твердый взгляд. - Потому что мне ты нравишься. – Что? Сонхун вскакивает на локтях, но Шим слишком быстро скрывается в свете сеней веранды, а затем и в самом доме. Парень разочарованно стонет и падает головой на холодную траву вновь. – Лучше бы вилку ему в глаз воткнул, честное слово. Сонхун возвращается в дом сразу после того, как достает из-за ограды вторую тапку Джея, потому что останься на улице в одной толстовке еще на пару минут - и получишь обморожение. Пак слегка мнется, когда показывается на кухне. Немного взъерошенный после сна и продолжительного лежания в траве, а еще совершенно потерянный, потому что десять минут назад Шим Джейк нагло разломал его внутренний мир, и теперь, встречаясь с ним взглядом в потемках кухни, Сонхун тормозит, не уводит сразу взгляд, а останавливается на черных глазах и поджимает губы, так и не найдя в них никаких простых ответов. Он хочет спросить что-то еще, но не успевает. – Сонхун-а, я рад, что ты еще не сбежал! - выключатель у входа щелкает и по кухне разливается яркий искусственный свет, от которого морщатся все, включая самого Хисына, который эту интимную идиллию и разрушил. – Вы чего это тут? Драться собираетесь? Хисын растерянно оглядывает обоих парней и останавливает взгляд на Сонхуне, достаточно продолжительно оценивая его внешний вид и бегающие по полу глаза. Где-то из гостиной хена зовут обратно, а тот внимания никакого вообще не обращает и только лишь подходит к Сонхуну, приобнимая его за плечо. – Все хорошо, Сонхун? Ты так побледнел. – Я в порядке. Скажи Джею, что я пойду спать в его комнату. – Конечно, если станет лучше - приходи. Сонхун кивает и немного резко скидывает с себя руку слегка пьяного Хисына, быстрым шагом покидая кухню и усердно игнорируя провожающий его взгляд ненавистных глаз. На утро Сонхун понимает, что очухивается слишком поздно для собственного режима, от чего все тело ломит, а голова уже на этапе поднятия век разрывается от спазмов. Пак приподнимается и еще некоторое время позволяет себе повтуплять в светлую стену напротив. В голове неприятным эхом проплывают воспоминания прошедшей ночи. «Не ненавидь меня. Потому что мне ты нравишься.» Сонхун выдыхает и валится обратно спиной в постель, полностью игнорируя утренний шум из гостиной. – Постараюсь… Но ничего обещать не буду. И как бы то ни было, Сонхун действительно старается. Сначала при виде Шима он перестает демонстративно отворачиваться, а потом и вовсе, на удивление общественности, переодически останавливается рядом с Джеем посреди коридора в их кампусе, ожидая, пока тот быстро перебросится с австралийцем короткими новостями. Но в привычку Сонхуна теперь входит старательное игнорирование той новой собачьей радости, что так и плещет от физиономии Джейка во все стороны. И у этой собачьей радости причина совершенно несущественная, вот только почему-то каждый раз она заставляет Пака чувствовать себя лучше, пусть всего на пару секунд. До момента прихода в себя. Так или иначе, хочет Сонхун этого или нет, следующая их уединенная встреча происходит в полупустом кафетерии кампуса. Пак, сидя за одним из крайних столиков, вяло дожевывает остатки орехового батончика, время от времени посматривая на часы, потому что у Джея пара должна была закончиться еще десять минут назад, но на сообщения Сонхуна в «катоке» он не торопился отвечать. И тогда совершенно случайно его замечает Джейк и с грохотом приземляется напротив, при этом чуть не упав с поехавшего стула. – Чего тебе? - Пак тут же поднимает раздраженный взгляд из-под своих опущенных ресниц и вонзает его в лоб Шиму. – Ты выглядишь так, что к тебе хочется подсесть и спросить, все ли хорошо. - Джейк насмешливо щурится, а Сонхун такую шутку не оценивает и только морщится в ответ. – Извини, я не участвую в фонде помощи ущербным комикам. – Ты Джея ждешь? – Нет, я просто люблю время от времени посидеть в университетском кафетерии, потому что здесь так замечательно. - Пак язвит, потому что может себе позволить. – Что ж, я тоже жду одного знакомого. Кажется его так же задержали на паре, так что мы можем подождать их вместе. Сонхун закатывает глаза и фыркает в ответ на это слишком «заманчивое» предложение. И Джейк уже открывает рот, собираясь сказать что-то еще, но Пак вовремя перегибается через стол и сует ему в рот недоеденный батончик. – Займи свой рот чем-то, кроме пустой болтовни. Сам же говорил, что тебе не нравится это, а теперь мучаешь меня. - Сонхун проводит скептическим взглядом по удивленной физиономии Шима и самодовольно хмыкает, довольствуясь своей работой. Джейк надкусывает батончик и убирает его ото рта, хитро щурясь. – Так ты помнишь, о чем мы говорили? – То, что я упал с забора - не значит, что я отбил себе мозги, Джейк. – Можешь называть меня Джеюн. – Джеюн? – Мое корейское имя. Я подумал, что тебе будет удобнее. – Мне было бы удобнее если бы ты отсел. Так вот, к сожалению, я помню все, о чем мы тогда говорили. И если бы я знал, что ты начнешь доставать меня вот так, то я бы никогда не открыл при тебе рот. – Но ты это уже сделал. А у меня есть веская причина так поступать. – Да что ты? И какая же? – Ты мне нравишься, я уже говорил. Сонхун с силой стискивает в пальцах трубочку, торчащую из стакана с американо, и шумно выдыхает. Ответ находится быстро. – Я много кому нравлюсь, маме Джея например, но она не преследует меня. – Ты не понял, Сонхун. – Обычно я не трачу время на вещи, которые не понимаю с первого раза. – Очень зря. - Сонхун видит в глазах Джейка какую-то неуверенность, хотя его действия и слова трактуются совсем иначе. И от этого бросает в жар, потому что теперь Пак действительно ничего не понимает. Но Джейк спокойно улыбается, проверяя свой телефон, и поднимается со стула. – Мой друг уже вышел, так что мне пора. Надеюсь, Джей не забыл про тебя! Он напоследок тянет руку к Сонхуну и нагло забирает его стаканчик с ледяным американо, тут же отпивая горькое месиво из измученной чужими пальцами трубочки. А Сонхун даже не возражает, потому что сделает это позже, когда сам выйдет из ступора, а Джейк из кафетерия. В «катоке» прилетает сообщение от Джея: «Извини, бро. Меня задержали, сейчас подойду.» Дрожащими пальцами Сонхун не с первого раза попадает по клавиатуре.

«Джей, у тебя еще осталось пиво с выходных?»