о вылуплении пингвинов.

– Мы так и будем играть в молчанку? - Джей не выдерживает первым и с грохотом ставит на пол опустошенную банку из-под пива, тычась нетерпеливым взглядом сначала в Сонхуна, а потом в такого же, как и он сам, ничего не понимающего Хисына. Время уже близится к десяти, а они так ничего и не обсудили. – Ты только что проиграл. - Ли повторяет за Чонсоном тот же жест, отставляя жестянку подальше, и расслаблено откидывается на спинку компьютерного кресла, которое успел занять с самого их прихода в комнату Джея, а теперь, как свой почетный трон, не оставляет без присмотра. – Так мы все-таки делали это! - Джей раскидывает руки в стороны и недовольно бурчит что-то под хохот Хисына, обиженно опуская лицо в пол. Так они уже около часа сидят в душной комнате Чонсона и делят на троих полупустой ящик пива, оставшийся с тех самых выходных. Вот только если у друзей уже щеки от хмеля горят, то Сонхуну капля в горло не льется, а пальцы уже несколько минут раздражающе мнут первую недопитую банку. К своему сожалению, он продолжает слишком много думать, и в основном думать только о том, что сие расположение дел полностью выбивает его из привычной колеи, а спусковым механизмом услужливо притворяется слишком прямолинейный Шим Джеюн, решивший давить сразу на все, что у Сонхуна есть. И Сонхун не может выбраться из этой каши, не замечая как его друзья из-за этого мечутся с ним в одном колесе. – Ладно. Раз уж никто не предлагает темы для разговора, то как насчет того, чтобы поговорить о Сонхуне и Джейке? Сонхун, чье имя промелькнуло в диалоге, отвлекается от невидимой точки в стене и одаривает друга достаточно красноречивым взглядом, чтобы заставить того напрячься. Хотя вроде как Джей заводит разговор в нужном самому Сонхуну направлении, но что-то внутри заставляет его злиться от собственной нерешительности. Чонсон же быстро возвращает инициативу и поправляет себя, надеясь исправить ситуацию. – Я имею в виду, что, кажется, твое отношение к нему смягчилось? Все-таки та вечеринка была хорошей идеей, да? – Это была отстойная идея, и ты все еще идешь в задницу за то, что затащил меня туда. – И все-таки? - Хисын подает голос, чуть подъезжая к Сонхуну на стуле, и наклоняется. От хена пахнет цитрусовым парфюмом, и Пак думает, что где-то уже чувствовал подобный запах, но на свои мысли только морщится и возвращается в реальность. – Теперь мне просто плевать на него. Мы даже не общаемся, какое мне дело до Шим Джейка? – Так вы не переписываетесь? – Ну что ты, я каждый вечер отправляю ему письмо голубиной почтой! С чего бы нам переписываться, придурок, я даже номер его брать не собираюсь. В ответ Джей тупит взгляд, а Сонхун вместо цитрусов, начинает снова чувствовать запах той злосчастной субботней подставы, вот только проявляющейся уже в совершенно новом ключе. Обида сама по себе разрастается внутри, сдавливая все внутренности, и более не в состоянии ее подавлять, Сонхун взрывается. – Что опять?! Джейк сидит в шкафу и ждет, чтобы выпрыгнуть оттуда, если я скажу, что хочу с ним дружить? - Пак закатывает глаза и пытливо осматривает Джея, и, честно говоря, чем больше тот молчит, тем сильнее Сонхун сам начинает верить в бредятину, которую только что сморозил. А молчаливые усмешки наблюдающего за всем Хисына, главный девиз которого «не лезь, пока не начнется война», вообще не помогают. – Джей, серьезно?! – Да нет там никого, я не настолько идиот! Просто, я думал, что Джейк написал тебе. – Как бы он мне напи… Подожди, ты дал ему мой номер, уродец?! Джей сдавленно сглатывает и кивает, с извиняющимся взглядом показывая неловкую улыбку. В его глазах Сонхун видит «Все же в порядке?» и усмехается с того, что Джей реально готов поверить своим мыслям. Потому что у Сонхуна вообще нихрена не в порядке, и извергающийся вулкан глубоко в горле, пламя от которого в ближайшие пару минут вполне может дойти до задницы, а затем и до лица Чонсона в виде отточенного боксерского хука. И не то, чтобы Сонхун в боксе сильно разбирается, он вообще-то в прошлом фигурист, но разукрашивает Джею лицо уже с такой периодичностью, чтобы знать и приемы покруче. – Эй, Сонхун, я понимаю твое недовольство, но правда, давайте без драк. Или я позову кого-нибудь еще сюда, чтобы держали вас обоих, как тебя в выходные. - Хисын наконец позволяет себе вклиниться в попахивающую гарью перепалку и демонстративно поднимает свою вывихнутую руку, с опаской смотря на реакцию Сонхуна. И тот, если честно, почти чувствует себя разъяренным быком, перед которым лицо Джея маячит красным флагом. – Можешь позвать Джейка, раз уж вы так сдружились, уверен, что он с радостью согласится побесить меня. - Сонхун вскакивает на ноги, задевая стоящее на полу пиво; по паркету остается растекаться лужа хмельной жидкости. – Но заруби себе на носу, Пак Чонсон, я не собираюсь впускать в свой круг общения Шим Джейка. Не смей принимать решения за меня. А ты-! Пак прерывается, в нетерпении повернувшись на Хисына, и несколько нервов на его лице предательски дергаются, пока тот подбирает слова. – Пропусти меня. - голос Сонхуна делается тише, но злость из него никуда не улетучивается. А Хисын выдыхает, видимо радуясь, что драку Сонхун затевать не думает, покорно отъезжает назад, освобождая проход, и, кажется, опускает на пристыженного Джея полный сочувствия взгляд. Но Сонхуну уже вроде как все равно, у него уши дымятся от кипящей внутри злости, и он быстро вываливается из комнаты, а затем и совсем из дома, жадно глотая в себя остужающий ноябрьский воздух. Черта с два он ближайшую неделю заговорит с Пак Чонсоном. И слово свое держит гордо. Потому что на совместных с Джеем парах Сонхун усаживается где-нибудь поближе к первому ряду, точно зная, что Джей не сядет ближе к преподу из своего твердого принципа, а на переменах втыкает в уши наушники, захлебываясь в бесполезных мотивах. Сам Джей в ответ ничего и не предпринимает, потому что Хисын посоветовал подождать, пока Сонхун отойдет сам, ну и следовать советам главного динозавра их компашки - вроде как уже устоявшаяся традиция. Вот только, к несчастью, мир Сонхуна теперь уже перестал ограничиваться одним придурошным Пак Чонсоном, и от злости на него, другой новый компонент окружающей Сонхуна среды - Шим Джейк - никуда не пропадает. И хотя в столовой он к нему больше не подсаживается, но все еще продолжает обращать внимание Пака на себя слишком заметными взглядами в его сторону. В мыслях опять двадцать четыре часа в сутки крутятся отрывки фраз австралийца. И то, как часто Шим мелькает не только наяву, но и в голове, пугает даже больше, чем ссора с друзьями. Потому что… «Ты не понял, Сонхун.» Не понял что. Пак нравится ему как какой-то питомец? Или Джейк считает его своим кумиром, раз начал липнуть к нему как одержимая девчонка еще с того момента, когда они морозили свои спины на грязном газоне? И взгляды странные поэтому кидает. Вот только Сонхун не улавливает в этих взглядах того восхищения, с которым преданные фанаты обычно смотрят на кумиров. Наоборот, в этих черных собачьих глазах он слишком четко выделяет глупую хмурость. В такие моменты лицо Шим Джейка кажется Паку похожим на совершенно дурацкий день с переменной облачностью, а какого черта он вообще думает о лице Джейка, Сонхун понятия не имеет, однако, будучи слишком запутавшимся в другом дерьме, предпочитает просто молча принять это и лишний раз не высвечивать. Но Джейк снова и снова смотрит в упор, стоит Сонхуну случайно поймать его взгляд, кусает губы и отворачивается. И Пак уже не знает, что означает это вечно повторяющееся представление. Так в пятницу он возвращается домой после очередного дня в университете, весь потасканный и убитый, потому что нервы уже ни к черту. В голове вместо мозга слипшиеся макароны, которые с каждой навязчивой мыслью разбухают все больше и больше. Однажды черепная коробка Пака этого давления просто не выдержит. Но привычный коридор встречает его темнотой, а из гостиной тихо талдычит телевизор. Он помнит, родители уехали загород, дома должна была оставаться только младшая сестра, которая скорее всего как обычно оставила включённый телевизор в гостиной и сбежала гулять со своим новоиспеченным бойфрендом, потому что если родители на это всегда ругались, то брат предпочитал оставлять все как есть и не лезть. Сонхун бросает на пол рюкзак, а за ним падает и сам, прижимаясь спиной к закрытой входной двери. Как же он, черт возьми, устал от себя самого. От Шим Джейка и от Джея, которые своим существованием и бездействием только нагнетали его состояние все больше и больше. Парень дергается, зарываясь пальцами в растрепанные волосы, от чего из кармана с грохотом вываливается тихо пискнувший телефон. «Привет…» Как нельзя вовремя экран загорается, показывая одно единственное пришедшее сообщение от неизвестного номера, и Сонхуну долго гадать не нужно.

«я не горю желанием сейчас общаться ни с тобой, ни с кем-либо еще.»

«Ты сегодня выглядел не очень. Все в порядке?»

«так у тебя проблемы с корейским? или тебе по фану игнорировать то, что тебя отшивают?»

«В любом случае, я сейчас в парке через квартал от универа. Если ты захочешь поговорить, то я буду ждать.» Сонхун оставляет сообщение Джейка без ответа, откидывая телефон в сторону, и скатывается затылком по холодному покрытию двери. В голове крутится миллион вопросов, но еще немного подумав о них, Сонхун точно захочет выпилиться, поэтому он быстро приходит в себя, скептически хмыкает на предложение Шима, но достает ладонью заехавший под стеллаж телефон и поднимается на ноги. Еще пару минут на свежем воздухе ему не помешают. А сидящий на лавочке в расстегнутой нараспашку куртке и растормошенной толстовке Джейк слишком комфортит, так что Паку хватает всего нескольких секунд, чтобы решить остаться. – И что ты забыл здесь так поздно? Джейк поднимает голову и так счастливо улыбается, что, кажется, защитной реакцией на это у Сонхуна появляется слабое чувство тошноты. – Тебя. Ну вот. Еще немного, и тошнота перейдет в свою конечную, завершающую стадию. – А я думал, что свои мозги. Застегнись, холодно на тебя смотреть. Сонхун фыркает, сует руки в карманы своей куртки и отворачивает голову в сторону, притупляя взгляд. И это становится его фатальной ошибкой, потому что он даже среагировать не успевает, как Шим хватает за локоть и валит на лавочку рядом с собой, не очень-то спеша убирать ладонь с чужой конечности. И почему все так любят пользоваться неспособностью Сонхуна к быстрой реакции? – Если ты посидишь вот так, то мне уже будет тепло. – Почему ты такой невыносимый? - Сонхун вздергивает локтем, сбрасывая с него пальцы Джейка. – Потому что я стараюсь не терять свои возможности. – Как будто у тебя они есть. – Что у тебя случилось, кажется, ты поссорился с друзьями? – Решил начать практику по психологии? Надеюсь, мне это потом не влетит в копеечку. –В копеечку точно не влетит. Сонхун прикрывает глаза, пряча шею в плечи и зарываясь в воротник куртки по самый нос. Он чувствует, как сквозь ткань джинс по его колену проходит тепло тяжелой ладони Джеюна, которую останавливать почему-то не хочется, и она просто продолжает вычерчивать на бедре парня какие-то обжигающие символы, не имеющие прочего смысла. – Сонхун, если ты продолжишь молчать, то я могу подумать, что ты умер. – Я на это и рассчитываю. Рука на бедре замирает, а Пак вздыхает, понимая, что от него теперь не отстанут. Ну и зачем только пришел? Правда в том, что отрицать действительную нужду во внимательном слушателе, он будет до последнего в силу своей великой гордости. – Ха-а… ведь все из-за тебя, Джеюн. - Сонхун морщится, пробуя новую форму чужого имени, и она явно не слишком приходится ему по вкусу, но Пак старается на это не отвлекаться и продолжает. – Это из-за тебя я опять ссорюсь с Джеем. А этот индюк… Почему он просто не хочет принять факт того, что я не хочу подпускать к себе новых людей. – Но ты уже сделал это. – О чем ты мелешь? - Сонхун почти хнычет, прикладывая свою руку к лицу и устало потирая кожу. – Ты подпустил меня к себе уже достаточно близко. Не без моего давления, но ведь подпустил, и все равно будешь отрицать? Пак уже начинает собирать силы для новой перепалки, но рано понимает, что действительно подпустил. Потому что стоит надоедливому Шим Джейку просто убрать руку с его бедра, и у Сонхуна на душе уже кошки скребутся от пустоты вокруг. А в голове маленькими кусочками начинает складываться красочная мозаика. – Да уж, ну я и идиот… – Не думал, что однажды услышу это от тебя. – Я ведь продолжаю винить тебя во всех своих проблемах, но ты до сих пор не ненавидишь меня в ответ. У тебя совсем гордости нет? - Сонхун открывает глаза и, аккуратно выводя взгляд из-под ресниц, смотрит на Шима. А тот горько усмехается и вполоборота падает головой на плечо Пака. Сонхун даже не вздрагивает, держась стойким солдатиком, пусть ладони Джейка и сжимают его плечи почти до посинения. – Мне пришлось засунуть свою гордость куда-то в дальний угол еще тогда, когда я решил приблизиться к тебе. Потому что мои чувства к тебе немного противоположны ненависти… Но до тебя это чертовски долго доходит. - парень нехотя отрывает голову от сонхунова плеча, как от последнего спасательного круга, но взгляд его остается намертво прибит к ткани чужой куртки. Кажется, будто Джейк слишком сомневается, боясь травмировать в первую очередь самого себя, и Сонхун не имеет права винить его в этом, поэтому ничего не предпринимает и молча слушает. – Ты мне нравишься, Пак Сонхун. Как парень, а не как приятель или друг. Сколько раз я еще должен это сказать, чтобы ты наконец понял? Проходит несколько мучительных секунд, прежде чем Сонхун переваривает обрушившийся на него шквал слов в своей истертой до мозолей черепной коробке, и только потом ловит себя на том, что уже который раз за эту неделю начинает так по-дурацки задыхаться. Потому что Джейк слишком близко, в глазах Джейка горят искры отчаяния, а в Сонхуне чувство долго теплившейся ненависти ломается на жалкие осколки. Он выуживает разгоряченную ладонь из кармана и осторожно касается пальцев Шима, в попытке дать понять, что он был услышан, ведь слова просто не выдавливаются из гортани. А Джейк за эту возможность цепляется, причем в самом прямом смысле этого слова: выслеживает взглядом движения Сонхуна и притягивает чужую руку ближе, свои холодные пальцы переплетая с его. – Мы всегда говорим только о том, почему ты меня ненавидишь. - голос Джейка предательски дрожит, а на губах, чуть ли не треща по швам, растекается утешающая улыбка, и неожиданно Сонхун чувствует себя чертовски виноватым в том, что она неискренняя. – И я не собираюсь прекращать эту традицию. – Говоришь мне, что согласен на новые встречи? Я могу это истолковать по-своему. – А ты хочешь? Чтобы мы встречались. – Я хочу, чтобы ты меня хотя бы не ненавидел. – Тогда считай, что сегодня тебе повезло. - Сонхун жмурит глаза до мерцающих перед глазами звезд, чтобы прийти в себя, но тут же их распахивает, позволяя себе принять эту слегка искаженную реальность. – Но это единоразовая акция. – Пока что хватит и ее. Тогда Пак наконец разрешает себе свободно вздохнуть, рассоединяет их ладони, засовывая свою обратно в теплый карман, и под чужим внимательным взглядом рывком поднимается с насиженной скамейки. – Отлично. Пойдем, я хочу купить сигареты. – Не думал, что ты куришь. – Джей дал хороший повод начать. Сонхун кидает проверяющий взгляд на Джейка и замечает, как лицо того глупо искривляется гримасой удивления, но прежде чем тот начнет трындеть о вреде курения или о чем-то типа того, Пак обрывает ему эту возможность. – Это была шутка, Джейк. Я курю не в первый раз. В любом случае, ты же вроде как влюблен в меня?… Придется полюбить и вкус сигарет. – Теперь я готов разлюбить тебя. Что подумает моя мама? – Ты, оказывается, такой мнительный. И твоя мама знает, ну… что тебе нравятся не только девушки? – Знает, но курящего зятя она в семью не примет. – Как будто я собираюсь быть ее зятем. – А твоя мама знает, что тебе нравятся не только девушки? – То, что я не против твоих приставаний, еще не значит, что мне нравятся парни. – Как раз это оно и значит. – Умолкни уже. Я сейчас и правда перехочу курить от твоего бессмысленного балабольства. – Отлично, тогда я продолжу. Ты знаешь, что курение вредит не только тебе, но и всем окружающим, потому что пассивное курение, на самом деле- Сонхун прикрикивает и демонстративно закрывает уши ладонями, хотя даже они не помогают ему заглушить хохот Джейка, разражающийся по всем окрестностям пустого парка. – О боже! Хорошо! Я не буду курить, только замолчи ради Господа Бога! А Шим все смеется, и Сонхун сам теряет момент того, как дергаются вверх уголки его губ. – «Джейк» мне нравится больше. – Что? - сгибающийся пополам Джеюн наконец стихает, выпрямляясь во весь рост и комедийно смахивая с глаз слезы, а затем смотрит на Пака как-то по-своему заботливо, что тот на секунду даже теряется. – Говорю, что твое корейское имя дурацкое. К замерзшему лицу приливает кровь, а та самая гордость просто не дает позволения Джейку увидеть эту минутную слабость, хотя неуверенный тембр голоса и так выдает Сонхуна с поличным. – Ну пока что только тебе я разрешил себя так называть. - Пак слышит, как довольно усмехается Шим из-за спины, отчего хмурится и, надменно вздернув подбородок, ускоряет шаг. – Какая честь. Жаль, что для меня ты останешься дурацким Шим Джейком. – Тогда для дурацкого меня подойдет дурацкое имя, не думаешь? – Во Вселенной должен быть баланс. – Как скажешь! В такой Вселенной балансом служит только не отстиравшееся пятно от разлитого пива на дорогом белом ковре в гостиной, которое Сонхун лицезрит, когда приходит к Джею объявлять перемирие. Потому что времени утекло много, а тоску заглушали только надоедливые сообщения от Джейка во время перерывов, против которых Сонхун на самом деле ничего не имел, но до последнего тянул свой конец этого каната. И если бы во время подписания «мирного договора» здесь был только Кей, которому вроде как чхать было на все происходящее за пределами его берлоги, то все было бы хорошо. Но именно в этот вечер сюда притащился еще и Хисын с Чонвоном, а уже с ними в комплекте шел Сону, у которого на поводке в наморднике тявкал Ники. – Разве вам не нужно обсудить все условия вашего договора? - Сону падает на диван рядом с Сонхуном и животом ложится на его колени, упираясь локтями в бедра и резво заглядывая в пустой лист А4. – Сону, у тебя очень острые конечности. Ты мне ноги своими локтями насквозь проткнешь. – Это значит, что Сонхуни-хен навсегда останется на этом диване и будет присутствовать на всех наших вечеринках? – Это значит, что я и без помощи ног выкину тебя отсюда. – Ну все-все! Нам и правда нужно обсудить условия примирения. - Джей ставит на столик несколько бутылок с газировкой и вальяжно устраивается в кресле прямо напротив Сонхуна. – Итак, хорошо. Вот мои условия. Джей извиняется передо мной за то, что лез в мою личную жизнь, и более никак не пытается «подталкивать» меня на новые знакомства. - Сонхун снимает колпачок с ручки и дублирует все свои слова на бумагу. – Что-то касаемо присутствия Джейка на наших тусовках? - Чонсон приклоняется ближе, заглядывая в глаза друга со всей серьезностью, которую вообще готов вобрать в себя такой человек, как он. – Касаемо Джейка… - Сонхун кусает кончик ручки зубами и уводит взгляд в сторону. Присутствие Шим Джейка за эти пару дней успело стать для него чем-то наподобие нормы, и слишком противиться присутствию австралийца он уже не хотел. Как минимум потому, что изначально он боялся потерять Джея и самого себя, утонувшего в зависти к Шиму, но теперь твердо знал, что все это время только он один воевал за Чонсона, пока Джейк воевал за внимание самого Сонхуна. И осознавать это было по правде комично, ведь чувства Джеюна он все еще отказывался принимать, хотя в собственной груди начинал чувствовать что-то инородное. – Я согласен официально принять Джейка в нашу компанию, просто потому что вы все уже сдружились с ним, и мне нет никакого смысла сопротивляться. – Ох! Сонхуни-хен, когда ты уже расскажешь, откуда взялась твоя неприязнь? Мне это интересно чисто с исследовательской точки зрения! Сонхун оглядывает всех присутствующих, особенно задерживая взгляд на сидящем поодаль Хисыне, тот быстро смекает, что к чему, и бодро кивает, поддерживающе улыбаясь тонсэну. Пак устало вздыхает и переводит внимание к Джею, немного потухшему, но все еще такому родному Джею, какого он знает с малых лет. Может быть действительно, скажи Сонхун обо всем сразу, не было бы никаких конфликтов? В любом случае, никогда не бывает слишком поздно… – Если говорить на чистоту, то я ненавидел его изначально просто потому, что боялся потерять лучшего друга. Ну это ведь правда, я далеко не сахар, а Джейк хорош во всем, у меня были поводы для ревности. Сонхун цепляется взглядом за то самое пятно на белоснежном ковре, потирая кончики своих пальцев от пришедшей нервозности. Он не видит того, как Джей вскакивает с кресла и с силой упирает руки в столик, наклояясь к Сонхуну почти вплотную. – Ты идиот?! - он вскрикивает так, что сам Сонхун наконец поднимает на него полный изумления взгляд и улавливает в лице напротив точно такую же эмоцию. – Ты все это время просто ревновал его ко мне?! Сонхун, блядь, ты издеваешься? Я думал, что у вас серьезный какой-то конфликт был, а ты просто решил поиграть в обиженку? Джей дергается и отстраняется, обессиленно падая обратно в кожаное кресло и зарываясь ладонью в свои убитые осветлителем волосы. – Думаю, кое-кому здесь нужно перетереть за свои дела любовные. Давайте оставим их что ли? - Чонвон хлопает Сону по ноге, кивая на выход, а затем одаривает таким же взглядом всех присутствующих. Много времени, чтобы скрыться на заднем дворе, им не надо, потому что там квадрокоптер и Ники, который теперь умеет им управлять. – Сонхун, почему ты такой придурошный? Годы идут, а мозгов от этого больше не становится. – Кто бы говорил… Сонхун бурчит совершенно обиженно, отворачивает голову и по-детски складывает руки на груди, а Джей на такой вид реагирует смешком, за что тут же получает в голову снарядом в виде диванной подушки. – Как твой больной мозг вообще придумал это? Джейк конечно классный и все такое, но хочу напомнить, что именно в твою кровать я писался, когда нам было по семь. И универ мы с тобой выбирали вместе, даже специальности смежные, придурок! Я вообще на танцевальный хотел пойти, но прожигаю свою молодость с тобой, лишь бы тебе было у кого математику списывать! – Джей, я… – Правда, это так обидно! Ты действительно усомнился в моей верности? Да я даже не собирался с Джейком знакомиться, мы просто однажды попали на одну пару, а потом он подходил ко мне, чтобы узнать про тебя. Черт да у нас даже общение завязалось только из-за твоего существования, мистер дурость! – Подожди, он подходил к тебе, чтобы спросить про меня? – Именно так я сказал. - Джей закатывает глаза и самодовольно улыбается. – Спрашивал твое имя. Сонхун скатывается по спинке дивана, уплывая в лежачее положение, и начинает молча буравить взглядом лоб Чонсона. – Что такое? Обвинишь меня в том, что я сказал ему твое имя? – Джей, я по-твоему тупой или просто слепой? – Первое точно, насчет второго я пока не уверен. – Скажи мне, когда Джейк впервые подошел к тебе? – А… Еще в начале сентября. Получается месяца три назад. К чему это вообще?! – Три месяца… - Сонхун киснет в растерянности. То есть, целых три месяца он не замечал таких очевидных взглядов Джейка в свою сторону? – Эй, а сейчас ты все еще чувствуешь злость к нему из-за меня? – Сейчас?… Скорее нет, чем да. Хотя иногда он слишком надоедливый. – Как и любой другой человек для тебя, мистер не-общайтесь-со-мной-вы-меня-бесите! Не пойми меня неправильно, но он всегда таким таким поникшим взглядом провожал тебя, кажется, он действительно сильно хотел подружиться. – Умолкни, ладно? Я и сам это знаю. – Так ты останешься сегодня? – Мама попросила быть дома на ужин. – Хорошо, маменькин сыночек, мы все между собой решили? - Джей кашляет невзначай пару раз, косясь на исчирканный лист бумаги на столике. – В любом случае, свои условия я написал. – Добавим только то, что никто из нас друг от друга свои переживания, ревности и прочее не скрывает! - кивая самому себе, Чонсон энергично подхватывает из чужих пальцев ручку и вписывает новые пункты. Напоследок они с самым важным на свете видом подписывают жалкую бумажку в правом нижнем углу, и Джей прячет ее в стеллаж. – Я пошел. – Увидимся. Сонхун кивает на прощание и выходит в прихожую, ушами подмечая, как звякает дверь на веранду. Сам он быстро одевается, впихивает ноги в кроссовки и выходит из дома знакомой дорогой, сильнее кутаясь в невысокий ворот своей куртки. Он уже второй раз за неделю успевает пожалеть о том, что до сих пор не купил себе новый шарф, и хотя на улице уже нет сильного ветра, уши немного подмерзают, а холодный воздух пробирается к неприкрытой шее. Сонхун шмыгает носом и достает из кармана джинс телефон, открывая давно неиспользованный мессенджер.

«тебе лучше позвонить мне, как только ты освободишься.»

На удивление, ответ приходит почти мгновенно. «Что будет, если я этого не сделаю?» Сонхун останавливается перед самыми воротами и хмурится, начиная печатать гневный ответ со всеми прелестными и не очень выражениями родного языка. Вот только не то что отправить, он даже дописать не успевает, как диалог закрывает новое окно входящего вызова. «– К чему такая внезапность?» – Три месяца? Серьезно? «– А… Вы с Джеем, кажется, помирились? Это хорошо.» – Джейк, ты влюблен в меня уже три блядских месяца? «– Не так уж много… Не понимаю, чему именно ты удивляешься?» – Ты и в правду такая тряпка! Я же обращался с тобой все это время как последний мудак, и ты терпел?! «– Сонхун…» – Что?! «– Ты останешься сегодня у Джея?» – Мне нужно домой. «– Мы не успеем пересечься? Я буду уже минут через десять.» – Наверное нет. «– Пять минут, ладно? Подожди пять минут.» – Если к твоему приходу я превращусь в сосульку, то сам будешь отчитываться перед моей матерью, почему меня не было на семейном ужине. «– Договорились.» Сонхун сбрасывает трубку и хохлится, как снегирь ранней зимой. Вокруг темнота, не считая огней из окон дома и блеклого фонаря у крыльца, дающих очень мало света. Вокруг поздняя осень, а под ногами уже почти настоящая зима, особенно сильно ощущаемая в одних кроссовках. Вокруг поднимается слабый ветер, врезающий ссохшиеся листья во все подряд, а Сонхун вновь нетерпеливо шмыгает носом, в уме считая минуты, чтобы хоть как-то отвлечь себя от холода. И насчитывает около семи, прежде чем слышит, как с внешней стороны ворот начинают вводить код. Тяжелое железо со скрежетом разъезжается в стороны, а перед Сонхуном появляется запыхавшийся Шим Джейк, укутанный в несколько капюшонов. – Успел. - Шим на выдохе выдавливает из себя улыбку и прошмыгивает за ворота, прежде чем они закроются обратно. – Тебе повезло, потому что я уже собирался уходить. - Сонхун переступает с места, отводя взгляд в сторону освещенной улицы позади Джейка. – О чем мы там говорили? Ах, да. Три месяца, Пак Сонхун, я подавлял свою гордость ради того, чтобы однажды занять чем-то полезным твой длинный змеиный язык. – Боюсь, что не осилишь. - Сонхун выгибает бровь и переводит на Джейка полный скептизма взгляд, мысленно подавляя приступ дрожи. И тут же понимает, что с треском проигрывает. Потому что Шим слишком долго пялится на его губы, а Сонхуну много размышлять не нужно, чтобы узнать в этом бесстыдную провокацию. – Не боишься проиграть? – А ты? - в ответ Джеюн хитро улыбается, вытаскивая свои руки из карманов куртки. Сонхун же отступает назад в тень двора, потому что глаза уже болят от созерцания этой картины, а Джейк, не долго думая, идет за ним. И все бы хорошо, но Шим слишком резко хватается за чужую куртку, вновь играя своим превосходством над сонхуновской реакцией, и притягивает Сонхуна ближе к себе. А у Сонхуна от этого ближе воздух начинает отдавать цитрусами, потому что вокруг холодный ноябрь, пробирающийся мурашками под кофту, а на губах Сонхуна горячее дыхание одного из самых ненавистных ему людей, кусающее его замерзшие губы до рождественских искр перед глазами. – Я уже выиграл. – Джей будет не в восторге, если узнает, что мы целовались прямо перед его домом. – Это будут проблемы только его комплексов.