When There Can Be No Surrender

Прошло четыре дня с тех пор, как Стайлз проснулся и вернулся в свое первоначальное время. В этот день в первый раз Ламия загнала их в угол и прервала ритуал, Стайлз никогда не должен был быть настолько глуп, чтобы пытаться. Он не жалеет о том, что был глуп, он не думает. Уже нет. В конце концов, стая жива. Но Скотт-нет. И раньше им не был, он умер много лет назад. Но он был там, в то другое время. Он был человеком, подростком и живым. Он обнимал Стайлза, и слушал его, и был его лучшим другом. Стайлз начинает понимать, что он никогда по-настоящему не оплакивал Скотта, в первый раз, когда потерял его. Во всяком случае, не после похорон. Он просто держал это в себе и старался быть сильным для стаи. Точно так же, как Дерек всегда поступал с огнем и своей семьей. Прошло четыре дня с тех пор, как Стайлз проснулся в то время, которое принадлежит и не принадлежит ему. Он сидит, скрестив ноги, на полу первого боевого здания Ламии. Прямо в том месте, где он нарисовал ритуальный круг. Сейчас он ничего не рисует. Вместо этого у него почти пустая бутылка самогона - ха! - в его руке и смятая банка из-под пива у его левой ноги. Он пьян и одинок, что намного глупее, чем он обычно себе позволяет. ” Я скучаю по тебе”, - бормочет он, как будто раньше разговаривал с Дереком, которого на самом деле не было. “Я все еще не знаю… Почему ты умер, Скотт? Я имею в виду. Исса... глупый вопрос. Ты вел себя как герой и все такое. Я бы тоже это сделал. Но почему ты умер?” Он ждет, но воображаемый Скотт не отвечает. Поэтому он хмурится и продолжает. “Я не могу сделать это без тебя. Я не хочу. Я просто… Это были ты и я, Скотти. Всегда.” Он делает еще один глоток. “Я ненавижу, что ты мертв". Тишина. “Ненавижу тебя за то, что ты мертв. И я ненавижу себя... Но это неудивительно, а? Всегда ненавидел… Я буду скучать по тебе, пока я... пока я... жив.” Ответа по-прежнему нет. Стайлз дважды кивает сам себе. Он всегда будет скучать по Скотту. Но он переживет тоску по нему и на этот раз. Он слышит шаги в другой комнате, и он знает, что это один из членов стаи пришел проверить его, но на мгновение он просто знает, что Ламия войдет в дверь вместо него. Он заставляет себя закрыть глаза. “Стайлз?” Голос Дерека. Раньше она говорила голосом Дерека. Это было самое последнее, что он услышал, прежде чем его оторвали. “ты в порядке?” С ним все в порядке? Стайлз слегка смеется и качает головой. Он все еще отказывается открывать глаза, но слышит, как Дерек подходит ближе. Чувствует, как он садится рядом с ним, прижимая их бока друг к другу. Чувствует, как его руки пытаются взять бутылку, а затем сдаются, когда Стайлз цепляется за нее. ”Как далеко вы ушли в прошлое?" - спрашивает Дерек. Стайлз не давал стае много ответов. Он рассказал им о первых четырех днях и о ритуале, который пошел не так, что он зашел слишком далеко, но исследовал Ламию и нашел кого-то, кто помог ему вернуться домой. Наверное, всем было совершенно очевидно, что он что-то скрывает. Стайлз собирается им рассказать. Он это сделает. Но он еще не чувствовал себя готовым к этому. Он не хочет говорить о том, что видел и делал. О том, что вселенная разваливается на части, или о цене, которую он заплатил, чтобы сбежать. “Годы", - шепчет он. Он наклоняется к Дереку. Вздыхает и прячет лицо в плечо. Дерек проводит теплой рукой по его спине и целует в макушку. “Теперь ты вернулся. Мы любим тебя, - обещает Дерек. "я знаю." И он это делает. В теории. Остальное со временем может утонуть.   Прошла неделя с тех пор, как Стайлз проснулся, и он звонит Дитону. Они не часто разговаривают друг с другом, и когда они это делают, обычно это происходит потому, что Стайлз хочет спросить любого, с кем у него есть контакт, о новом сценарии "монстр недели". Это всегда бизнес. На этот раз у Стайлза действительно нет причин звонить. Во всяком случае, он не готов в этом признаться. Но Лидия и Айзек играют в карты в нескольких футах от нас, Дерек и папа тихо разговаривают в углу, и все в безопасности и исцелены после драки. Стайлз может это сделать. Сигналы проходят. “Алло?” Голос Дитона звучит настороженно. Он смог пробыть в Бикон-Хиллз дольше, чем любой из них, и переехал в новый город с действующей клиникой. Он скрывается под вымышленным именем, но активно не скрывается. ” Привет", - выходит Стайлз. “Это защищенная линия на вашем конце?” ” Да", - говорит Дитон, более настороженно. "Это Стайлз?” "Да. ДА. Это я". “Хорошо. Что ж, линия защищена. Зачем ты звонишь?” Почему звонит Стайлз? “Мы, гм, недавно убили Ламию. И было непросто найти информацию о том, как это сделать, поэтому я просто решил распространить ее повсюду. На случай, если из дерева еще что-нибудь выйдет.” “Ламия, правда? Поздравляю.” “спасибо”. Стайлз облизывает губы. Он описывает, как они убили Ламию, оставив все путешествия во времени. Может быть, когда-нибудь он расскажет Дитону. А может быть, и нет. Было бы здорово попытаться забыть, что это когда-либо случалось.   Прошло почти две недели с момента возвращения. Стайлз и Лидия планируют уехать из города. Нет никакой спешки, что всегда приятно. Но должны ли они уйти сейчас или подождать несколько дней, чтобы отпраздновать день рождения Исаака, прежде чем уйти? “Мы уже знаем здесь хорошие места для еды на вынос”,-указывает Стайлз. ” И мы оба знаем, что Айзек предпочитает твою стряпню", - возражает Лидия. “Спроси его сам, если хочешь". “Я бы не стал подвергать сомнению твое суждение”. Но он все равно спросит Айзека. Возвращение в прошлое заставило его еще больше осознать тот факт, что Исаака всегда следует спрашивать о решениях, касающихся его. “Каковы другие плюсы и минусы раннего отъезда?” Лидия думает вслух. “Я составляю список”. Стайлз наблюдает, как она достает старую квитанцию из бакалеи и пишет на обороте " за " и "против". Он не может не улыбнуться ей. Им обоим всегда нравились списки и обсуждение вариантов, чтобы решить, что лучше. Большая часть планирования стаи, по крайней мере, начата им с Лидией. Они не принимают важных решений без других, если только у них нет времени на встречи, но такие мелочи, как то, в какой город они направляются дальше, обычно являются их решением. Они что-то придумывают, затем разговаривают с Дереком, который это одобряет, и никого больше это не волнует настолько, чтобы вмешиваться. Или, как однажды сказал папа: “Мы знаем, что вы двое-хорошая команда, и мы доверяем вашему мнению”.   Через месяц после начала своей новой, старой жизни Стайлс, наконец, садится с папой и Дереком, чтобы рассказать им о феях. Стайлз держит Дерека за руку и не смотрит ни на одного из них. Он говорит медленно, иногда спотыкается, но они достаточно любезны, чтобы не перебивать его. Папа ахает, когда слышит, чего хотела Королева, и Дерек сжимает его руку. Стайлз закрывает глаза и больше не может вымолвить ни слова. Он считает секунды. Раз, два, три, четыре, пять, шесть… “Ты поступил правильно”, - говорит папа. Его голос звучит почти надтреснутым. “Это… Она бы хотела, чтобы ты...” Стайлз всхлипывает. Потому что, может быть, папа лжет, а может быть, он говорит правду, но Стайлз никогда не узнает. У него была мать. Умом он знает, что ее звали Клаудия, и что она коллекционировала разные вещи, и у нее была голубая поваренная книга на кухне в Бикон-Хиллз, и что она заболела и умерла. Он знает, что раньше ходил на ее могилу, чтобы поговорить с ней. Но он не может вспомнить, как она выглядела, или когда-либо разговаривал с ней. ” Расскажи мне о ней? " - шепчет он. Папа подходит, чтобы обнять его и Дерека. Затем он берет Стайлза за другую руку и говорит до тех пор, пока почти не теряет голос. Может быть, папа был прав, и мама хотела бы, чтобы он бросил ее, если бы знала обстоятельства. Но она не знала. Мама не прожила достаточно долго, чтобы узнать об оборотнях, магии и всем остальном. Она была просто нормальным человеком, живущим нормальной жизнью. И теперь все, что у Стайлза действительно будет о ней, - это истории. Но у него все еще есть отец. У него есть папа, Дерек и стая. Может быть, не навсегда, они живут опасной жизнью. Но пока. На данный момент они принадлежат ему и живы, и он может оставить их себе. Он вернулся домой, где ему и место, и они не исчезнут у него на глазах. Эта временная шкала печальна, но не нарушена. Даже Стайлз не сломан, просто немного помят. И действительно, так было всегда.