Thirium Flower

      Снаружи холодно, но он совсем этого не чувствует.       Маркус сидит, положив руки на колени. Он наблюдает, как воющий ветер уносит снежинки во тьму, словно сахарную пудру. Когда белые точки снега прилипают к его пальто, он задаётся вопросом, делает ли его менее живым то, что холод не может пробраться ему под кожу.       Напряжение между андроидами и людьми растёт, но ничего не изменить, поскольку Маркус ещё не принял решение. Он измотан и просто не может придумать какой правильный ход сделать дальше.       В такой час большинство людей спят, но не андроиды. Маркус думает о несправедливости того, что люди благословлены моментами покоя и небытия без страха не активироваться снова. Здесь кроется ещё одна проблема: чем больше часов он бодрствует, тем больше у него времени на размышления, и тем сильнее он тонет в мрачных мыслях.       Металлическая дверь со скрипом открывается, прерывая всё более опасный ход мыслей Маркуса. Он встаёт, напряжённый и готовый встретить незваного гостя. Охотник на девиантов, Коннор, осторожно заглядывает внутрь, на его лице написана нерешительность:       — Ох, прости, я думал, здесь никого, — говорит Коннор, собираясь закрыть дверь и уйти.       — Ничего, всё в порядке. Останься, — слова срываются прежде, чем Маркус успевает понять, что говорит. Он делает несколько шагов к Коннору.       — Ты уверен? — спрашивает Коннор несколько удивлённо. Обычно большинство предпочитает проводить меньше времени с кем-то, кто недавно направлял на них пистолет.       — Конечно, я всё равно ничего не делал, — отвечает Маркус. Он возвращается к своему сидению – деревянному ящику, ничего особенного.       Коннор закрывает за собой дверь и следует за ним, садясь рядом, но сохраняя почтительное расстояние.       — Спасибо. Я не знал, куда ещё пойти, — благодарит Коннор. — Я не уверен, сколько людей знают обо мне, но в любом случае было бы неправильно находиться там с теми, на кого я, вероятно, охотился несколько дней назад.       Коннор снимает шапку и кладет её рядом с собой. Его тёмные волосы с рыжеватым оттенком, обычно аккуратно уложенные гелем, взъерошены.       Маркус замечает, что Коннор почти до нелепого уютно и тепло укутан, несмотря на то, что он, скорее всего, устойчив к любой погоде. Он более чем уверен, что одежду Коннору выбирали люди, чтобы чувствовать себя комфортнее рядом с ним.       Мысли о том, как Иерихон: Норт, Джош и все остальные там – стал для Маркуса домом, заставляют его понять, как же мало он знает о Конноре.       — У тебя есть кто-нибудь там? Место, дом, куда ты можешь вернуться? Или всегда были только лаборатории Киберлайф?       Коннор секунду размышляет над вопросом. Выражение его лица становится мягче, когда он думает о ком-то.       — Полагаю, что да… я не уверен, что ты говоришь именно о таком, но есть человек, который очень важен для меня.       Мягкое выражение, разворачивающееся на его лице, как лёгкое крыло белоснежного голубя, – самое близкое к улыбке, что Маркус видел у него с момента их встречи.       Но нежность на лице Коннора быстро сменяется досадой, и он сцепляет свои руки на коленях с явным беспокойством, словно ребёнок, которому сделали выговор.       Маркус хотел бы, чтобы эмоции Коннора не были такими ясными, потому что ненавидит то, как легко струны его собственной души откликаются на каждое его выражение.       — Я не могу вернуться, не сейчас. Это было бы опасно, Киберлайф могут сделать его целью, а я не хочу, чтобы с ним случилось что-нибудь плохое.       Тоска во взгляде Коннора вновь заставляет что-то сжаться в груди Маркуса. Он задаётся вопросом, могли ли Киберлайф создать кого-то, способного вызвать такие эмоции специально. Возможно, в Маркусе говорит его черта характера, желающая спасти каждого, но он переполнен желанием стереть боль и заставить Коннора почувствовать себя лучше:       — Обещаю, всё будет хорошо. Я обеспечу мир между обеими сторонами, чтобы мы снова могли жить в безопасности.       — Я ценю это. Всё, что ты делаешь для нашего вида, — отвечает Коннор, поднимая серьёзный взгляд на Маркуса. Часть тоски исчезла с лица Коннора, но он до сих пор не выглядит до конца убеждённым. Маркусу этого мало.       Почти не задумываясь, Маркус протягивает руку и обхватывает ладонь Коннора. Коннор удивлённо моргает, но не пытается высвободиться, доверяя Маркусу.       Наверное, это его воображение, потому что у андроидов нет нормальной температуры тела, но рука, которую держит Маркус, кажется ему тёплой.       Чистый белый цвет разливается от кончиков пальцев, когда Маркус чувствует устанавливающуюся связь.       Их мысли проносятся мимо друг друга, и с губ Коннора срывается тихий вздох. Маркусу приходит в голову, что он, вероятно, никогда раньше не делал этого с другим андроидом.       Воспоминания устойчиво текут через созданный ими поток. Когда Коннор закрывает глаза, Маркус знает, какие воспоминания он получает: мягкие золотые лучи солнца, льющиеся через окно, когда он распахивает бархатные шторы; теплое чувство в груди, возникающее, когда он заботится о ком-то. Оно проявлялось со смелыми яркими мазками, с успокаивающими движениями кисти по чистому холсту, вдыхающими в него жизнь.       С другой стороны, фрагменты жизни Коннора, полученные Маркусом, холодны и методичны. Слишком стерильный запах лабораторий, резкий белый свет – единственный цвет среди устрашающих чёрно-синих стен. Самое худшее – вечный шрам от чего-то, о чём никто никогда не должен узнать… от знакомства со смертью, вспышки страха глубоко внутри перед сбоем системы и последующей тьмой.       Среди теней виден небольшой росток надежды и света, редких мгновений счастья, прорастающий благодаря чему-то, кому-то, но связь разрывается прежде, чем Маркус успевает получить чёткое представление о том, кто это.       Осколки воспоминаний Коннора задерживаются на языке Маркуса, пронзительные и горько-сладкие. Он почти захлёбывается этими эмоциями, и они оставляют ещё большую потребность исправить всё, что сломано.       Коннор медленно открывает глаза (я мог бы утонуть в этой тёмной меди, думает Маркус), и Маркус понимает, что они всё ещё держатся за руки. Он замечает прядь волос, упавшую на лицо Коннора, и сопротивляется искушению убрать её в сторону.       Осознав близость Коннора, Маркус поспешно отстраняется.       Через мгновение Коннор говорит:       — Спасибо.       Так просто, но Маркус чувствует всю искренность этого слова, что ложится тяжестью на его сердце.       Маркусу кажется, что он смог переродиться. За последние несколько дней, наполненных хаосом и разрушением, причина, по которой он начал бороться за революцию, потерялась среди всего беспорядка, и в его голове зародились сомнения. Но теперь она снова ярко сияет в нём.       Маркус рад, если те редкие счастливые моменты его жизни смогли принести Коннору хоть немного тепла. И даже если разделение Коннором тьмы с ним откроет дыру в Маркусе, о существовании которой он раньше даже не подозревал, но сможет облегчить бремя Коннора, то пусть будет так.