Меж Омагатоки и Хиноде

      — Люди?       Хагоромо Кицуне не ожидала увидеть возле Первой печати компанию молодых парней после всего, что она сотворила. Неужели того хаоса, что она уже устроила, мало для их страха?       "Неважно, — подумала лисица. — Если не будут мешаться, трогать не буду".       Она решительно шла к Первой печати, желая поскорее оказаться внутри. Её быстро заметили. Не могли не заметить, ведь новое тело Хагоромо Кицуне было статным, красивым: бледно-фарфоровая кожа, привлекательные черты лица в обрамлении длинных волос глубокого чёрного цвета.       — Ух ты... — пробормотал один из них. — Красотка.       — Почти вся в чёрном, — поддакнул другой.       Хагоромо Кицуне вынуждена была остановиться, компания окружила её, начав закидывать вопросами:       — А ты откуда? Из Киото? Осаки? Мы вот из Токио приехали.       — Что ты тут делаешь одна?       — Ты тоже увлекаешься историей?       — Или просто гуляешь?       — Знаешь, что тут всё закрыть планируют?       Их слова, их гомон раздражали всё больше и больше, но сильнее взбесило то, что к ней попытались прикоснуться со словами:       — Если тебе скучно, пойдём с нами, а? Обещаем, будет весело.       Последней каплей стала рука, обладатель которой приобнял лисицу за плечо, наклоняясь к её лицу. Возможно, будь Хагоромо Кицуне в более уравновешенном состоянии, она бы просто прошла мимо. Возможно, если бы не увиденные кошмары, она бы просто припугнула их.       Из-под чёрной юбки молниеносно вырвались девять белоснежных хвостов. Они исполосовали всех людей вокруг на столь мелкие клочки, что кусочки их тел и внутренностей смешались с огромной лужей крови, образовавшейся под ногами лисицы. Её одежда, лицо и волосы также оказались заляпаны свежей кровью, но Хагоромо Кицуне не обратила на это внимание. Всё равно вся эта кровь скоро смоется.       "Надо думать о самом главном, а не о прошлом, — говорила сама себе Хагоромо Кицуне. — Неважно, что произошло тогда. Неважно, сколько раз я умирала. Совершенно неважно, — старательно убеждала она саму себя".       Лисица шумно выдохнула.       — Хагоромо Кицуне-сама, — за её спиной, на границе кровавой лужи, появилось трое скелетов, одетых как ниндзя, — на территории Первой печати никого нет. Похоже, все онмёдзи ушли.       — Так даже лучше, — бросила, не оборачиваясь, Хагоромо Кицуне, — меньше хлопот. Что насчёт Цутигумо, Минагороши Дзидзо? — обратилась она к ёкаю, который вновь появился из-под земли, также за спиной лисицы.       — Похоже, он так и не принял ваше предложение, Хагоромо Кицуне-сама, — поклонился Минагороши Дзидзо, хотя его большой глаз не переставал смотреть на Хагоромо Кицуне.       — Какая жалость, — вполне искренне сокрушалась лисица. — Если бы Цутигумо был с нами, всё было бы куда проще.       "Печально, что он мне не подчиняется! Чётов паучара... — зарычала она. — Будь он подле меня, он смог бы задержать или вовсе избавиться от той девчонки-Гудзи, — она вспомнила лицо Ясу, замершей рядом с Обладательницей Хагуна. — Нужно спешить!"       "Если можно было бы хоть как-то управлять Цутигумо, проблема с храмом Миваку-Текина решилась бы быстро, — Минагороши Дзидзо думал примерно о том же. — И чего они вылезли именно сейчас?! Более трёхсот лет от них ни слуху ни духу не было, и вот! Явились!"       Выслушивая доклад Ёсудзуме, Минагороши Дзидзо не знает что ему делать: топать ногами, кричать или рвать на себе несуществующие волосы от злости и страха одновременно.       — Ты уверена? — ему приходится говорить тихо, чтобы не привлекать внимание других ёкаев, ожидающих в поместье следующего приказа Хагоромо Кицуне. — Ты не ошиблась?       — Никак нет, — склоняет голову Ёсудзуме. — Это определённо обитатели храма Миваку-Текина.       — Почему именно сейчас?! — не сдерживает раздражённого крика Минагороши. — Ведь мы уже почти вышли на финишную прямую. Если храм вмешается, весь наш план разрушится. Я не намерен ждать ещё сотню лет. Сволочи... Подлые сволочи...       Он продолжает бормотать проклятья в сторону храма, хотя его страх заметен. Ёсудзуме молча ждёт, пока ёкай выпустит пар.       — Кого-то ещё, кроме тех двоих заметила? — обращается он к ней.       — Нет, больше никого. Но, уверяю вас, один из этих ёкаев представляет столь же серьёзную опасность, сколь и Гудзи, — она помнит, что прямо упоминать Баку не стоит, ведь это может только сильнее напугать даже Минагороши. Ёсудзуме помнит указания, данные ей. — А другая — непосредственная подчинённая нынешней Гудзи.       Минагороши Дзидзо закусывает край длинного, тёмно-жёлтого рукава, чтобы заглушить разочарованный вой. Ёсудзуме лишь прикрывает глаза и опускает голову, отмечая, что Минагороши, оказывается, не может держать маску вечной уверенности, в отличие от того же Мицумы Язуры. Вроде одно и то же, а такие разные.       — Что с мечом? — бормочет он, впериваясь глазом в Ёсудзуме.       — Он в надёжном месте, — быстро отвечает она.       — Хорошо, хорошо, хорошо, — успокаивает себя ёкай, хотя всё его тело трясётся, словно желе. — Можешь идти, Ёсудзуме. Я позову тебя, когда ты мне понадобишься.       — Да, Санмото Городзаэмон-сама, — тихо произносит Ёсудзуме и растворяется в чёрных пёрышках, оставляя крайне нервного Минагороши одного.       Изменения в поведении ёкая были заметны, но практически никто не обратил на них внимание, кроме Кьёкоцу, которая сообщила об этом Хагоромо Кицуне, так как не была уверена, что Минагороши расскажет лисице о своих тревогах, и Кидомару, с которым столкнулся Минагороши почти сразу после исчезновения Ёсудзуме. Но Кидомару ничего не сказал, лишь нахмурил густые брови, отчего ещё больше стал похож на филина.       "Если уж Цутигумо не поможет решить проблему с храмом, — думал Минагороши, идя вслед за Хагоромо Кицуне, — может, стоит подключить Кидомару? Он должен принять плохую новость спокойнее, чем тот же Ибараки Додзи или Сёкера".       Лисица вошла внутрь небольшого деревянного комплекса, больше напоминающего жилой дом, нежели храм, но она знала, куда идти. Она должна была спуститься туда около четырёхсот лет назад, но не получилось. Зато в этот раз всё должно пройти как надо.       Ступенька за ступенькой. На каменных стенах висели факелы. Когда узкий свод расширился, Хагоромо Кицуне и остальные увидели огромное озеро и каменные столбы, поддерживающие потолок, с которого свисали сталактиты. Каждый столб и множество сталактитов были обклеены печатями онмёдзи. В металлических чашах горел огонь.       Хагоромо Кицуне шла медленно, растягивая момент своего триумфа. Вот оно, озеро, где она родит своего сына.       — Как же долго я этого ждала, — спустившись вниз, она прикоснулась к висящей симэнаве, и та, почернев, рассыпалась.       За ней, в полной тишине, следовали Ибараки Додзи, Кьёкоцу, Сёкера, Кидомару, Миногороши Дзидзо. Остальные остались ждать на улице, когда появится замок Нидзё.       — Осталось всего несколько дней, — ступая по полу, также исписанному иероглифами, которые очень напоминали иероглифы в Хагуне, Хагоромо Кицуне коснулась ногой поверхности озера, чья вода была чёрной.       — Сестрица, осторожнее! — выразила беспокойство Кьёкоцу, подбегая ближе.       — Стой там, Кьёкоцу, — не оборачиваясь, мягко произнесла лисица, зайдя в воду по колено.       — Почему вода чёрная? — спросила ёкай, вглядываясь в поверхность озера.       — Потому что именно в него стекает вся ненависть и злоба Киото из остальных печатей, — ответил, кряхтя, Минагороши Дзидзо. — Это идеальное место, чтобы родить Нуэ, — засмеялся он.       Хагоромо Кицуне уже полностью скрылась под водой и вынырнула у ближайшего столба, обнимая его руками, водя ладонью по его шероховатой поверхности, задевая печати, будто намертво приклеенные. По волосам и лицу, по телу и одежде лисицы стекала чёрная, как смоль, вода, и звук капель отдавался эхом.       — Навевает воспоминания, — протянула она, поднимая взгляд вверх. — Сила, что копилась всё это время даёт мне возможность и эту Печать сломать, и даже родить дитя, — голос её был тих, но все всё прекрасно слышали.       — О... О... Наша Матерь Тьмы! — Сёкера упал на одно колено, принявшись шептать какую-то молитву, закрыв глаза. — Наконец, наш Бог явится на свет!       — Завались, Сёкера! — мгновенно разозлился Ибараки Додзи, презрительно смотря на Сёкеру. — Иначе отведаешь моего меча! Она родит не какого-то там "Бога", а "Нуэ"! И не "Матерь Тьмы" она, а "Хагоромо Кицуне-сама"! У тебя проблемы с памятью, ублюдок?!       — Матерь Тьмы... — продолжал бормотать Сёкера.       — Кончай уже! — прорычал Ибараки Додзи, и вокруг него заплясали фиолетовые искры. — Прекрати каверкать имена и забавляться, тупое ты членистоногое! — он положил ладонь на рукоять катаны.       — Но я не шучу, — спокойно возразил Сёкера, удостаивая Ибараки Додзи взглядом. — Разве не этого мы ждали и добивались всё это время? Я от всего сердца радуюсь. Не моя вина, что ты настолько скуден на эмоции, что не понимаешь.       — Чё?!       — Ох, ну сколько можно, — недовольно посмотрела на них Кьёкоцу. — Может, уже хватит?! — крикнула она обоим ёкаям, но те продолжали зло буравить друг друга взглядами.       — Довольно. Вы только зря сотрясаете воздух, — вмешался в их молчаливое перебрасывание оскорблениями и ругательствами Кидомару. Оба — и Ибараки Додзи, и Сёкера — оглянулись на него, но послушались.       — Хе-хе-хе, — рассмеялся Минагороши Дзидзо, — эти двое никогда не поладят.       Кьёкоцу вынуждена была с ним согласиться.       Послышался мягкий смех Хагоромо Кицуне, и на неё обратили внимание. Лисица ещё раз провела пальцами по ближайшим печатям, очерчивая иероглифы, и впилась в них ногтями. В озере поднялись волны, сталактиты затряслись. С громкими хлопками, словно маленькие хлопушки, печати начали лопаться, не выдерживая осоре лисицы. По поверхности воды пронеслась рябь и вышла на берег, обернувшись порывом ветра, который уносил прочь клочки бумаги и сотрясал землю.       Среди ёкаев пронёсся восхищённый вздох, даже Кидомару с Ибараки Додзи почувствовали ту силу, которая таилась в этом месте и которая теперь принадлежала Хагоромо Кицуне.       Помещение на несколько минут оказалось окутано чёрной ёки, а после она вытекла наружу, начав закручиваться вокруг Первой печати.       — Теперь столица наша и вскоре станет городом аякаши, — объявила лисица, поворачиваясь к своим подчинённым. — А теперь мне нужно как можно больше Икигимо. Идите и принесите мне его.       — Будет исполнено, — коротко произнёс Ибараки Додзи, в этот раз безропотно преклонив колено и склонив голову.       — Можете быть уверены, к концу дня вы получите десять тысяч Икигимо, — со всей серьёзностью заявил Сёкера, позабыв о своей склоке с Ибараки Додзи.       Хагоромо Кицуне мягко рассмеялась, закрывая глаза, умиляясь их решимости, и отпустила их.       Сёкеру и Ибараки Додзи как ветром сдуло.       — Настоящая Владыка всех чудовищ и духов, — произнёс Минагороши Дзидзо, одобрительно кивая.       — Сестрица, я останусь с вами, можно? — попросила Кьёкоцу.       — О, конечно, — легко согласилась Хагоромо, принявшись плавать в озере, то погружаясь в него с головой, то выплывая и вставая в полный свой рост.       — Я тоже останусь здесь, если вы позволите, Хагоромо Кицуне-сама, — выступил вперёд Кидомару.       — Не стоит Кидомару, — подошёл к нему Минагороши Дзидзо.       Кидомару хмуро посмотрел на него, явно не собираясь слушаться. Он бросил быстрый взгляд в сторону лисицы и понизил голос:       — Минагороши Дзидзо, я ценю твои усилия, но безопасность Хагоромо Кицуне-самы для меня важнее всего.       — Поэтому я и говорю, что тебе не стоит быть тут. Здесь, в замке Нидзё, Хагоромо Кицуне под надёжной защитой и присмотром. А вот снаружи опасность ещё бродит.       — Ты о... — недобро сощурился Кидомару.       — Да, — Минагороши говорил максимально тихо, — храм Миваку-Текина здесь, в Киото. Они похуже клана Нура с кланом Кейкаин вместе взятых, ты об этом не хуже меня знаешь.       Если бы не присутствие Хагоромо Кицуне, Кидомару обязательно выместил бы свою злость на ближайшем камне, раскрошив его. Что четыреста лет назад, что восемьсот лет назад, жители храма мешались под ногами, вставляли палки в колёса, всячески рушили их планы. В прошлый раз Хаяте заявился с отрубленной и вскрытой головой Хагоромо Кицуне, чтобы позлить его и прочих ёкаев Киото и продемонстрировать свою силу. В позапрошлый же раз сам Кидомару чуть не оказался погребён на благоухающем поле сладкого османтуса. Последние воспоминания до сих пор в нём вызывают противную дрожь, ведь тогда он впервые испытал страх, который обычно внушал сам.       Но лисица была слишком увлечена своим триумфом и испытываемым блаженством, так что ни на что не обращала внимание.       — Чего ты хочешь от меня? — только когда они оба поднимались по лестнице, Кидомару заговорил снова.       — Найди их и потяни время, — ответил Минагороши Дзидзо. — Как только Нуэ будет рождён, никакая Гудзи нам не помешает.       Кидомару не сказал на это ничего. Минагороши Дзидзо не было там восемьсот лет назад, а Кидомару был. Он своими глазами видел, чем закончилась битва между его господином и Первой Гудзи. Поражением первого. Ему нужно не просто потянуть время, а желательно избавиться от нынешней Гудзи вместе со всем её Хякки-Яко ещё до того, как об этом станет известно Хагоромо Кицуне и, тем более, его господину. Может, стоит подключить Цутигумо? Такому, как он, ведь по нраву сильные соперники. А Гудзи храма Миваку-Текина и его жители обязаны быть сильными.       — Я сделаю всё, что в моих силах, — согласился Кидомару.       — Славно, — кивнул Минагороши Дзидзо. — Я тоже пошлю других ёкаев на разведку. Целое Хякки-Яко сложно спрятать даже в таком большом городе, как Киото.       Кидомару кивнул и ускорил шаг. Нужно было вызвать Гьюрики и Данки.       — Кидомару, — остановил его у верха лестницы Минагороши, — Хагоромо Кицуне-сама не должна ничего знать, — серьёзно произнёс он.       — Иначе и быть не может, — бросил Кидомару, исчезая в проходе.

***

      В ступоре застыли все, кроме двух Судзин: та, что стояла на земле, выглядела сдержанной, та же, что сидела на верхушке тории, — уверенной и расслабленной.       — Смотрю, ты в хорошем настроении! Не возражаешь, если я присоединюсь к тебе?! Нам обеим будет так даже лучше! Не хочется долго напрягать горло! — прокричала Судзин, сложив ладони рупором.       Ветер действительно шумел так сильно, что порой закладывало уши.       Сидящая наверху Ясу замерла, явно обдумывая слова Судзин. Девушка на верхушке тории поднялась и, приложив одну руку к груди, отвесила глубокий поклон, другой рукой указав на место подле себя. Молчаливое согласие.       Судзин одобрительно кивнула и повернулась к Рикуо, обращаясь к нему, как к главе другого Парада.       — Прошу прощения за возникшую задержку, я постараюсь всё уладить как можно быстрее. Прошу вас дождаться моего возвращения, — тон её голоса был невозмутим, а на губах продолжала играть улыбка.       "Даже если он откажется или кто-то другой выскажет недовольство, я всё равно поднимусь на тории. Я не могу отказаться от приглашения госпожи Гудзи, — хмыкнула про себя Цукико".       Рикуо с трудом оторвал взгляд от девушки наверху и посмотрел на ту, что стояла рядом с ним. Парень всё ещё был ошарашен появлением второй Ясу, не понимая зачем Судзин это устроила.       — Да, хорошо, — кивнул Нура, и в улыбке Судзин явно мелькнуло довольство.       Её лёгкий кивок снова был адресован преимущественно Рикуо, и девушка легко запрыгнула на тории. Когда она оказалась рядом с Ясу, стало ещё очевидней насколько они похожи. Кажется, они отличаются только одеждой, причёской и странными полосами на лице Ясу.       — Рада видеть вас в добром здравии, госпожа Гудзи, — хотя Цукико и стояла вплотную к Ясу, Ногицуне всё ещё приходилось прикладывать усилия, чтобы говорить и слушать. При этом Яко едва не поклонилась.       — Я тоже рада, что ты и остальные здесь, — сложила руки на груди Ясу, довольно кивая. — По пути ничего не случилось?       — До встречи с кланом Нура мы столкнулись с ёкаями Киото, но никто серьёзно не пострадал. Наоборот, ваше Хякки-Яко было радо размяться. С Хагоромо Кицуне мы не столкнулись. После встречи с кланом Нура никаких других конфликтов не происходило, — отчиталась Цукико.       — Прекрасно, — Ясу была довольна. — Как тебе ощущается в роли меня?       — По моему скромному мнению, я не сделала ничего, что выдало бы меня.       — Я тебе верю. А что... насчёт Рикуо? — не могла не спросить девушка, бросив быстрый взгляд вниз, на Нуру.       — Он явно в вас заинтересован, — вздохнув, ответила Цукико. — Почти всю дорогу не сводил взгляда с меня в вашем обличии. Мне казалось, что он дырку во мне просверлит, — буркнула она.       На лице Ясу появилась глупо-счастливая улыбка, девушка покраснела, наматывая прядь волос на палец.       — Да и вам он, похоже, тоже импонирует, — произнесла Яко.       Судзин смущённо кашлянула.       — Извини, я немного потеряла над своими эмоциями контроль, — уже более спокойно улыбнулась Ясу, хотя ей чуть ли не прыгать хотелось от радости. — Вернёмся к более насущной проблеме.       — Конечно, какими будут ваши дальнейшие указания? — поинтересовалась Цукико.       — Как раз думала над этим, когда вы появились. Всё оказалось, — Ясу помолчала, — намного сложнее, чем я думала, — усмехнулась она.       — С вами что-то произошло? — нахмурилась Ногицуне, уловив колебания в голосе девушки.       — Не очень удачная встреча с тем, кто сторожит Восьмую Печать, — пожала плечами девушка, закатывая рукав кимоно и демонстрируя Яко согнутую в локоть руку.       На предплечье девушки были пока ещё отчётливо видны два ряда полукруглых небольших по диаметру, круглых красноватого оттенка ран с идеальными краями.       — Это... — присмотрелась Цукико, а после взглянула на Ясу, и та увидела осознание и страх.       — Следы зубов, — спокойно закончила Судзин.       — Госпожа... — пробормотала Яко.       — Это пустяки, — пожала плечами Ясу, опуская руку и прикрывая её тканью кимоно. — Зато теперь я знаю, что силой врываться на территорию местного аякаши не стоит.       — Вы же понимаете, госпожа Гудзи, что я вас больше одну не отпущу. Кто-то из храма обязан отныне присматривать за вами.       — Прекрасно понимаю, — покивала девушка. — Моего сопровождающего выбери сама, всё же ты сейчас Третья Гудзи, а не я, — подмигнула Цукико Ясу.       — Как скажите, — вздохнула Цукико.       Судзин бросила взгляд вниз, стараясь не смотреть на Нуру, хотя и очень хотелось. Она обратила внимание, что помимо Хякки-Яко из Укиё-э и её Парада, присутствовала и третья группа. Жителей Тооно она опознала сразу.       — Так мой брат тоже здесь, — констатировала Судзин.       — Да, — кивнула Ногицуне. — Не знаю, каким образом он присоединился, пускай и временно, к клану Нура, но вы можете видеть итог. Кстати, с ним ведь жители деревни Тооно, в которой пребывает большую часть времени ваш брат последние несколько лет?       — Верно, — кивнула Ясу. — Наверняка он пребывает в полнейшем шоке, — рассмеялась девушка. — Каким было его лицо, когда он понял, что меня две? — с горящими от любопытства глазами, в которых вспыхивали золотые искорки, она подалась вперёд.              — Думаю, будет ещё лучше, когда вы спуститесь вниз, — усмехаясь, ответила Цукико, щуря левый глаз.       Судзин ответила ей той же усмешкой. Она снова посмотрела на брата, который стоял подле Рикуо, а после в её глазах мелькнуло озарение, а на губах растянулась широкая, лисья улыбка.       — Кажется, у меня появится мысль, что делать дальше.       — Внимательно слушаю вас.       — Для этого мне понадобится Дайки, — в сощуренных глазах сверкнул пурпур.       — Конечно, госпожа Гудзи, — хитро улыбнулась Яко. — Он полностью в вашем распоряжении. Вы идёте первой?       — Давай лучше ты, — прикрыла глаза Судзин.       — Да, — кивнула Яко, спрыгивая вниз.       Ясу глубоко вдохнула, выдохнула, унимая волнение внутри себя, поднимающееся при одном только воспоминании о Рикуо.       "Нужно просто не смотреть на него, не смотреть... — давала себе установку девушка. — Иначе точно себя выдам. Не смотреть. Не смотреть. Не смотреть. Фух!"       Мотнув головой, собравшись с мыслями, она последовала за Ногицуне.

***

      — Благодарю за ожидание, — улыбнулась спокойно Цукико, вновь притворяясь Третьей Гудзи.       — А... Где вторая ты? — осторожно поинтересовался Дайки, смотря то на Судзин, то вверх.       Девушка, продолжив улыбаться, склонила голову набок, закрыв глаза.       Через пару секунд рядом с Судзин приземлилась Ясу. От этого поднялся ветер, всколыхнувший её волосы и одежду.       — Извините за задержку, — отряхнулась она. — Меня зовут Судзин Ясу. Надеюсь, мы поладим, — с усмешкой на губах произнесла девушка, отвесив шутливый поклон, а после устремив взгляд на собравшиеся Хякки-Яко.       Эта, вторая, Ясу была действительно чем-то схожа с первой: те же черты лица, те же гречишные глаза, те же волосы — только у Судзин в хакама и косоде они были собраны в хвост, а Ясу в кимоно и хакама — распущены, тот же голос. Различия в одежде привлекали внимание не так сильно, как кожа второй девушки. Её лицо, шея и виднеющиеся ладони были испещрены яркими, синими, немного выпуклыми линиями, в которых Рикуо не сразу признал вены. Вокруг глаз и над ними, на кончике носа и губах, на щеках и висках — проникшей под кожу паутиной они оплетали девушку, поднимаясь ко лбу, закручиваясь двумя спиралями, как будто там должно было быть ещё что-то, и скрываясь в волосах. По бокам, на шее можно было разглядеть, как пульсирует сонная артерия, поднимаясь вверх, к лицу, и опускаясь вниз, прячась под слоями одежды. Края пальцев с заострёнными ногтями, больше напоминавшими короткие когти, аккуратно, будто чьей-то уверенной рукой, были обведены такими же синими линиями, но более тонкими, чем на шее, и их было почти столько же, сколько на лице.       — Я-ясу! — первым отошёл Дайки, резко порываясь вперёд.       — Да? — девушки ответили хором, настолько синхронно, что Дайки на пару секунд замер, растеряв весь свой пыл. Глаза его забегали, в попытках определить, кто настоящая.       Одна оставалась спокойной, вторая ухмылялась.       — Кхм! — Óни постарался придать себе серьёзный и строгий вид. — Что ты... вы...  тут за маскарад устроили? Для чего?       Обе девушки переглянулись, и с губ второй Ясу сорвался смешок.       — А что? — она сложила руки на груди. — Судя по вашим лицам, маскарад получился очень хорошим. Я бы даже сказала, восхитительным, — хохотнула девушка. — Ни капельки не жалею, что согласилась на эту затею.       — Так надо, — прикрыла глаза Судзин, сложив ладони чуть ниже живота и слегка поклонившись. — К сожалению, это всё, что я могу сказать на данный момент. А моя спутница, — она кивнула на Ясу, — также не ответит ввиду моего приказа молчать.       — Вы избавили меня от нужды объясняться, госпожа Гудзи, — взглянула на неё Ясу с довольной ухмылкой. — Я ценю вашу щедрость, — она прикрыла глаза, отвешивая вновь поклон.       Рикуо не мог отвести глаз от той Ясу, что спрыгнула с тории. Её внешность вовсе не вызывала у него вопросов, а, наоборот, только больше привлекала внимание. Парень впервые видел Ясу в таком обличии, когда кровь Кидзё всё же берёт верх. И это было завораживающе. Да и будто Рикуо могла не понравиться Ясу в каком бы то ни было облике?       — Да что тут вообще происходит?.. — шёпотом спросил Амезо. — Почему их две? Которая из них настоящая? По-моему, всё стало только ещё запутаннее, особенно с этими столпами ненависти.       — Да откуда мне знать?.. — ответил ему Авасима, стоящий рядом. — На первый вопрос мы точно так сразу ответ не получим, а над ответом на второй не ты один голову ломаешь. Вон, — он кивком головы указал на стоящего чуть впереди Дайки, — кажется, у Дайки щас пар из ушей повалит.       Óни настолько пристально, насколько мог, сложив руки на груди, смотрел на девушек, хмурился, недовольно поджимал губы, переводя взгляд с одной на другую.       Рикуо отдавал себе отчёт в том, что эта Ясу может быть подделкой, как и та, с которой он встретился раньше. Но они отражали реальные облики настоящей Ясу. Будь это иначе, Дайки наверняка бы сказал об этом вслух. Сказал же бы? А как вообще отличить подделку от настоящей?       — Дайки, не стоит так сильно утруждаться и пытаться понять, которая из нас настоящая, а то твой мозг, кажется, вот-вот вскипит, — рассмеялась вторая Ясу, подойдя к Óни почти вплотную. — Твоя умная головушка нам обоим ещё понадобится, — девушка постучала ногтём указательного пальца по своему виску.       — Чё? — выдал Дайки. — Нам? Эт с чего бы?       — Ты поможешь мне разобраться с местным ёкаем, который был запечатан ранее под Фусими Инари, — поставила его девушка перед фактом, указав на ветряной столп за своей спиной.       — Ага, щас, разбежалась, — раздражённо закатил глаза Óни.       Губы Ясу, сдерживающей смех, растянулись в довольнейшую ухмылку, и она бросила многозначительный взгляд на стоящую в стороне первую Судзин. Дайки это выражение лица ни капельки не понравилось, он проследил взгляд девушки.       — Таков мой приказ, — закрыла глаза Судзин с милой улыбкой.       Для Дайки это прозвучало как приговор.       — Если она и вправду твой наниматель, ты не можешь не послушаться её приказа, — напомнила ему Юкари, высунувшаяся из-за спины Дохико.       — Точно, — кивнула Рейра.       — Безоговорочно, — произнёс Дохико.       — Без всяких шансов, — поддакнул Авасима, приподнимая губы в лёгкой ухмылке.       — Таковы правила Тооно, — вставил своё слово Амезо.       — Я и так прекрасно всё знаю! Пришлось вызубрить! — обернулся на них О́ни, скрежеча зубами от раздражения, вызванного в большей степени наличием двух Ясу и невозможностью отличить настоящую от подделки.       Со стороны Ясу, выглядящей как Кидзё, раздалось сдавленное кряхтенье, смешок, что ещё сильнее взбесило О́ни. Он зло зыркнул на девушку, но только поднял её и без того хорошее настроение.       Стоящий на крыше Итаку тяжело вздохнул и закатил глаза. Складывалось впечатление, что он — единственный из Тооно, кто не перестаёт думать о серьёзности ситуации.       Наблюдая за поведением Ясу, бросая взгляд на Судзин, Рикуо всё больше и больше путался. Они обе прятали ёки, хотя и в этом не было смысла, но так вела себя настоящая Судзин Ясу в Укиё-э. Они обе олицетворяли какую-то часть характера настоящей Судзин Ясу, которую Рикуо мог наблюдать в Укиё-э. Нура пытался логически подумать, вспомнить до мельчайших подробностей поведение настоящей Ясу в Укиё-э в подобных серьёзных ситуациях, найти какое-то противоречие в поведение одной из них, чтобы, соответственно, определить другую как настоящую. Должна быть какая-то черта, благодаря которой Рикуо бы понял, где подделка, а где — нет.       — Эх, лады, — выпрямился О́ни, смиряясь, — приказ есть приказ. Ничё не поделаешь.       — Чудненько! — хлопнула в ладоши Ясу, легко щурясь, явно чувствуя своё превосходство над Дайки в данный момент. — Тогда пойдём? — она развернулась и, заложив руки за спину, размашистым шагом направилась к стене ветра.       Дайки со вздохом поплёлся за ней.       — Ясу, ты ничего не забыла? — поинтересовалась с лёгкой улыбкой Судзин, провожая Ясу взглядом.       — А? — девушка остановилась, почти шагнув в закручивающиеся ветряные потоки. — Точно! — она хлопнула себя ладонью по лбу. — Сопровождающий из храма. Простите, госпожа Гудзи, забыла. Кто им станет? — хотя эта Ясу и улыбалась виновато, в её голосе и взгляде было больше нахальства, нежели сожаления о своей забывчивости.       — Оникума-сан, — произнесла Судзин.       Толпа аякаши с Хоккайдо расступилась, давая выйти вперёд названному ёкаю. Своим ростом он превышал даже Йоко в обличии Кася, хотя и уступал Стражу в силе. Аякаши легко кивнул Дайки и Ясу — в ответ девушка приветливо помахала ему рукой, мысленно одобряя выбор Цукико.       Нура, как и Юра, как и Цурара, хотел было склониться к тому, что настоящая Ясу — та, что стояла в стороне, производила впечатление эдакого стороннего наблюдателя, чьё слово, однако, имело вес, ведь и другая Ясу, и Дайки, и все аякаши с Хоккайдо слушались её. Но собственные чувства тянули к совершенно другой Ясу, к той, которая была такой живой и эмоциональной, у которой в глазах Рикуо всё же увидел золотые искорки, так знакомо взбудораживавшие его. Почему?       — Что ж! — его поток мыслей был прерван хлопком в ладоши, прозвучавшим довольно-таки громко, Ясу явно вложила в него определённую силу. — Если ни у кого больше нет никаких вопросов или указаний, — она посмотрела на Судзин, — разрешите откланяться.       В этот момент мелкие камушки запрыгали, задрожали, земля ощутимо затряслась. А после по городу прокатилась мощная волна ёки, заставившая кожу покрыться неприятными мурашками.       — Что это было? — Рикуо непонимающе осматривался, держа в руках обнажённый Ненекиримару.       Его подчинённые и ёкаи Тооно были тоже обеспокоены, напряжены, но врагов ни через секунду, ни через минуту не появилось. Казалось, всё осталось как было.       — Эт чё было?! — Óни повторил вопрос Нуры, но уже более громко и возмущённо, возможно, даже с лёгким испугом. — Ясу! — кликнул он сестру.       — Да-да? — подала голос девушка, стоящая подле него.       — Да не ты! — процедил сквозь зубы Дайки.       Его грубость нисколько не обидела Ясу. Она усмехнулась, прикрыла глаза и, подняв руки в знак примирения, сделала шаг в сторону Оникумы и ветряной стены.       — Это было разрушение печати, — ответила Судзин, оставшаяся самой бесстрастной.       — Не просто разрушение печати, похоже, Хагоромо Кицуне уничтожила Первую печать, — хмыкнув, Ясу сложила руки на груди. — В этом можете сами убедиться, если взгляните на небо. Над Киото не осталось ни одного места, не затянутого облаками.       Она была права. Над Первой печатью, замком Нидзё, собирались густые, чёрные тучи и закручивался спиралью новый столп ненависти.       — И что это значит? — спросил Итаку, спрыгивая с крыши, обращаясь и к Ясу, и к Судзин.       Сейчас главное — понять, что делать дальше и как противостоять Хагоромо Кицуне, а не пытаться определить, которая из девушек настоящая.       "Девятихвостая, прожившая тысячу лет лисица определённо представляет куда большую опасность, нежели Судзин Ясу. Наверное... — добавил Итаку про себя".       Всё же не стоило забывать, что одной из этих девушек служит то существо по имени Хаяте.       — Хагоромо Кицуне полностью разрушила печать Кейтё, теперь ей необходимо собрать достаточное количество Икигимо, напитаться ими и родить, — ответила Судзин.       — Зато нам с госпожой Гудзи и онмёдзи теперь не придётся сидеть и ждать, пока все печати будут сломаны. Уже можно заново ставить новые, — с ухмылкой вставила Ясу. — Кстати, госпожа Гудзи.       — Что такое?       — Вы планируете остаться здесь, на этой улице?       — Хм, — девушка на минуту задумалась, коснувшись пальцами подбородка. — Если помнишь, в прошлый раз, когда мы с тобой тут были, обнаружили площадку, куда выводят некоторые коридоры тории. Думаю, я пойду туда. Всё же так я и моё Хякки-Яко будем привлекать чуть меньше внимания. К тому же это место буквально в паре шагах отсюда.       — А-а-а, — протянула Ясу, — да, я поняла. Благодарю за ответ. В этот раз я постараюсь управиться со всем быстрее, госпожа Гудзи. Дайки, — она подошла к Óни и, взяв его за капюшон, потянула на себя, — пошли.       — Так, стопэ! Чё за место?! И отпусти мою шубу! Порвёшь ещё! — возмущался Óни, невольно наклоняясь назад и делая шаги за Ясу.       Девушка усмехнулась, но отпустила Дайки, подходя вплотную к ветряному столпу. Подождав с минуту, будто бы к чему-то прислушиваясь, она сделала шаг вперёд, тут же пропадая из виду. Оникума вошёл одновременно с девушкой.       — Эх, лады, я пошёл. — Махнул рукой Дайки Рикуо и остальным. — До встречи, ребят, — и тоже скрылся в ветряных потоках.

***

      Рикуо, не уведомляя никого о своём решении, хотел пойти следом за той Ясу, что исчезла за ветряной стеной. У него даже не было толком чётко сформулированной причины, почему нужна именно эта Судзин, а не та, что осталась рядом. Может, ушедшая Ясу показалась более разговорчивой? Или это просто личная прихоть, желание его влюблённого сердца выяснить правду, а вон та Ясу куда охотнее согласится всё ему объяснить?       Чувство опасности появилось внезапно, пробежавшись по спине. Рикуо замер, задержав дыхание.       — Наконец-то нашёл! — будто из ниоткуда в воздухе возник гигантских размеров аякаши. — Сколько же тут сильных ребят собралось! — радостно протянул ёкай, и глаза сквозь прорези маски засверкали рубиновым цветом азарта и возбуждения.       Жуткая ёки прокатилась волной по асфальту, зашевелились волосы на затылке, вздыбилась шерсть.       Чуть только ёкай приземлился, пробив массивными каблуками асфальт, сразу махнул рукой, сметая часть ёкаев и отбрасывая их в сторону. Крики аякаши оборвались хрустом сломанных костей от столкновения с тории, бывшими в округе.       — Чего? — опешила Цукико, отпрыгивая в сторону.       Гигантский ёкай взвыл, и в этом вое отчётливо угадывалась радость. Прочие аякаши, скованные страхом и шоком, только и могли, что смотреть снизу вверх на громадное, мускулистое тело.       — Все! Назад! Живо! — гаркнул Йоко, бросаясь к Цукико, пребывающей в обличии Ясу, и загораживая её собой. — Цукико, собирай всех наших, кого можешь, и возвращайтесь на Арасияму! — схватил он Яко за плечи.       — Что?! А как же госпожа Гудзи? — хотя Цукико и было страшно до жути, настолько, что проявились спрятанные ранее уши и хвост, она не собиралась уходить просто так. — Предлагаешь мне оставить её тут?!       Киотский ёкай напал, пнул ещё горстку первых попавшихся аякаши, так что они отлетели на добрые сотни метров, пробивая колонны нескольких тории и ломая об них свои тела.       Постепенно шок начал сходить, вернулась возможность двигаться, и напуганная нечисть стала пятиться в разные стороны.       — Да кто он такой?!       — Что творит!       — Вот отстой, он уже тут!       Резкий поворот в прыжке. Горящие голодом и жаждой драки глаза искали следующих жертв. Нашли.       — Конечно же, нет, — Йоко продолжал держать Цукико за плечи. — Я выведу госпожу Гудзи отсюда, как только появится возможность.       Он двигался с пугающей быстротой, покачиваясь из стороны в стороны с широко расставленными ногами.       — Скверно!       — На нас бежи-и-и-ит!       — Какой быстрый... — вместе с Итаку и Амезо Рейра чудом ушла из-под удара, и кулак аякаши размозжил какому-то мелкому ёкаю голову, раздавив и разметав ещё нескольких.       Йоко вместе с Цукико увернулся от падающих обломков.       — Есть ещё вопросы? — чуть ли не шипел Кася, пучки шерсти топорщились. — Если тебе так будет проще, считай мои слова приказом одного из Стражей: собрала всех наших и бегом отсюда!       Ногицуне поджала губы, сжимая ладони в кулаки.       — Усы повыдираю, если с Ясу-сама что-то случится, — сощурилась девушка, закусывая костяное ожерелье и возвращая облик Ясу.       — Это киотский ёкай! — Рикуо пришлось кричать, чтобы его услышали. — Если понимаете, что не можете драться, не влезайте!       Он возник за его спиной, словно телепортировался, и Нура повернулся, поднимая голову вверх.       — Меня зовут Цутигумо, — представился аякаши, приземлившись и оставив в асфальте новые трещины. — Я пришёл, потому что хочу сразиться с сильными ребятами. Мне сказали, что они будут здесь, — его голос был низким, протяжным и гудящим. — Кто же из вас самый смелый, а? — большая голова наклонилась набок. — Может, ты? — пара горящих глаз метнулась к Кубинаси, натянувшего нити. — Или ты? — он посмотрел на Куротабо, направившего на него посох. — Или вы? — ёкай взглянул на Итаку и Авасиму. — Женщины тоже сгодятся. Противником может стать кто угодно, если умеет драться!       — Все, назад! — отдал приказ Рикуо, замечая, как его подчинённые уже хотят броситься в бой. Он вышел вперёд, обнажая Ненекиримару. — Я сражусь с ним!       На него и на рядом находящихся аякаши обрушился шквал атак, от которых стоящие поблизости тории упали прямо им на головы. Когда пыль рассеялась, на месте, где был Рикуо и остальные, лежала груда поломанных ритуальных врат.       Аякаши, успевшие спрятаться или заваленные каменными и деревянными обломками, боялись или не могли двигаться. Цутигумо довольно хмыкнул. Он сел на корточки и, достав большую кисеру, закурил, выпуская в воздух клубы дыма.       — Спустя четыреста лет я наконец-то разгромил хоть какое-то Хякки-Яко. Хотя сильного противника почему-то не нашёл... — он огляделся. — Но всё равно было забавно.       — С нашей последней встречи прошло более четырёхсот лет, Цутигумо, — заговорил Йоко, стоя от Цутигумо на достаточно безопасном расстоянии. — Где ты пропадал?       "Лучший, хотя и самый маловероятный, вариант — разобраться с Цутигумо до возвращения Госпожи Гудзи. Но куда более вероятно — увести его как можно дальше от Фусими Инари".       — О-о-о-о? Йоко, — глаза Цутигумо вспыхнули. — Хм, я был запечатан. Меня обвели вокруг пальца, и я оказался заперт под землёй на долгие четыреста лет, — выдохнул он облако дыма.       "Значит, он был без драк всё это время, — губы Кася тронула уверенная улыбка, — тогда всё ещё проще".       — В прошлый твой визит в храм у нас ничья вышла. Как насчёт реванша сейчас? — сразу перешёл к делу Йоко.       Но Кася не успел даже принять звериный облик, а Цутигумо — замахнуться.       Послышался перестук каменных обломков, шорох, и из-под завала выбрался Рикуо, а за ним — и остальные: Зен, Итаку, Кубинаси, Авасима и Куротабо. Все источали осоре.       — О, так вы не померли ещё? — удивлённо протянул Цутигумо, поворачиваясь. — А вы не трусы... Тогда повеселите меня ещё немного! — он метнулся к ёкаям.       Огромный Кулак врезался в Нуру.       — У-у-у... — поморщилля Кася от неприятных воспоминаний.       Йоко знал, как это больно — принимать удары от Цутигумо, так что живо вспомнил, как ломаются кости и боль пронзает тело. Но каково же было его удивление, когда Рикуо как будто бы расплылся в воздухе чернильным пятном и удар Цутигумо прошёл сквозь Нуру.       — Мелкий пройдоха.       С пугающей лёгкостью Цутигумо двумя руками разрушил Кьёка Суйгецу, буквально раздвигая пальцами воздух.       Рикуо опешил. Опешили все остальные. Не то, что с помощью оружия, а голыми руками рассеять осоре, — какая же огромная нужна была сила для этого.       — Тогда начнём с тебя, — горящий взгляд вперился в Рикуо.       Нура не успел ничего сделать. Следующий удар пришёлся на спину. Воздух в лёгких моментально закончился. Кажется, хрустнули кости. Из горла вырвался сдавленный хрип вместе с кровью.       "Осоре Рикуо рассеялся... — быстро понял Итаку, смотря, как тело Нуры подлетает вверх".       — Дерьмо. Надо вытаскивать его, — схватил серпы Камаитати.       — Ага, — извлёк катану Авасима.       Оба рванулись вперёд быстрее, чем кто-либо, но Цутигумо не было до них никакого дела. Сцепив руки замком, он ударил Рикуо сверху вниз, вбивая его тело в землю. Нура отскочил от поломанного асфальта как мячик. Цутигумо в моменте схватил его одной рукой и снова впечатал кулак другой руки в парня. После с силой швырнул его об землю.       Авасима замахнулся катаной, Итаку — серпами.       — Пошли вон! Мешаетесь! — рявкнул на них Цутигумо.       Он махнул несколько раз, словно отгоняя надоедливых мошек и начал наносить новые удары, только сильнее впечатывая Рикуо в землю.       — Рикуо-сама! — Кубинаси вместе с Куротабо пытались пробраться к Нуре, силясь разглядеть парня в поднявшейся пыли и обломках.       Удары Цутигумо были слишком частыми, слишком быстрыми, так что у них не было и шанса.

***

      Хмурясь, Йоко, так и не сдвинувшийся с места, тяжело вздохнул:       "Эх, теперь лезть в драку с Цутигумо бессмысленно. Надо же было мальчишке попытаться прыгнуть выше своей головы... Неужели совсем разницу в силе не видит? — он раздражённо повёл вибриссами. — Что ж... Остаётся только ждать, пока Цутигумо насытится, — земля под ногами вздрагивала от каждого удара Цутигумо. — Жаль, что я не могу просто уйти... Спрятаться бы где-нибудь, — он повертел головой в поисках укрытия".       Найти подходящее место, где можно переждать, было несложно. Повсюду было много обломков. Йоко сел на землю, взгляд цеплялся за устроенную Цутигумо разруху.       "Хоть бы Госпожа Гудзи не показывалась, пока это чудище не свалит. Ясу-сама, погуляйте ещё чуть-чуть по Фусими Инари! — взмолился Йоко, ведь теперь появился шанс, что Хякки-Яко клана Нура Цутигумо хватит и огромный ёкай уйдёт на поиски другой добычи. — Однако мальчишку всё же жаль, — Кася выглянул из своего укрытия, глядя как Цутигумо методично наносит удар за ударом по одному и тому же месту. — Всё-таки Цутигумо — настоящее стихийное бедствие... — покачал головой он".

***

      Оставаться в сознании стоило больших усилий. Раз за разом удары приходились в одно и тоже место. Тело не переставало болеть и, кажется, постепенно немело. Пошевелиться было просто невозможно. Мир то и дело плыл перед глазами, и Рикуо заставлял себя моргать, а ещё дышать.       В какой-то момент удары прекратились. В ушах звенело. Голова раскалывалась. При каждом вздохе он слышал собственные хрипы. Перевернувшись набок, закашлялся, выплёвывая пенистую кровь. Встать получилось не сразу. Ноги ватные, пришлось опереться на Ненекиримару. Тяжело, но терять сознание было нельзя.       Земля вздрагивала, стояли клубы пыли, летали обломки асфальта, тории и часовен-хокор — это Цутигумо продолжал буйствовать, убивая и калеча попадавших под его кулаки ёкаев.       Рикуо сплюнул очередной сгусток крови, стирая её остатки тыльной стороной ладони с губ. Очередной вздох сопровождался болью в области груди и рёбер. Он поморгал и медленно начал вылезать из той ямы, которую создал Цутигумо своими кулаками. Наконец, выбравшись, он осмотрелся и застыл.       Вокруг царила разруха. Атаки киотского ёкая выдержали только несколько тории, которые теперь возвышались над деревянными чёрно-красными обломками и каменными глыбами. Боковым зрением он уловил кучу камней, покрытую толстой коркой льда, из которой торчала большая курительная трубка. Остатки его Хякки-Яко, те, кто сумел устоять на ногах, заметили поднявшегося Рикуо.       — Рикуо-сама...       — Рикуо...       Кубинаси, Итаку и остальные были удивлены, что Нура выжил и встал, и испытывали непонимание: что он будет делать дальше?       — Хм? Так я не убил тебя? — в голосе Цутигумо, также заменившего Рикуо, звучало искреннее недоумение. Обычно после одного его удара от ёкая, человека или Местного божества остаётся мокрое пятно.       Рикуо поднял на него глаза. Внутри вспыхнул яростный огонь, разнося по телу горячую кровь.       — Эти ребята... Они мои подчинённые... — говорить было непросто, то и дело Нура делал паузы, чтобы сделать вдох. Он даже не заметил, как к крови примешались дорожки слёз. — Они последовали сюда за мной, за моим осоре... — он сжимал в дрожащей руке Ненекиримару. — Ты никого из них не тронешь даже пальцем... Пока я жив... — отчаянная злость накрывала его с головой с пугающей скоростью. — Ты слышишь, ублюдок?! — парень сорвался на крик. — Если ты хочешь уничтожить моё Хякки-Яко, разберись сначала со мной!       Он сорвался с места, бросился на Цутигумо с криком.       "Не позволю... Я больше не позволю ему и пальцем тронуть моё Хякки-Яко! — эта мысль придавала Рикуо сил".       — Стой, Рикуо!       — Не надо!       Кричали ему вслед, находя его затею сумасшедшей.       "Ого, ещё жив и даже сражаться может? — Йоко, высунувшись из своего укрытия, был поражён не меньше. Он вздохнул: — Ну... Всё равно Цутигумо ему не победить... Сила ёкая зависит от страха, который внушается всем остальным. Цутигумо — тот ещё тип, которому попросту нельзя этот страх внушить, потому он может разгромить целое Хякки-Яко, потому он мог противостоять Первой Гудзи и не раз, потому у него и получается находить сильных противников и сражаться с ними".       Кулак Цутигумо снова готов был врезаться в тело Рикуо, все приготовились услышать новый треск костей. Лезвие Ненекиримару прошлось по пальцу аякаши. Брызнула фонтаном кровь, и мизинец упал на землю, дёргаясь в конвульсиях. Не теряя ни секунды, Рикуо приземлился, развернулся, намереваясь атаковать вновь.       Ёкаи замерли, секунду осознавая, что произошло.       — Рикуо-сама ранил Цутигумо! — радостно воскликнул Натто Кого, разом позабыв обо всех синяках и ранах.       — Ранил?.. Серьёзно?.. — неверяще хлопал глазами Кася. — Похоже, Ненекиримару своих свойств не потерял, — хмыкнул он.       Крик Натто Кого поддержали и другие мелкие ёкаи, пока Цутигумо неотрывно смотрел на непрекращающуюся брызгать из пальца кровь.       Цутигумо, заметив атаку, обернулся, пнул ногой Рикуо, но тот растворился в воздухе тёмными полосами. Рикуо появился за его спиной, наставив катану.       — Осоре Рикуо-сама подействовал на Цутигумо?! — крикнул кто-то.       Ближайшие подчинённые Рикуо и жители Тооно могли лишь стоять с открытыми ртами, до конца не веря в происходящее.       — Не увлекайся, — Цутигумо осадил его словом и делом.       Он поймал Рикуо, прервав его атаку, а после ударил локтем по грудной клетке. Отхаркнув кровь, Рикуо рухнул на землю, а следом прилетел ещё один удар от Цутигумо.       — Рикуо-сама!       Не смея и не желая больше стоять на месте, Кубиками, Куротабо, Сёэй, Дзями, те, кто мог ещё стоять на ногах и сражаться, навалились на Цутигумо, протыкая его копьями, нанося удары катанами.       Йоко не мог не смотреть на пытающихся противостоять Цутигумо ёкаев с сочувствием и даже жалостью. Они не знали, что осоре Цутигумо нацелен именно на разрушение Хякки. Цутигумо находит безошибочно главу Парада и начинает нападать на него, избивать до смерти. И тогда, каким бы сильным и способным не было Хякки-Яко, неспособное действовать, оно рассыпается, как хрупкий карточный домик, от лёгкого движения пальцев.       Кася, сидя за обломками, принялся мысленно считать секунды. Тишина повисла примерно через минуту по его скромным подсчётам.       "И вот это чудовище Первая Гудзи, как рассказывал Хаяте, рутинно швыряла как мячик, — Йоко сдержал нервный смешок, воображая себе эту картину. — Так ещё вроде как ей и весело было... Да уж, у Богов свои причуды, — вздохнув, Кася осторожно высунул голову, наблюдая за Цутигумо".       Разобравшись с остатки больно живучего Хякки-Яко, Цутигумо поднял отрезанный палец повертел его, разглядывая будто бы с любопытством. Он с силой впечатал мизинец в края раны, и та за пару секунд затянулась. Цутигумо несколько раз сжал и разжал пальцы повреждённой ранее руки и осмотрелся.       Йоко вовремя пригнулся, подумав: "Отлично. Теперь уходи, нет тут больше никого, кто мог бы удовлетворить твою жажду подраться".       — Неужели мне тогда показалось? — в голосе Цутигумо отчётливо сквозила какая-то обида. — И Йоко куда-то смылся... Скучно, — выдал он, словно маленький ребёнок.       Он развернулся и, покачиваясь, собрался уйти.       — Я... Не могу... Не могу проиграть... Здесь... — подал слабый голос Рикуо, стоя на коленях среди развалин и опираясь на Ненекиримару.       Сил поддерживать обличие ёкая уже попросту не было, он едва держался в сознании. Должно быть из-за человеческого облика боль от переломанных костей и ран стала сильнее и ощутимее.       Йоко мысленно взвыл и едва не ударил себя ладонью по лбу. Он мог понять, почему Нура так упрямен с точки зрения такого же главы Парада, коим Кася когда-то был, но с точки зрения здравого смысла он находил попытки Нуры отчаянно-глупыми.       Цутигумо остановился, повернулся и с удивлением наклонил голову.       — Почему я никак не могу тебя убить? — спрашивал он то ли самого себя, то ли Рикуо.       Нура тяжело дышал, едва не задыхался от боли в рёбрах и груди. Всё тело дрожало от усталости, но Рикуо не позволял себе закрывать надолго глаза. Нельзя. Нельзя, иначе потеряет сознание; иначе подведёт своих же подчинённых, ребят из Тооно и самого себя; иначе проиграет.       — Господин...       — Рикуо-...       — ...сама...       — Не вставайте...       Позади он смутно слышал тихие и охрипшие голоса подчинённых, умоляющих и призывающих.       — Не могу... — упрямо повторял Рикуо, попытавшись подняться. Но он снова закашлялся и сплюнул кровь. — Я должен... Я их глава...       Цутигумо целую минуту буравил Нуру взглядом, целую минуту в воздухе висело молчание, целую минуту Йоко в напряжении ожидал развязки.       — А ты неплох, — вынес свой вердикт Цутигумо, наклоняя голову в другую сторону. — Думаю, ты способен меня развлечь ещё.       Рикуо, подняв взгляд, не понимал, что несёт Цутигумо. А тот продолжал разглядывать Нуру, но по-новому, как потенциально сильного противника.       Но вдруг Цутигумо почему-то весь замер, натянулся, как струна, сжал руки в кулаки, будто готовился к прыжку. Он повернул голову в сторону Фусими Инари, скрытым за ветряным потоком. Его глаза вновь полыхнули огнём азарта.       Рикуо не сразу понял, что так повлияло на Цутигумо, но когда ослабевший Нура услышал знакомый, немного недовольный голос, ему всё встало ясно.       — И куда это меня выкинуло-то, а?       — Ясу... — одними губами прошептал он.

***

      По милости местного ёкая, обретающегося в Фусими Инари, я с Дайки и Оникумой разделилась и, в конце концов, вовсе выкатилась наружу, оказываясь за пределами печати.       — И куда это меня выкинуло-то, а?       Я поднялась, отряхнулась, осмотрелась и офигела.       Тут явно что-то произошло нехорошее, пока я в команде с Дайки и Оникумой играла с местным Стражем печати сначала в подобие пряток, а потом — в догонялки вкупе с американскими горками.       Перед моими глазами предстали вывернутые тории, переломанный асфальт, обломки камней. Я различала смутно знакомые фигуры, некоторые были придавлены камнями. Но большего внимания заслуживало нечто, возвышающееся над всем и над всеми. Я посмотрела на, видимо, виновника всего торжества, даже не сразу разглядев фигуру у самых ног гигантского ёкая.       — Рикуо? — опустив взгляд, прищурилась я, подаваясь вперёд.       Почему он там? Что с ним? Его ранили? Насколько всё плохо?       Не успела узнать ничего. Пару секунд, и громадных размеров аякаши оказался прямо передо мной, ударяя со всей силы кулаком об землю.       Меня швырнуло в сторону. Сначала подумала, что ветром или волной ударной снесло, присмотрелась — нет. Надо мной нависал, пребывая в зверином обличии, Йоко. Его шерсть стояла дыбом, и по ней пробегали искры молний.       — Уходите, госпожа! — крикнул он мне прямо в лицо. — Я позже вам всё объясню. Постараюсь его отвлечь. Ведь ему, — он повернул голову к ёкаю, — сейчас нужно именно вы.       "Да что я такого сделала?!" — хотелось спросить мне у Кася, но быстрый взгляд на возвышающуюся громадину отбил всё желание.       Йоко прав, надо валить. Потом разберусь, что к чему.       Кася отступил, я поднялась на ноги, и снова прилетел удар.       Отскочив, на всякий случай призвала Кровавый Сёгун.       — Не мешай мне, Йоко, — прогудел аякаши, махнув двумя руками, но Кася увернулся.       От Кася стали исходить длинные отростки молний, целясь в ёкая.       Как давно они с Йоко знакомы? И Рикуо...       Я посмотрела на него, убеждаясь, что его серьёзно потрепало.       Нет! Сейчас не время задаваться какими-либо вопросами! Нужно уходить.       Зажмурившись и отогнав всякие лишние мысли, я сосредоточилась на том, чтобы убежать. Не могу знать, как долго Йоко сможет удерживать внимание этого гиганта.       Я рванула в сторону деревьев, намереваясь скрыться в лесу. Уж лучше там, чем носиться и разрушать Киото. А я была почему-то уверена, что этот ёкай обладает огромной, под стать его размерам, силой.       Позади слышался треск молний и громкие удары, от которых тряслась земля, но я и не думала оборачиваться.

***

      Судзин быстро скрылась среди деревьев, и это принесло Рикуо облегчение. Но ненадолго. Цутигумо заметил, в какую сторону умчалась девушка. Да и её ёки он теперь чувствовал отчётливо. Значит, ни в Сококу-дзи, ни вблизи Фусими Инари ему не показалось — эта девчушка является нынешней Гудзи храма Миваку-Текина.       — Я не пущу тебя, — рычал Йоко, паря в воздухе в окружении огненных шаров и молний.       Он нападал на Цутигумо, оставляя на коже ожоги. Кася яростно впивался когтями и зубами в него, рыча и шипя. Цутигумо пытался скинуть его с себя, прихлопнуть, сбить, но по скорости Йоко не уступал Цутигумо.       Что-то чёрное замельтешило перед мордой Кася, путая его. Цутигумо тут же схватил Кася за хвост и швырнул об землю.       — Не смей... Цутигумо!.. — Нура уже терял сознание, но всё равно смог понять, что горящие глаза за маской Óни нацелены на Ясу, пусть та и скрылась в лесу.       — М? — ёкай опустил взгляд. — Выносливости тебе не занимать, мальчишка. До рождения Нуэ я буду в храме Сококу. Приходи вместе со своим драгоценным Хякки-Яко.       — Стой! — из последних сил Рикуо рванулся вперёд, в отчаянной и бесполезной попытке остановить Цутигумо.       Но тот напружинил ноги и оттолкнулся ими от земли, оставляя после себя два характерных следа, хаос снаружи и пустоту внутри.