Сумасшествие, а не семья!

Что является ненавистными вещами для школьника? Вероятнее всего это какие-либо тесты, экзамены, насмешка со стороны одноклассников и выросшая цена в торговых автоматах. Именно эти Четыре Всадника Стресса сеяли страх и держали в узде обычных школьников. Чаще всего этот же страх и переживания толкали пубертатных подростков к необдуманным вещам. Но сейчас не совсем об этом, а точнее говоря, это о том, как Ник и Джейсон умудрились получить матч с другой школой в другом штате впритык окончания двух недель сложных экзаменов.  Нет-нет, о матче они особо не беспокоились, но проблема была в мать его экзаменах… Все предметы включали в себя большое количество тем, которые они успели пройти, а выучить 10 тем по 8 (или 10) предметам было, ну знаете ли- «НЕРЕАЛЬНО!», цитируя парней. С математикой оба парня решили не разбираться — писали слегка из рук вон плохо, а также молились всему и вся, чтобы «им блять просто повезло». Экзамены, включающие в себя решения-вычисления (пиздец), и экзамены, включающие в себя мнения-рассуждения (победа), были для каждого из старших Османов как легкими, так и сложными. Точнее, Ник проебался с рассуждениями, но хорошо справился  с вычислениями, а Джейсон же проебался со счетом и прекрасно справился в рассуждающих эссе. Было бы легко, если бы всё на этом закончилось. Только вот несколько придурков решили списывать на экзаменах, из-за чего пару классов заставили переписывать экзамены, поменяв вопросы и решения. С одной стороны, Джейсон понимал этих ребят — сам был готов принять крайние меры, тупо чтобы дожить до конца экзаменов и сосредоточиться на тренировках и подготовке к матчу, но с другой стороны его собственное эго грызло в мыслях, что он и так справится сов сем (к удивлению, что было правдой). Дни экзаменов проходили так: впопыхах собраться на занятия, не успев позавтракать, один период урока и до обеда идет экзамен, обед, и потом иногда давали второй послеобеденный экзамен, что случалось дважды-трижды (считая переписывание, когда нашли у кого-то шпаргалки), затем шел небольшой перерыв, когда оба Османа переодевались на тренировку и разминались, дожидаясь других ребят, а вот потом ещё 3 часа страдания на поле. Потом плетешься уставший до дома (или если Ник был тоже уставшим, Джейсону удавалось выкрасть пару поездок на пассажирском сидении его машины), где надо также доделать проекты, поесть и убраться, разобрать свои ошибки на тренировке, помыться и лечь спать. Тут даже Салим уставал, слушая о том, как его дети усердствовали в эти дни. Но старшего Османа беспокоило другое и даже не оценки своих ребят — поездка Ника и Джейсона в другой штат. Конечно, он знаком лично с тренером, конечно, он не сомневается, что парни не подведут его, конечно, он всё равно волнуется за них. Первый матч. Первый матч Джейсона и третий для Ника. Потому Джей никак и не мог утихомириться, обдумывая то одно и другое. Собрал ли он всё? Верно ли запомнил место сбора? Может стоило проверить форму для игры? Или взять другую пару, или тренер говорил, что даст форму, предоставленную от школы? Надо ли напомнить Нику, чтобы тот не забыл свои вещи? Брать ли запасные носки или лучше упаковать шорты? Надо ли ему ещё одна пара кроссовок, если ехать те будут на автобусе сутки туда-обратно, а оставаться в другом штате 2 дня? А ему вообще надо было брать с собой что-либо, кроме формы и обуви для игры? — Джей, хватит дурить, — Ник ругает парня, кидая собственные вещи в свою спортивную сумку. — Да не дурю я! В-всё и так нормально, просто собираю свои вещи… — бубнит Джейсон, неуверенно поднимая и убирая на место разбросанную одежду и форму на своей кровати. Нет, ну правда, почему им не дали список вещей, которые им надо принести, ну? Оба парня уже какое-то время пытались собрать свои вещи для поездки на матч; хотя ещё было почти неделя до отъезда, но подростки никак не могли унять собственное волнение. Для начала хотя бы — Салим… до сих пор не дал «официального согласия»?… Точнее, он всё откладывал поставить подпись на бумагах у тренера, из-за чего Джея ещё больше нервировала вся ситуация. Хотя нет, ещё было то, что город был на севере другого штата, из-за чего там не было такой теплой весенней погоды, что значило, что Джею надо подумать над сборами ну ещё какое-то время. …ладно, на самом деле, Джейсон беспокоился не на этом, а на том, что сейчас в его доме аж три ребенка покрытыми пятнами и то, что ему придется оставить Салима с ними. Долбанная ветрянка настигла Эрика, Рейчел и Мёрвина совсем недавно, из-за чего малой боялся больше всех, пока старший стыдился даже перед ними выйти. И только Рейчел особо не беспокоилась и получше переносила эту болезнь, чем оба брата.  Салим знал, как справится с ветрянкой и Джейсон знал, что ветрянка легко переносится у детей (что ж сказать, Мёрвину не повезло), только один беспокоился о другом, пока другой волновался за другого. Если проще — откровенно говоря, Джейсон волновался, что Салим не выдержит сразу трех больных детей и свою работу, а Салим волновался, что парни там либо что-то учудят (если проиграют, например), либо что парни будут беспокоиться о нем и не смогут сосредоточиться на игре. Из оцепенения и взгляда в пустоту Джейсона выводит топот ног, смех и громкий удар закрывшейся двери, по которой сразу начали сыпаться удары детских кулачков. — Уйди-и-и! — Эрик хныкал за дверью, удерживая защиту в комнату. — Эрик! Эрик! Открывай! — Рейчел зловеще стучалась, не переставая дергать за ручку. Эрик только еще больше хныкал и выл, привлекая внимание всех в доме и может даже соседей. — Что происходит? — парни выглядывают в коридор именно в тот момент, когда к ним поднимается Салим, также смотря что за сумбур устроили дети. — Рейчел, ты можешь прекратить избивать дверь? — девочка убирает руки за спину, но не может удержать озорной улыбки, — Эрик? Эрик, ты можешь открыть для меня дверь? — Салим аккуратно стучит и прислоняется к двери, прислушиваясь. С минуту спустя Эрик открывает дверь, осторожно выглядывая из-за щели. — Ты в порядке? — Осман не давит, пытаясь осмотреть своего ребенка через открывшуюся дверь. Эрик кивает ему, слегка хлюпая носом. — Хорошо. Очень хорошо. Вскоре Эрик, чуть ли снова не плача, забирается на теплые и добрые османовские руки, утыкаясь ему в шею. И Салим успокаивает его, гладя мальчика своей широкой рукой по его детской спине, успокаивающе шикая и слегка покачивая, также не забывая поглаживать по голове Рейчел, успевшую разволноваться, что её отругают. Салим слышит два тяжелых вздоха за рядом с собой и оборачивается на звук. Оба старших подростка, стоя в проёме своей комнаты, задумчиво глядят на младших рядом со старшим Османом. В обоих их головах был немой вопрос: «А точно ли Салим сможет выдержать троих слегка нестабильных и больных детей почти неделю один одинешенек?» Джейсон только мысленно качает головой, наблюдая за всей этой ситуацией. Ник же, похлопав и привлекая внимание Колчека обратно на их сборы, уходит внутрь комнаты, оставляя парня стоять в двери. В голове крутятся много вопросов, много мыслей о том и о сём, правильно ли делает он, может одному из них остаться ли, может и вовсе забыть об этом соревновании и лучше помочь семье. — Джейсон, ты собираешься? — Салим прерывает мысли Джейсона, подходя к нему вместе с Эриком и Рейчел. — А.. а, да. Собираюсь, — он неопределенно кивает, не спуская глаз с заплаканных лиц Эрика и Рейчел, так сильно прижимающихся то к рубашке, то к штанине Салима. Перед тем как уйти обратно, Джейсон корчит рожицу и надувает губы, дразня и ущипывая Эрик за его щёки, пока тот недовольно мычит и пытается спрятаться, уткнувшись обратно в старшего Османа, а затем он садится на корточки и также сначала прижимает в объятиях Рейчел и ворошит ее идеальные волосы собранные в косичку, из-за чего та раздраженно отталкивает своего брата, приглаживает волосы и обнимает Салима. Невольно, Джейсон переводит свои глаза — Рейчел, слегка обиженную за разворошенные волосы и слишком крепкие братские объятия, Эрик, также обиженный за ущипанные детские щёки и издёвку, и Салим, смотрящий на него теплыми и нежными глазами, улыбаясь ему своей настоящей и такой редкой улыбкой, а не той которую он выдавливает из себя, чтобы не обижать своих детей и чтобы не казаться вечно угрюмым или уставшим. И снова, в который раз, у Джейсона ёкает сердце от того, насколько порой Салим может быть откровенным. Это в принципе было странно, что он показывал подобные эмоции, в особенности для мужчины в его возрасте, когда те пытаются притворятся что в жизни у них всё в порядке, что работа и семья не тяготят их души. Ну, со старшеклассниками и подросткам и так понятно, что они скрывают свои эмоции, лишь бы не оказаться высмеинными перед парнями и девушками, что вот они такие взрослые, а всё ещё чувствуют подобные эмоции, не походя на настоящих взрослых, которые из-за тяжелой жизни и дури в голове вытворяют хрен пойми чего.  Джейсону хотелось вздохнуть, да и с такой тяжестью бы, что он наверное либо упал и уснул бы на месте, либо даже заставил позавидовать самому Салиму его усталости. Ему бы, на самом деле, ещё раз спросить рассвет разрешений, насчет их поездки, насчет того, сможет ли он справиться один. Но Колчек только проглатывает свое беспокойство, натягивая привычную подростковую маску пофигиста. — Салим, — он думает над своими словами, скрещивая руки на груди, — может ты всё же дашь нам разрешения на поездку? Это ведь последний матч, а следующий будет уже в следующем году или в конце этого года. И то, его наверное проведут чисто ради младших и новеньких. — Джейсон, — Осман опускает Эрика на пол и позволяет им уйти дальше по своим делам, а сам устало упирается о стену своим плечом и складывает руки на груди, теряя прежнюю редкую улыбку, позволяя годам и усталости опуститься на свое лицо, — я не могу просто отпустить вас двоих. Что если что-нибудь случиться? Я знаю, что это всего-лишь поездка, но я беспокоюсь, мне не нравится, что вам придется ехать автобусом, а не более безопасным способом. Мне бы не хотелось, чтобы с вами двоими что-то случилось, пока вы будете вдали от дома в другом штате. — Но ничего же не будет, серьезно! Мы всего-то едем на небольшую поездку, нам и так сказали, что из общежития нас выпускать не будут, и ещё мы едем вдвоем и мы сможем присмотреть за друг другом! — Джейсон взрывается напористым полутоном, пытаясь не кричать в собственном доме человеку, который так дорог ему. Только он также тяжело выдыхает, отводит от него свои глаза и упирается плечом на дверной проем, повторяя позу Салима. — Я, может, и не хотел ехать вообще. Осман удивленно поднимает брови, теряя свой напор: — Что? Почему это? Что-то случилось? — Нет. Нет, просто… ты же дома остаешься, ладно хоть просто дома, но у тебя на шее ещё эти две малявки и ядовитый подросток, которые покрыты пятнами и могут чуть ли не убить друг друга! Мы же семья, братья и сестра и все дела, мы уж знаем более-менее, как друг с другом справляться. — П-? Потому ты думал бросить поездку и остаться? — Ну, типа. — Джейсон неопределенно дергает плечом и ощущает, как необычно скачет собственное сердце, словно он рассказал большой и долгий секрет, который прятал годами. Хотя он был не далек от правды и ему когда-нибудь придется это повторить… Они молчат. Молчат не долго, буквально просто смотрят вниз и обдумывает, что же им делать, после чего оба одновременно вздыхают. — Хорошо, — Салим говорит, — я напишу одобрение на вашу поездку. — Что? — парень удивляется и слышит, как Ник сзади также повторяет его вопрос и подходит к ним. — Ты разрешаешь нам поехать? — Да. Едьте в другой штат, разорвите ваших врагов и хорошенько отдохните, я считаю, что вы заслужили. — Осман кивает на свои слова, упирая руки в бока. Парня обмениваются взглядами, снова смотрят на Османа, словно он сейчас откажется, после чего вновь глядят друг на друга и взрываются радостными воплями. Они скачут на месте, держась друг за друга, а затем оба разворачиваются и также набрызгивают на удивленного старшего Османа, сгребая в свои объятия и припрыгивая на месте. Они смеются в своём сумбуре и кричат в радости, привлекая младших Османов. Те, пытаясь не упустить всё веселье с папой и братьями, также присоединяются к ним, обнимая их за их длинные ноги, утыкаясь, прыгая и визжа, чуть ли не трясся весь дом своим топотом. Ник и Джейсон хватают Эрика и Рейчел подмышки и крепко их обнимают и прижимают между своих объятий, позволяя их ногам дрыгаться в воздухе, а затем также радостно хохочут и прыгают на месте, создавая настоящий галдеж прямо посреди коридора второго этажа своего дома. — Что, что, что-о-о-о такое?! — в какой-то момент они все останавливаются, даже Осман прекращает громко смеяться, а дети затихают и смотрят на лестницу, откуда к ним поднялся Мёрв, весь красный и пятнистый. — Почему вы прыгаете?? — Пф-ф, Мёрвин! — Эрик начинает от чего-то громко смеяться, отпуская брата, обнимая обоими руками  Салима и вновь утыкаясь в него. Его смех подхватывает Рейчел вовсю гогоча, указывая своим пальчиком на брата и также держась за шею Джейсона рукой. Оба ребенка смеются и не видят края своему смеху, от чего Джейсон и сам начинает смеяться с каждой секундой теряя больше и больше нить своего сознания. — Что? Что?! — Мёрвин оскорблено и обижено говорит, смотря вопросительно на хихикающих Ника и Османа. — Что не так?! — Ничего-ничего, всё в порядке, чувак, — Ник смеется себе в кулак, обнимая Натана за плечо и также втягивая его в общий смех и объятия. — Ах-ахх… — Джейсон вытирает слёзы с уголков своих глаз. — Просто- фух, просто Салим.. кхм, Салим разрешил нам поехать на матч в другой штат, Мёрв. В следующий раз Джейсон и Ник обнимают Салима рано утром, когда солнце только норовило подняться из-за горизонта. Они слегка опаздывали на сборы, но успевали благодаря тому, что Салим решил их отвезти до школы. С каждым вздохом изо рта выходил пар, с приближающимся видом стадиона у Джейсона глубоко ухало в груди, словно он что-то забыл, хотя знал, что успел точно всё собрать. Его сумку определенно весило побольше никовской, хотя по «списку» он не положил оставшуюся треть вещей. Ник вышел из машины первым, быстро прощаясь с Салимом коротким рукопожатием через окно пассажирского сидения, после чего убегая к уже загруженному автобусу, дожидающемуся только братьев Османов. Джейсон вышел помедленнее Кея, он попрощался с Салимом и развернулся, чтобы уйти к остальным, как сам же повернул назад и наклонился внутрь салона через открытое окно.  — Мы вернёмся, Салим, — он жует свою губу. — А, конечно вернетесь. У вас всё получится, давай уже, а то опоздаете- — Мы вернёмся с победой. — Он припечатывает. — Мы вернёмся и мы будем праздновать все вместе. Даже, если будет школа, мы обязательно пойдем после этого, и ты тоже возьмешь выходной на этот день, когда мы победим. — Джейсон?.. — Осман слегка наклоняется вперед, заглядывая в лицо парня. — Мы победим, Салим. И ты тоже победишь и продержишься до нашего приезда. — Джейсон уперто смотрит ему в глаза, не давая нормального объяснения и улыбаясь. Он дергает нервозно ногой, после чего шмыгает носом и отворачивает голову, раздумывая минуту, после чего снимает со своей голову свою излюбленную кепку и протягивает ее Салиму. — Возьми её. На память. Салим успевает только взять её, как Джейсон отпускает и выпрямляется из пассажирского окна, не давая Осману сунуть обратно его кепку. Он улыбается мужчине кривой улыбкой, барабаня пальцами по раме, и отпускает. — Дж-Джейсон? — Салим зовет его, вытягивая свою руку с кепкой уходящему парню, который лишь опускает свою спортивную сумку с плеча, убирая ее внутрь автобуса. Салиму приходится оставить несчастную и старую кепку у себя. Сначала он тащит её домой, а после надевает её, «на память», когда выходит на улицу за обычными покупками и прочим. Между поездкой на матч и остаться дома лучше бы Джейсон выбрал остаться дома, ведь мерзлота достигала прям до костей, несмотря на сияющее солнце в небе, которое грело, но сука чего-то не грело. Нет, блять, реально! Почему ему хотелось вывернуть себя из этой униформы, чтобы прекратить чувствовать удушающее давление со всех сторон, пока его руки и плечи пронизывал холод до самих внутренностей, словно он был в ебанной Антарктиде? Стоя посреди поля вместе соигроками, Джейсон чувствовал необъяснимое возбуждения. Нет, не такое возбуждение, а возбуждение души наверное. Ему хотелось жутко почесать себя везде где можно, потрогать и проверить что волосы неизменны под каской, а ноги работают так как надо и могут даже приседать. Он слышит, как Ник говорит всем собраться, слышит, как они все вместе обнявшись и навалившись обсуждают тактику игры, также слышит и видит, и чувствует, как Ник поддерживает его, пытаясь ободрить, но голова ничего не фильтровала. Всё что было сказано Джейсону — всё зашло через одно ухо и вышло из другого не фильтрованным. Зато Колчек начинает слышать ещё лучше прежнего, когда свисток в конце отсчета режет ему слух и он несется практически первым к другой команде. Он бьется каркасом своей защиты, чувствуя, как адреналин разливается по венам и как игрок противников также его щупает и толкает, пытаясь сбить с его пути. Ему хватает нескольких грубых толчков и знакомого крика Кея, как он ныряет из-под рук противника и мчится к своему месту на поле, открывая для себя передачу для своих соигроков. После 2 минут начала, на поле звучит гудок первого гола. 6-0 в пользу школы Сэмюэля, ведь Марк коим-то образом забрал мяч, пробежал как между соратников, так и врагов и… сделал тачдаун. После же началась полная неразбериха. Тачдаун за сейфти, а за сейфти пробежка, а после пробежки еще пробежка, и ещё пару троек пробежек, несколько пасов и затаскиваний, и двумя-тремя филд-голами. Гудок да гулком раздавались на поле. Старшая Школа Сэмюэля, Спартаки, и Старшая Школа Джексона, Львы, толкали свои отметки от одной части поля к другому, пытаясь выбить свою победу. На протяжении 60 минут, Ник, Джей, Марк, Алекс, Джоанн, Ди, Зоу и другие игроки напористо кидались в объятия противника за мячом, чтобы не дать пронести как можно больше очков. Очков, которых в конце 60-минутной игры набралось поровну, как у соперников. Что, к несчастью, значило овертайм раунд. У них было 15 минут, чтобы одной из команд занести мяч в чужую зону. Последний раунд. Все уже уставшие, выдохнувшиеся, грязные от катания на земле и слегка побитые друг другом. Это был их единственный шанс вынести вперед, чтобы закончить эту игру с победой. Гудок вновь звенит трелью в ушах. Джейсон чувствует, как собственные ноги его несут по полю с крепко прижатым мячом под боком. Марк кричит ему, чтобы Колчек передал пас, но Джейсон только делает крюк в своем забеге и дает дальний пас Нику, сам оказываясь на другом конце поля. Он, вроде, врезается в кого-то и падает с незнакомым парнем в агрессивной драке из-за игры, из вроде разнимают двумя минутами позже, когда народ на трибунах кричит и скачет. — Джейсон! Джейсон! Джейсон! — Ник скачет у парня перед лицом, держась за его шею и притягивая парня к себе. — Что-что-что? Что такое? — Джейсон также кричит через рёв школьников, держась за Кея своими грязными руками. — Побелили? Мы победили? — Мы победили, Джей! Да, да-да-даа!! — Ахуеть! — Ахренеть, чувак!! — Дружище! Ты-? Ты!.. — Джей, вспоминая о своем последнем пасе, тянет Ника к себе в объятия, после чего на них также наваливаются другие игроки. Их давят в объятиях и похлопываниях от друг друга. Их касаются куда могут, им кричат в лицо в радости, их собственный тренер загребает своих парней в охапку и трясет от радости. У Джейсона развязывается узел в собственном животе и он вздыхает легче, словно лишился груза с плеч. Они и правда победили. — Салим! Сали-и-и-и-иммм!! Салим-Салим-Са-а-а-аалимм!!! — первым что слышит мужчина, как только берет трубку. — Салим-м-м! Сали-и-и-им!… — Что- что такое? — Он пытается прервать непонятный словесный поток в своём телефоне. — Алло? Алло-о-о? — Салим! Салим! — Осман еле распознает надрывающийся голос Джейсона, перебиваемый фанфарами и другими криками во всей этой какофонии. — Салим-м-м-м! — Его пищащий голос в который раз разрывает пространство и динамики собственного телефона, заставляя Салима отнять от уха телефон и насладиться несколько секундной тишиной в доме. — Мы победили! Победили-победили-победили-и-и-ии! — Победили!? — мужчина вскакивает со своего места на диване, пугая засыпающих детей неподалеку, что теперь поднимались и прислушивались к отцовскому разговору. — О, Аллах!… Вы серьезно победили, Джейсон! Не верю какое счастье же! — Мы. По-бе-ди-ли-и-и!… — веселящаяся трель продолжалась на том конце провода. — Поздравляю! Поздравляю Джейсон! — Салим подбирает сонную Рейчел, тянувшую его за штанину. — Джейсон? Джейсон, алло? — Он прислушивается к яростному бубнежу на фоне, опуская обратно девочку на пол, а сам присаживаясь обратно на диван и включая громкую связь. — Джейсон, ты меня слышишь? — Папа, что там? Там Джейсон? — Эрик тянет его за руку, заглядывая в телефон. — Ал- алло? Салим? Салим? — раздается низкий, но одушевленный голос Ника в динамике. — Тебе нас слышно? Мы победили, победили! Мы урыли их, Салим!… Ай- Джей- Джейсон, ты-!… Салим! Я говорил тебе, что надорву им зад и я сделал это! Мы закопали их и вынесли свою победу во время овертайма, я первыую минуту-две гонялся туда-сюда-сюда-туда, на меня прыгали и бились, а я держал эту паскуду у себя в руках и бежал, и бежал, потом я вспомнил, что Ник хотел опробовать тактику, и я ка-а-ак зиганул в своем беге, я аж, после того как пас кинул, упал на землю и сверху ещё напрыгнули говнюки эти! Этот хрен ударил меня и мы бились, катались по полю, пока Ник не взял меня за грудки- Эй-эй! Ник, эй!… Салим пытался слушать, что ему говорят, закрывая уши детей, когда Джейсон оскорблял, или говоря что-то неразборчивое, или даже выключал-включал громкую связь, чтобы заглушить этот балаган. По-видимому, Ник и Джейсон всё никак не могли разделить, кто же первым поделиться новостью об их победе. Каждый из них ссыпал футбольными терминами и словами, кто и что делал, как и куда нырял, кто-кому пасовал и прочее, не забывая вставить эти излюбленно выученные школой маты. Рейчел и Эрик, понимая, что ничего не понимают, незаинтересованно уходят обратно после, когда успевают с радостью покричать братьям в телефон. Мужчина, проводил их спину, засыпанные уходящей ветрянкой. Салим остается один, выключая громкую связь и прижимая трубку к своему уху, слушая излюбленный лепет своих парней. — Салим! Салим!.. — Ник и Джейсон оба кричали ему в трубке. Он представлял, как они скачут на своем месте от радости. Представлял, как они тянут друг друга за одежду и чуть ли не рвут в порыве эмоций. Представляет, как Ник и Джейсон обнимаются со своими сокомандниками, хлопая их сильными руками по спине. Представляет, как его Джейсон весь горит и льет пóтом, улыбаясь во все 26 зубов и несется вокруг, раздражая и заряжая всех своей радостью. — Что же, что же, победители! — Осман старается не повышать голос, но всё равно громко и чётко говорит, чтобы привлечь внимание своих парней. — Езжайте обратно домой и мы начнем сразу праздновать! — Салим! Аха-ха-ха-хааа!… В который раз раздается крик и визг парней у османовского уха. Он слушает их продолжающийся эйфорический лепет, позволяет им матерится (хотя каждый раз неодобрительно вздыхает) и сам посмеивается вместе с ними, скучая по их присутствию в своём доме.