chewing gum

      Юнги откровенно не понимал, чем это заслужил. Чимин обиделся за двухмесячный игнор его сообщений? Но Намджун наверняка сообщил о плачевной ситуации со связью. Уж он-то во время их похода успел оценить качество сети, когда не мог подрочить, потому что порнуха отказывалась грузиться. Ни Юнги, ни Хосок не хотели знать, чем он там занимался в своей палатке, но тот категорически не желал скрывать свое возмущение.       Никаких других косяков за собой Юнги не наблюдал. Если только Чимину просто не осточертело таскаться за ним щенком. Ну хорошо, он его к себе цепями не привязывал, но блокировать-то зачем?!       Вечером субботы Хосок уломал Юнги вытащить задницу из дома (напомнив, что повод имеется и Намджун его не простит) и сходить с друзьями в bs&t. Идея могла бы быть потрясающей, если бы им продали спиртное. Юнги очень хотел разбавить свою злобу выпивкой, но, к сожалению, не выгорело. Впрочем, обстановка и без того неплохо дурманила: транс музыка выветривала из головы ненужные мысли, разгоряченные тела вокруг призывали отдаться инстинктам, а всеобщая эйфория медленно проникала и в него тоже.       По крайней мере, на этот вечер он позабыл о Чимине, которого с ними, конечно же, не было.       А утро воскресенья для Юнги наступило сразу вечером. И ему вновь не позволили вспомнить охреневшего Чимина, потому как Чонгук опять ввалился к нему, но теперь с неожиданно новым предложением: посмотреть дораму. Выбор пал на «Пентхаус», кажется, это Джин посоветовал. И Юнги в который раз вспыхнул праведным гневом. Правда, причиной тому был не Чимин, а избалованные детишки с экрана, родившиеся с серебряной ложкой во рту. Если бы Юнги с такими учился, он не успокоился, пока не изуродовал их до эквивалентного отображения внутреннего на внешнем вне зависимости от грозящих ему последствий. Что ж, возможно, он был максималистом, но предпочитал оставаться им, чем трусом, засовывающим голову в жопу.       Чонгук же дико ржал с того, какие там все герои истерички. И, основываясь на этом, внес предложение к следующему их сеансу обязательно обзавестись алкоголем, чтобы при каждой разбитой вазе или полетевшем в стену предмете, они выпивали рюмку. Такой ход заставил Юнги согласиться смотреть эту бесячую дораму дальше.       Так или иначе о проблеме с Чимином старший вспомнил только в понедельник, когда увидел его в толпе. Он даже не успел задаться вопросом, хотел ли выхватить его прямо сейчас и решить все немедленно, как тот продемонстрировал потрясающее владение тайными техниками по исчезновению в толпе.       Юнги нахмурил брови: с каждым днем Пак Чимин бесил его все больше.       Всю неделю он, если и находил макушку младшего среди школьников, то лицезрел ее лишь пару секунд, прежде чем она, как по волшебству, растворялась. Это неминуемо вызывало желание метнуться следом, поймать и дать леща. И именно это больше всего злило Юнги, поскольку гоняться за кем-либо он не собирался, тем более, что своей вины в происходящем он так и не нашел.       В середине новой недели удача от Пак Чимина отвернулась, когда, лавируя между учениками незаметной тенью, он все же врезался в одного из них. Он мгновенно попытался ускользнуть в появившемся пространстве, но его удержали за предплечье, больно сжав.       На лице Юнги дрогнула улыбка, он как будто одержал небольшую победу, хоть Чимин и сам попал к нему в руки. Узнавание на лице младшего проступило не сразу (может, это было связано с цветущим обширным синяком на его скуле), но как только он понял, кто был перед ним, в глазах застыл ужас, а сердце ушло в пятки. Он инстинктивно отшатнулся, но все еще удерживаемый не смог сильно увеличить расстояние между ними. Старший частенько сталкивался с подобной реакцией на себя, но от Чимина – никогда прежде.       Юнги, чуть хмурясь, изучал красочные следы на столь знакомом лице. И впервые к нему пришла мысль, что, быть может, он вообще никак не был связан с тем, что творилось с Чимином. Может, родители его поколачивали, а вследствие он замыкался в себе. Что, собственно, он знал о них? Чимин никогда не приглашал хена в гости, и тот всегда думал, что он его стесняется. Небезосновательно. А вдруг в действительности он стеснялся своих домашних?! Но если все дело было в этом, то почему он смотрел на него так, будто это Юнги был тем, кто подпортил его лицо?!       – Пак Чимин, – тихо прорычал он, поскольку накопленная за это время злость так никуда и не делась.       Но он не успел больше ничего добавить, как младшему все же удалось вырвать руку из хватки, извернуться и броситься наутек. Юнги не ожидал, что потеряет контроль над ситуацией так резко, потому промедлил пару мгновений, раскидываясь в раздражении матами, прежде чем помчался следом. А ведь он до последнего отказывался гоняться за Чимином, но вот он бежал, грубо расталкивая всех с дороги. Юнги быстро пролетел лестницу и почти схватил младшего за лямку рюкзака в дверях, но тот улизнул от него в каких-то сантиметрах. Когда Чимин вырвался на улицу, Юнги уже знал исход. Он не смог бы догнать его на открытой местности, но все равно продолжал гнать через школьный двор, поперек стадиона и еще пару сотен метров за пределами школьной территории. А потом он откровенно заебался.       – Пидорас! – прокричал он на весь двор в спину удаляющемуся парню, после чего сложился пополам.       Бабушка Мин была права: нужно бросать курить.

°°°

      В следующие дни Чимин таких промахов не допускал. Если Юнги и выхватывал его взглядом, то тот непременно был далеко и отделен от него кучкой людей. Он пытался разглядеть, не было ли в коллекции телесных повреждений чего-то еще, но с такого расстояния это не удавалось.       Юнги гневно уничтожал свою порцию токпокки, воображая, что откусывает не кусочки клецок, а головы врагов. Его раздражало все: от жужжащего на ухо Хосока до звука смеха Джина или душных исправлений Намджуна. Но больше всего бесило, что у него не получалось просто забить болт на ситуацию с Чимином. С каких пор они поменялись местами, и теперь он таскался за ним, выискивал в толпе и подумывал подкараулить после школы?       Вести переговоры с самим собой было все сложнее. Он знал, что однажды не удержит язык за зубами и потребует объяснений: что за хуйня творится с Чимином?! Но так же он прекрасно помнил, как весь год ворчал им, что устал видеть его рожу 24/7 и чтобы кто-нибудь забрал его. Вот и исполнилось его желание, а он какой-то безрадостный…       За своей гневной расправой над токпокки Юнги не сразу заметил, что к ним присоединился Чонгук и пришел он вместе с Тэхеном. Он обвел взглядом стол на случай, если проглядел и появление Чимина, после посмотрел по сторонам, но в ближайшем радиусе его так и не обнаружил. На памяти Юнги Тэхен впервые сидел за их столом без своей лучшей подружки. И он не мог отделаться от ощущения, что это было совершенно неправильно.       Из разговора младших он понял, что вместе они оказались из-за общего проекта, что вновь озадачило Юнги. Как так получилось, что Тэхен не был в паре с Чимином?! Или это был групповой проект, а Пак не появился с ними, потому что какого-то черта продолжал избегать Юнги?       Теряться в догадках осточертело. Потому, избавившись от посуды, он вернулся за столик, но занял не прежнее место, а рядом с Тэхеном. Это заметили буквально все, но не знали, как реагировать, потому продолжали доедать свои порции молча.       Когда Джин и Намджун закончили, последний выжидающе посмотрел на Юнги, но, не получив ничего в ответ, пожал плечами, и они вдвоем пошли на следующий урок. Хосок же зашел чуть дальше: он накрыл ладонью чужое плечо, пытаясь тем самым обратить внимание (но Юнги все так же безучастно смотрел куда-то в стол), и неуверенно произнес:       – Хен, ты идешь?       На что получил мгновенно:       – Еще посижу.       Когда он, растерянно озираясь, удалился, Юнги поднял взгляд на Чонгука, сидевшего напротив. Младший однозначно понял этот намек, но все равно, хмурясь, упрямился.       – Иди, – потеряв терпение, потребовал Юнги.       – Хен, ты… – его взгляд мгновенно сменился с хмурого на молящий. – Не надо.       Он не имел понятия, что хен затеял, но подозревал, что ничего хорошего из этого не выйдет.       В этот момент Тэхен, похоже, почувствовав, что запахло жареным, предпринял попытку встать, но Юнги схватил его за локоть и усадил обратно. Чонгуку он больше ничего не сказал – не было необходимости. В его взгляде плескалось столько силы, что продолжать противиться казалось бессмысленным.       – Если тебя так сильно напрягает, что я за вашим столом, то… – начал Тэхен, когда, кроме них, не осталось никого.       – Почему Чимин меня избегает? – не дослушав глупый лепет, Юнги спросил то, что его в действительности интересовало.       У младшего от его слов было такое выражение лица, будто ему только что влепили пощечину.       – Ты сейчас серьезно?! – недоверчиво вылупил он глазенки, ища в лице напротив подвох. – Ты что не знаешь?!       – А, по-твоему, какого хуя я тебя спрашиваю?! – оскалился Юнги, но, глубоко вздохнув, продолжил спокойнее. – Давай, рассказывай, что случилось у твоей лучшей подружки.       – Больше не лучшей… – рассеянно покачал Тэхен головой, все еще не веря.       Об этом знала вся школа, все лето судачили, перемывали кости и заходили гораздо дальше, чем стоило бы. Как так вышло, что Юнги все еще был в неведении? И до сих пор интересовался о Чимине, как об одном из своих друзей?       – Я тебе не скажу… – с прищуром он растягивал слова, будто проверял, верную ли выбрал дорожку, не дернет ли его прямо сейчас током. – У него и так проблем хватает.       – Тэхен-а, ты ведь знаешь, что я не питаю к тебе теплых чувств. Представляешь, как мне будет приятно наконец сделать тебе больно?       Становиться проблемой Юнги никто не хотел. Тэхен, естественно, тоже, хоть и частенько балансировал на грани. Но, кроме того, он бы хотел спасти себя и от чувства вины, хотел, чтобы ад не разверзся или, по крайней мере, это произошло не из-за него. Он понимал, что должен был скормить Юнги хоть какую-то информацию, но при этом она должна быть безопасной.       – Чимин не избегает тебя, он избегает всех.       – И что это значит?       Тэхен поверить не мог, что Юнги голодным волком хватался за любое слово, как за кусок мяса. Он настолько отчаянно желал знать?       – А-ха-ха, да ты же правда о нем беспокоишься! Ну дела! С одной стороны, меня распирает от желания увидеть твою рожу, если ты узнаешь, а с другой… черт, мне просто жалко парня, пять лет дружили как-никак.       – Ты, блять, просто не можешь сказать? – едва не рычал Юнги.       Тэхен с наигранно горькой улыбочкой покачал головой. Так сильно он его еще никогда не бесил. Выпустив локоть младшего, Юнги размашисто дернул рукой, перевернув чужой поднос, что, раскидывая остатки еды, полетел на пол. Чашка звонко разбилась, жаль, не лицо Тэхена. Но «пять лет дружили как-никак» на этот раз его спасли.