Между нами

Матвей растерянно и украдкой смотрел на него. Они пересекались лишь пару раз, всё время Ваня казался сильным... Грубым... Холодным. Матвею никогда не приходило в забитую делами голову, что такие хулиганистые и мужественные люди, как Ваня, могут на людях пустить слезу или в отчаянии опустить руки. Мальчишка не знал, что творится в голове у хулигана, поэтому решил напрямую об этом спросить. Поднявшись со скрипящей койки, тот тихо, как маленькая серая мышка, подошёл к открытой двери в коридор и спокойно, совсем неспеша закрыл её. Не отходя от неё, Матвей держал дверную ручку, смотря на "убитого" старшеклассника. Потупив пару минут, он подошёл к койке и сел на край. Он с небольшой опаской прислонил внутреннюю сторону ладони к его щеке, вытирая большим пальцем яркие, отражающие солнце, капли, стараясь не касаться красной раны на румяной с небольшими веснушками щеке. Поправляя шуршащее одеяло, девятиклассник замер от некого испуга и смущения. Он загнул верх одеяла до талии и немного приоткрыл рот от удивления. Нервно и испуганно бегая глазами от шее до груди, усыпанными тëмно-багровыми следами и полосами, мальчишка будто вышел этого из мира в иной на несколько секунд, переваривая в голове увиденное и не понимая как он мог этого не заметить раньше.       – Это отец... Не спеша положив ладонь на ладонь Матвея, Ваня, закрыв глаза, спокойно лежал и боялся шевельнуться зная, что дикая боль расползëтся по всему его телу. Он соврал... В надежде, что Матвей поверит, не зная о том, что же можно такого сделать в опьянённом состоянии из-за дикой страсти. Кивая на данный ответ, мальчишка прикинулся дурачком. В груди всё сжалось, "Неужели у него кто-то есть?" подумал Матвей, сжимая большую поцарапанную ладонь старшеклассника в своей, прикрывая глаза и тяжело вздыхая, одновременно продолжая осматривать тело парня и обдумывая врëт он, что это его отец, чтоб скрыть своë положение или говорит правду. Открыв глаза, Ваня с жуткой болью поднял свой корпус. Обняв мальчишку одной рукой за талию, он придвинул его к себе, укладывая свой острый подборок на его плече, пытаясь не сделать тому больно. Он держал руку в прежнем месте, иногда постукивая пальцами по спине Матвея. Тот же покорно сидел на месте, слушая не частое, тяжёлое дыхание. Но в один миг всё успокоилось: тяжëлые пальцы мирно лежали на одеяле, обессиленно спустившись со спины, а дыхание медленно успокаивалось. Взяв лицо парня в ладони, Матвей поднял его голову с плеча и начал смотреть на спокойное, спящее лицо перед собой. Они были близко... Дыхание Вани обжигало розоватое лицо, затрагивая кончик носа и подбородок. Его ресницы изредка вздрагивали от резких звуков со стороны улицы, которые отчётливо было слышно в полной тишине больницы. Осматривая каждый миллиметр лица пострадавшего, Матвей на миг представил, как Ваня мило и застенчиво улыбается, смеётся, внимательно и сосредоточенно смотрит ему в глаза на той самой скамейке, поднимает свои густые и тёмные брови. От всех этих представлений, мальчишке вскружило его дурную голову. Он осторожно положил его на подушку, укрыл шуршащим одеялом, поправляя его потрёпанные тёмные волосы. Выйдя из палаты, Матвей обречённо выдохнул, немного потупив в стенку, и направился к выходу по длинному коридору с мигающей лампочкой. "Поговорить так и не удалось... Оно и к лучшему... Ему нужен отдых, а не мои расспросы про жизнь и то, что произошло": подумал мальчишка, вспоминая спящее лицо, ощущение горячего дыхания на кончике подбородка и носа. Выходя из здания, Матвей быстро спустился по длинной лестнице с третьего этажа. Заходящее солнце, отражаясь от глянцевых крыш и окон автомобилей и придавая яркие краски красно-жëлтым и багровым листьям, создавало тёплую атмосферу в самый разгар осени. Все куда-то шли: кто-то шёл с работы, спеша к своей семье, приготовить ужин и просто провести время в уютной атмосфере; подростки вновь шумели, создавая вид, что улица совершенно не мертва, а полна жизни. Маленькие дети шли за ручку с мамой, отвечая на вопросы, что было в садике: чем их сегодня таким вкусным кормили, хорошо ли они поспали, обижал ли их кто-то, в какие игрушки играли и кто там в группе нравится Ванюшке. Пары спокойно шли за ручку, шутили и с любовью смотрели друг на друга. Компания мужчин, которые шумели громче всех, разбрасывались нецензурной бранью направо и налево. Занятые люди, которые даже идя домой, что-то обсуждали по телефону насчёт работы, спешили наконец-то отдохнуть на своëм диване с родной ямочкой под их формы. Неужели Матвей этого никогда не замечал? Точно... Не замечал... Он всегда был занят учёбой, совершенно позабыв о собственной жизни. Пытался угодить отцу, лишь бы услышать слова "Молодец, я горжусь тобой", но вместо этого всегда получал "Можно было и лучше" или краткий кивок, который ничего не значил для него. Всё детство он пробыл с матерью, не видя отца, который вечно был в работе. Мальчишка никогда не задумывался о друзьях, которых не было и в помине, своей паре, свободе и просто беззаботных днях. Единственное что его развлекало и прятало от душных и серых будней - музыка, а именно гитара и фортепиано. Матвей вновь ушёл в себя, свои мысли, смотря куда-то под ноги, не замечая того, что происходит вокруг. Ударившись о массивную, твёрдую грудь, мальчишка поднял взгляд, кидая краткое "извините". Осмотрев мужчину, который был весь в наколках, пирсингом и ещё незажившим шрамом на шее, девятиклассник безразлично отвёл взгляд и хотел направиться дальше сквозь молодых людей, но тяжесть на запястье в виде грубой ладони мужчины заставила остановиться и вновь посмотреть на незнакомца.       – Всё нормально? Ты не сильно ударился? С интересом спросил мужчина, осматривая миловидного мальчишку, а после перекинул взгляд на одного из парней.       – Да, не переживайте. Пытаясь убрать крепко сжатую ладонь со своего тонкого запястья, Матвей перевёл взгляд с мужчины на парня, который с испугом смотрел то на своего друга, то на мальчишку. "Знакомое лицо... Я будто видел его раньше. Тот... Кто всегда оттаскивал Ваню от драки...Никита?" Глаза резко сделались по пять копеек. Матвей резко погрузился в воспоминания... "– Ты издеваешься? Я уже положил туда, пусть смотрят внимательнее! – Если они не найдут, будешь отвечать своей головой. Понял меня? – Алан, я понял... Не стоит говорить мне это каждую смену" Вспоминая подслушанный разговор по телефону в туалете, Матвей несколько раз менял взгляд на Никиту, а после на мужчину. "А Ваня знает?" подумал он, встречаясь взглядом с Никитой, который с шоком смотрел на него.       – Извините, но мне пора идти. После долгих попыток убрать ладонь, которая сжимала кисть руки до дискомфорта, девятиклассник всё же убрал её. Проходя мимо Никиты, он смотрел на его хмурый взгляд, который не предвещал ничего хорошего.

*на следующий день*

      – И давно ты скрываешь это от Вани? Подойдя к Никите, который стоял у окна, с интересом спросил Матвей, опираясь спиной о подоконник.       – Ты бы помалкивал. Буркнув мальцу, парень равнодушно оторвал взгляд от телефона, а после посмотрел на него, осматривая с головы до ног. – Теперь понятно, почему Ваня клюнул на тебя. – вернув всё своё внимание обратно в телефон, произнёс старшеклассник.       – Что? Удивившись словам, Матвей приподнял брови и с недоумением смотрел на спокойного, как удав, собеседника.       – Где Ваня? Он не отвечает на мои звонки. Проигнорировав мальчишку, Никита посмотрел на него.       – В больнице. Наотрез произнёс девятиклассник, опуская взгляд.       – Чего!? Расширив глаза от данной новости, Никита схватил мальчишку за маленькие плечи и начал смотреть тому прямо в глаза.       – Боже... У вас даже взгляд одинаковый... Зажмурив глаза, старшеклассник тяжело выдохнул, вспоминая весь разговор насчёт этого паренька.       – Он... Внезапный хлопок дверью, забрал всё внимание с Никиты на себя, от чего Матвей резко вздрогнул и повернул голову, с испугом начав смотреть в конец коридора.