Между нами

      – Он... Внезапный хлопок дверью, который забрал всё внимание с Никиты на себя, от чего Матвей резко вздрогнул и, повернув голову, с испугом начал смотреть в конец длинного коридора.       – Эй! Ты в порядке? Он увидел испуганный, одновременно холодный взгляд мальчишки, который всматривался в натуру освещëнную зеленоватым светом от стен школьного коридора, озарённых яркими лучами солнца. Потряхивая застывшего Матвея, старшеклассник медленно повернул голову на источник шума. Изгибая свою густую бровь от недоумения и шока, он с осторожностью выпустил хрупкие плечи из своих ладоней, наблюдая за фигурой, направляющейся в их сторону.       – Матве-ей! Какие люди! Я так рад тебя видеть! Даже не надеялся, что встречу тебя сегодня! Улыбаясь во все зубы, парниша ,подойдя к ребятам, вальяжно закинул тяжёлую руку на шею девятиклассника. Обнимая его за тонкую шею, он, закрыв глаза, с наслаждением вдохнул запах кокосового шампуня с чистых волос Матвея.       – Так блять, руки убрал от него. Ты кто вообще такой?! Скидывая руку с мальчишкиных плечей, Никита, схватив того за руку, потянул к себе, наблюдая за "соперником". Посмотрев на взгляд напуганного Матвея, который обняв себя руками, мял рукава пиджака винного цвета. Семнадцатилетний снял свой чёрный рюкзак с белыми полосками, кинул его к батарее на светло-серый кафельный пол и начал закатывать белоснежные рукава рубашки, напоминавшие первый снегопад в январе.       – Совсем уже не помнишь меня? Это ведь ты отталкивал своего дружка от меня в прошлом году? Проигнорировав то, что Никита без всякого стеснения скинул его руку и оттащил мальчишку, Саша не снимая улыбки с лица, смотрел прямо в серо-голубые, ещё юные, глаза непонимающему и напуганному парню. *воспоминания*       – Никита! Там... Ваня... На... Третьем этаже... Забегая в класс, девчонка, запыхаясь, пыталась доложить о драке, которую никто из толпы не мог разнять. Рухнув на стул всем весом, одноклассница лишь проводила парня взглядом, который сорвавшись с места, выбежал из класса, снося стопку тетрадей с учительского стола, которые аккуратно были сложены, и сбив нескольких одноклассников с ног.       – Ва-ня... С-стой... Еле держа за плечи своего друга, Никита, прикусывая нижнюю губу до крови, не давал вырваться разъярённому волку с цепи.       – Ещё будешь размахивать кулаками? Вынимая окровавленную вату из носа, спокойно произнёс Никита, осматривая разбитую губу с носом. Вспоминая драку, из-за которой Ваня был отстранён от занятий, Никита, нахмурив брови, цвета жжёных зёрен кофе, замахнулся на Сашу, целясь в нос с небольшой горбинкой. Закрыв глаза, старшеклассник не мог поверить в то, что он спустя столько лет вновь принимается за кулаки, вновь возвращается к прошлому, избивая людей до потери сознания, лишь бы сбить противника с цели и открыть себе либо новую дорогу, либо уничтожить преграды на пути. Вместо удара по носу, Никита со всей мощи ударил кулаком в маленькую хрупкую ладонь младшего.       – А? Он тут же поднял веки, а после уставший и разбитый взгляд, который посмотрел в глаза Матвея. Они были прекрасны... Весь страх исчез, а на его месте появились: смелость и решительность Матвея, который как и всегда по-доброму, даже по-детски и так наивно смотрел ему в глаза. Опустив руку, Никита выдохнул с облечением от того, что его остановили и не дали избить странного и самовлюблённого парня до полусмерти. Но вдруг...       – Из какого вы класса? Доставая журнал спросила взрослая женщина. У неё были короткие волосы, напоминавшие декабрьское ночное небо. Чистый белый халат, маска и перчатки. Это была фельдшер. Все в школе её любили. Миловидная женщина всегда с улыбкой принимала ребят, которым становилось плохо по какой-то непонятной причине. Большинство приходило к ней просто так на переменах, лишь бы послушать интересные истории из её долгой жизни, а особенно то, как она проходила своё обучение.       – Я из 9б, а Никита из 11м... Держа за руку, Матвей украдкой посматривал на старшеклассника, который сидел в полулежачем состоянии со смоченной в перекиси марлей в носу.       – Так... Это тот Саша из 10г? Поднимая зелёные, как изумруд глаза, женщина кивнула на пострадавшего.       – Да... Смотря на хмурившееся лицо от света, Матвей тут же убрал миниатюрную ладонь и перевёл всё внимание на фельдшера. Открыв свои зелёные глаза, Никита тут же повернул голову и посмотрел на Матвея, который внимательно смотрел на темноволосую женщину. Ощущение маленьких пальчиков держалось на ладони, и будто совершенно не хотело уходить. Он действительно был бесподобен. Его светлые волосы пшеничного оттенка, яркие глаза, напоминавшее утреннее морозное небо, тонкие запястья, изящные длинные пальцы, чарующий голос... Вот почему он так быстро вскружил голову Ване. Этот наивный и добрый взгляд, который изредка показывал свою храбрость, спуская с цепи своего львёнка. Та улыбка... Смех, который можно было иногда слышать в коридоре или столовой вместе с одноклассниками. Та настороженность, которую иногда затмевала любознательность. Но что же было на самом деле внутри мальчишки, Никита решил не впадать в подробности, а дать узнать о прошлом первому Ване, который лучше сможет поддержать, успокоить или просто отвлечь и научить жить, думать о настоящем.       – Мда уж... Только вернулся на учёбу, а уже затевает драки... Что ж... Поднимаясь с мягкого кресла, зеленоглазая женщина, закрыв журнал, вышла из-за стола и направилась к выходу из кабинета.              – Я дойду до кабинета директора. До тех пор сидите тут. Тихий звук закрывающейся белой двери, на которой висела табличка "медпункт" со стороны коридора, и удаляющийся цокот невысоких каблучков женщины, окончательно привели в чувства старшеклассника, который не отводил взгляд от Матвея, смирно сидящего с прямой осанкой, и уже смотрящего в светлое окно, через которое пробивались тёплые лучи осеннего солнца. Было тихо, лишь капли из крана так аккуратно, в ритм капали в ухоженную раковину, её блеск можно было увидеть невооружённым взглядом. На улице же, всё было иначе: учитель физкультуры считал от одного до восьми, показывая упражнения старшеклассникам, ребята из начальной школы уже направлялись домой, крича что-то друг другу, играя в ляпки, звуки машин, орущие продавцы с нерусским акцентом на рынке. "Он всматривался в окно из-за этого? Неужели он искал успокоение от мыслей про Ваню?", подумал Никита, всматриваясь в чудесные лазоревые глаза Матвея со стороны.       – Ты в порядке? После долгой тишины между ребятами, младший, со спокойным тоном и взглядом в окно, поинтересовался его состоянием, которое в один миг пошатнул наглый десятиклассник.       – На удивление лучше, чем могло бы быть... Он не тронул тебя? Аккуратно взяв Матвея за подбородок, Никита медленно повернул его фарфорово лицо к себе, забирая всё внимание с окна, и начал осматривать мальчишку, задевая каждый миллиметр своим тяжёлым томным взглядом. Голова шла кругом, от чего хотелось просто лечь и не просыпаться до завтрашнего утра. Что-то в Матвее было такое... Что нельзя было никак объяснить. Не то что бы не было подходящих слов, просто мальчишка будто отличался от других. Красотой? Душой? А может по-другому он смотрел на мир и ситуации?       – Нет, к счастью он ушёл. Не волнуйся, больше он не посмеет распускать свои развратные руки. В его голосе слышалась твёрдость, от чего хотелось довериться его словам, которые явно не станут реальностью. Откуда же им знать, что может произойти через минуту, час, день, неделю, месяц, год? Оставалось только догадываться о грядущем.       – Кто это был? Вы с ним знакомы? Интересуясь достаточно личной информацией, Никита старался не смотреть мальчику в глаза. Он тут же убрал ладонь с подбородка, слегка краснея от своих необдуманных действий в сторону предмета воздыхания своего лучшего друга.       – Долгая история... Он предложил стать парой, от чего это меня повергло в шок, и я не дал внятного ответа. Саша лишь воспользовался этим и решил, что я дал согласие, но это было не так. Дальше объятий у нас не дошло... Хоть он и пару раз пытался ко мне приставать или поцеловать, меня всегда спасало то, что кто-то подходил и забирал меня от него. От этого всегда становилось легче. Обессиленно выдохнув, Матвей, с ноткой грусти, окинул взглядом стены кабинета, которые были обделаны в светло-зелёную плитку, напоминающую какой-то знакомый узор, но память изменяла, не хотела давать воспоминаний где он их видел в последний раз.       – А сейчас вы вместе? Наблюдая за Матвеем, который осматривал кабинет, будто пытаясь отвлечь себя от темы разговора, Никита виновато опустил взгляд. Может не стоило заводить этот разговор?       – Даже не знаю... Я считаю, что никогда не был с ним. Выдавливая смех, Матвей посмотрел на лицо Никиты, останавливаясь на носу. Он быстро поднялся с койки и подошёл к белому столу фельдшера, взяв пинцет и маленькую медную тару. Вернувшись на прежнее место, он осторожно приподнял голову старшеклассника вверх за подбородок.       – Сейчас не двигайся. Он поднёс пинцет к аккуратному носу Никиты и замер на месте, в голову почему-то ударили воспоминания из больницы, а именно то, как лицо Вани было ближе чем обычно, горячее дыхание обжигало, словно солнечные лучи, заставляя покрываться еле ощутимыми мурашками по спине.       –"Почему я вспомнил об этом?" Подумал он, беря себя в руки. Подхватив острым концом край марли, торчащей из носа, Матвей тут же поднёс тару к подбородку Никиты, вынимая окровавленную марлю.       – Боже... Морщась от противного ощущения, Никита, выдохнув с облегчением, расслабил все мышцы лица и посмотрел на Матвея, который уже успел выбросить окровавленную марлю в мусорное ведро и направлялся к столу, дабы поставить медную тару обратно на место.       – Я пришла, о, Никита! Как чувствуешь себя? Интересуясь состоянием ученика, женщина обессиленно рухнула на свой чёрный и мягкий, как волосы, стул.       – Всё хорошо... – смотря на фельдшера, произнёс парень.       Выходя из кабинета, Никита осторожно закрыл за собой дверь, смотря на затылок Матвея, который шёл перед ним вдоль коридора к гардеробной. Его светлые пушистые волосы, напоминавшие свитер, аккуратно и послушно свисали сзади, подёргиваясь от каждого шага. Его фигура то освещалась лучами солнца сквозь окна, то скрывалась в тени, создавая чёрный призрачный силуэт.       – Слушай... Матвей, может сходим к Ване в больницу?       Скромно, чуть слышно спросил Никита, наблюдая за мальчишкой, который повернулся к нему своим светлым лицом, продолжая идти вперёд, но уже спиной, и одобрительно кивнул, соглашаясь на предложение. *сон*       – Прекрасный ход, Ваня! Если честно сказать, то я удивлён!       – Я всегда буду рядом с тобой... Я обещаю, что мы встретимся вновь...       – Вот смотри! Этот след на запястье, он был сделан два года назад!       – Ваня!       – Стой... Мне больно...       – Ха…Ха… Пожалуйста, Ваня… Пожалуйста…       Сон сводил с ума, его бросало то в жар, то в холод. Кровать казалась какой-то неудобной, местами твёрдой и острой, будто это была не кровать, а доски. Голова раскалывалась на несколько частей, от чего хотелось спрятаться под одеяло и проспать так целый день, лишь бы эта мучающая головная боль стихла хотя бы на минуту.       – Вань... Эй... Ваня! Его голос отдавался протяжным эхом, заставляя Ваню поднять тяжёлые веки и посмотреть на тусклый свет лампы, которая висела на потолке посреди палаты. Никита держал его массивные одновременно обессиленные плечи, пытаясь разбудить друга, который недавно метался из стороны в сторону по всему периметру койки. Он медленно осмотрел помещение, немного задерживаясь на Матвее, который с жалостью смотрел на него, сидя на краю койки, а после на Никите, держащем его плечи, слега сжимая их, чтобы тот почувствовал хоть какую-то боль и немного пришёл бы в себя. Уже был вечер. Вечерние лучи озаряли белую стену напротив окна красно-оранжевым цветом. Кто-то спешил домой к своей семье или просто побыть в одиночестве. Кто-то медленно шёл наслаждаясь последними тёплыми деньками осени, слушая любимую музыку в наушниках, или просто держал какой-то напиток в руках. Пробки на дорогах, дети с радостными криками, машины с громкой музыкой - улица оживала. Но в палате опять стояла безмолвная тишина. Опять она...Опять давит. Кто виноват? Ваня, окунувшийся с головой в чан проблем? Никита, скрывающий истинную правду о себе перед близким человеком? Матвей, вскруживший голову? Никто не знал...       – Тебе снился кошмар? Смотря на Ваню, Матвей начал поправлять одеяло, наблюдая, как руки Никиты медленно ушли с плеч, а сонный взгляд старшеклассника сквозь пелену наблюдал за ним.       – Я будто видел очень длинный сон... Опираясь на руки, парень медленно, совсем обессиленно поднял корпус и опустошённо начал смотреть в стену.       – Развалины... Что это за город был? Он похож на наш, но что-то в нём отличалось. Все куда-то бежали, взрывы, огонь и стрельба. Люди в форме... У них не было видно лица. И... Ха... Голос дрожал, воспоминания о сне были слишком затуманены, от чего полная картинка не складывалась, как бы этого не хотелось. Он чётко запомнил лишь одно. Схватив Матвея за правую руку, парень второпях начал загибать рукав белой рубашки и винного пиджака, осматривая запястье, но никакого ожога там не было.       – Что ты? Испугавшись резкости Вани, младший начал вместе с ним смотреть на своё запястье, пытаясь что-то разглядеть, но кроме вен не видел ничего.       – Эй-эй, блять! Ваня! Поднимаясь с кресла, Никита ,залезая коленями на койку, схватил того за руку, отталкивая друга от объятого страхом мальчишки.       – Ты был там! Я оставил след на твоей руке, а после сказал, что мы встретимся с тобой вновь! Задыхаясь, Ваня пытался спокойно заглатывать воздух, но вместо этого будто давился им.       – Что за... Не понимая происходящего, Никита откинул руку друга, обречённо наклонив взгляд. Замешкавшись с тем, стоит ли рассказывать правду о себе мученику, Никита, зажмурив глаза от злобы на самого себя, рыкнул и тяжело выдохнул горячий воздух, встряхивая самого себя.       – Тихо-тихо... Я здесь, всё хорошо... Обнимая Ваню за широкие плечи, Матвей осторожно уложил его голову к себе на плечо. Закрывая васильковые глаза, он в темпе начал переваривать всё услышанное.       – Я не хочу возвращаться домой... На выдохе произнёс парень.       – Ты не вернёшься туда, не волнуйся... Поглаживая по угольным волосам, произнёс Матвей. Его голос был чарующим, заставляющим успокоиться и заснуть в объятьях. Обессиленные руки Вани пытались крепче обнять мальчишку, боясь отпустить его и вновь остаться в одиночестве.       – Как у тебя это вышло? Смотря на Матвея, изумлённо спросил Никита. Окинув взглядом друга, который никогда не с кем не сидел так мирно и послушно, как с Матвеем, у парня появились миллионы вопросов, которые он решил оставить на потом. – Как у тебя получилось забить его голову собой?       – А... Что? Недоумевая спросил Матвей, смотря на Никиту.       – Если ты сейчас не заткнёшься... Никита... Я тебе нос сломаю, будешь себе новый покупать. рядом с тонкой шеей на удивление было очень уютно, от чего отстраняться совершенно не хотелось. Вместо этого, в голову полезли всякие непристойные вещи: хотелось оставить багровый след на всеобщее обозрение, завалить мальчишку на подушку, заставляя извиваться под собой. На мгновение Ваня даже представил как слушает сладкие стоны Матвея, целует его в эти нежные, нетронутые губы и просто находится рядом каждую минуту.       – А... Понял. Буркнув, Никита нахмурившись, достал телефон и начал упорно что-то листать.       – Не надо ему нос ломать! Он и так сегодня получил... Легонько ударив сонного парня по макушке, Матвей сдерживая смех смотрел на Никиту, который от таких заявлений раскрасневшись от стыда накинул себе капюшон, скрывая тихий смех.       – Лошара... Завтра с этим разберёмся. Томно вздыхая, Ваня повернул свою голову на другую сторону плеча, уткнувшись в оголённую шею Матвея, обжигая её горячим дыханием, чуть задевая кончиками розоватых губ фарфоровую и бархатную кожу, от чего мальчишка, вздрагивая, не зная, куда деть глаза, заливался румянцем перед Никитой.

***

      – Босс, я добыл информацию об этих ребятах.       – Превосходно, я знал, что тебе можно доверить это дело.       – Что Вы собираетесь с ними делать?