Между нами

Они молча шли по ночному и безлюдному парку. Прохладный ветер, перебирающий тёмные и светлые волосы, тусклые фонари, которые горели около каждой коричневой скамейки, покрытых глянцем, дабы дерево не разбухло под проливными дождями унылой осени. Сухая листва, играющая между собой от лёгкого ветра. Изредка проезжающие машины, реклама неподалёку стоящего торгового центра, не умолкающая ни на час, пьяные крики и смех молодых парней. Матвей, посмотрев на одну из скамеек, остановил молчаливого Ваню, который крепко держал его за холодную ладонь всю дорогу из борделя. Осматривая каждый тёмный уголок "мёртвых" улиц, высматривая опасность для мгновенной защиты он шёл с ним рядом. После остановки сзади, старший лениво повернулся к младшему, и вместе с ним окинул взглядом стоящий перед ними предмет. Скамейка сразу же навеяла тёплые, одновременно немного грустные воспоминания: именно здесь, ребята впервые долго смотрели друг другу в глаза, решились на первый шаг и по уши влюбились друг в друга, хоть и один из них не хотел этого признавать. Но самым главным для обоих было то, что именно это место положило конец дружбы этой троицы, сделав всё, лишь бы их осталось двое в этом опасном, полном тайн и неразгаданных загадок городе.       – Вот и всё... Больше мы никогда не соберёмся... Втроём. Отпуская руку, совсем обречённо произнёс Матвей. Он осторожно сел на прохладную скамейку, вспоминая всё произошедшее здесь. Прощупывая покрашенное дерево, внутри появилось странное чувство в виде пустоты. *воспоминания*       – Привет, не против познакомиться? Подсаживаясь рядом, старшеклассник заглядывал в прекрасные голубые глаза, которые с осторожностью посмотрели на него. Он был готов утонуть в них..       – Я буду ждать от тебя звонка или сообщения. Мило улыбнувшись хулигану, Матвей взял в руки рюкзак с гитарой и в спешке направился в сторону чёрной машины, смотря на парня, который смотрел ему вслед.       – Эй... Резко подняв голову, Ваня в дали увидел силует группы парней, которая стремительно бежала в их сторону. Медленно поднимаясь со скамьи, он не отводя взгляд, он осторожно взял младшего за предплечье, от чего Матвей тут же поднялся и посмотрел на него.       – Это чё ещё за херня... Рванув на всех порах, парень лишь успел схватить Ваню за кофту, дабы утащить за собой.       – Почему ты так думаешь? Подсаживаясь рядом, спросил Ваня, смотря на погрустневшего Матвея, который ушёл в свои мысли и смотрел в одну точку, а именно в идеально гладкий, усыпанный сухими листьями асфальт парка.       – Каждый раз только двое! Разве ты не заметил? До моего появления - вас было двое, из-за пропажи Никиты - нас стало двое. А что дальше!? Либо ты, либо я... Мы всё равно попадёмся к ним в руки... Откинувшись на спинку скамьи, Матвей тяжело выдохнул, пытаясь не залиться слезами в самый не подходящий для него момент, ведь он ещё ни разу не пролил перед ним слезы.       – Зааай... Что ты такое говоришь... Закрывая глаза, старший выдохнув притянул маленькое тело в объятьях к своей груди и наклонился к младшему. В голове не укладывались сказанные им слова, а сердце сильно разрывалось от увиденных слёз, которые он так не хотел видеть на его прекрасном лице. Ваня с трудом принял всё сказанное Матвеем, ведь слова были действительностью, от которой уйти было совершенно невозможно.       – Всё будет хорошо, мы справимся с тобой со всем. Мы всеми силами вытащим его оттуда и снова нас станет трое... Как и всегда. Шепча слова на ушко, в которые Ваня сам и не верил, он слышал тихие всхлипы Матвея. Похоже мальчишка не выдержал всех произошедших событий за последние дни. Для него всё было новым и необычным, он привык жить спокойно, как обычный ребёнок, ведь отличался от Вани с Никитой, толком не приносил какой-то пользы для будущего, как эти двое. Мальчишка осторожно обнял широкую спину, буквально зарываясь носом в оголённую шею парня. Он осторожно вдохнул мокрым носом от солёных слёз запах одеколона, который так сильно понравился Ване, когда тот осматривал дом под его надзором и увидел на туалетном столике в спальне родителей такой парфюм. Они вновь сидели в полном молчании друг перед другом, как шли до этого от борделя. Тихое дыхание друг друга, спокойное биение сердец, крепкие объятья, любимый запах, разница в росте и возрасте, пьяные крики вперемешку со смехом парней, которые явно шли после вечеринки, бурно обсуждая формы девушек и секс с ними, изредка проезжающие машины, мельком освещая маленькой тело в руках Вани и его умиротворённое лицо, которое лежало на светлой макушке, шелест сухих листьев на асфальте, тротуарах и ветках - всё это было успокаивающим и сонным, создавая атмосферу ветхого района где находился бордель. Они пробыли там меньше часа, но это не помешало Матвею свыкнуться с окружением и обстановкой. Почти засыпая, Ваня немного морщился, кусая истерзанные губы собственными белыми и ровными зубами. Вздрогнув, он тут же выпрямился, как струнка гитары, от чего мальчишка, опешив, тут же взглянул на обеспокоенного парня, не спуская маленькие ладошки со спины. Капли пота стекали со лба по щеке, капая на древесину, покрытую лаком, его карие глаза бегали в разные стороны, боясь столкнуться с глазами Матвея. Дыхание участилось в несколько раз, заставляя жадно заглатывать воздух.       – Эй... Всё нормально? Приложив ладонь, младший убрал свисающие передние прядки со лба и осмотрел покрасневшее лицо парня. – У тебя жар.       – Я... Ха... Снова видел всё это... Бегая глазами по скамейке, Матвею и местности парка, Ваня будто что-то искал, но сам не мог понять что именно.       – Вань... Пытаясь поймать нервно бегающий взгляд, Матвей, не раздумывая положил холодные ладони на горячую шею, как бы зацепляя тонкими и изящными пальцами скулы, и заставил посмотреть напуганного парня прямо в свои серо-голубые глаза.       – Хаа... Выдыхая, старший пытался восстановить сбившееся дыхание, смотря прямо в любимые, такие родные глаза тяжёлым взглядом.       – Я снова видел там тебя, а вокруг всё полыхало огнём... Рядом с тобой стояли мужчины в наряде и автоматами в руках и ты что-то говорил, но я смутно помню... Я видел какого-то мужчину в помещении, множество кабинетов, Никиту... Он сидел рядом с каким-то парнем в костюме и смотрел на меня...       – Успокойся... Притянув к своему плечу, Матвей успокаивающе поглаживал Ваню по спине.       – Тебе стоит поспать. Ты спишь вообще по ночам?       – Я спал только в больнице и с тобой на фабрике. Уткнувшись в плечо, парень осторожно зарылся ладонями под кофту с курткой мальчишки и обнял его за оголённую талию.

*сон*

      – Привет, ты же Ваня? Подходя к маленькому мальчику на лавке, краска которой потрескалась, Матвей присел на корточки и заглянул в его глаза. Они были всё также красивые, всё также карие. Но было одно "но"... Вместо холодного и хмурого взгляда, на его личике с ссадиной на кончике носа и щеке был неосознанный, незнающий плохой стороны жизни детский взгляд в землю, вперемешку с песком из поломанной песочницы.       – Матвей! Я ждал тебя! Услышав знакомый голос, он поднимая взгляд, радостно воскликнул.       – А? Изогнув бровь, мальчишка осмотрел маленькое тело. Лёгкая синяя олимпийка, надпись которой уже стёрлась от частой стирки, серая футболка, синие спортивные штаны и чёрные кроссовки с кепкой. От них пахло стиральным порошком в перемешку с землёй и пылью.       – Ты из далека добирался ко мне? Качая ногами, поинтересовался Ваня. Он завораживающе смотрел за бегающим взглядом Матвея по своему телу, и мило улыбнулся, цепляясь маленькими пальчиками о край лавочки.       – А... Да... Пожалуй... Отводя взгляд, Матвей поднялся и начал осматривать местность. Разрушенные пятиэтажки из кирпича, которые заросли мхом и стояли вокруг поломанной детской площадки, сухие кустарники, старые и поломанные машины, тёмные тучи, закрывающие путь солнечным лучам в район.              – Почему ты здесь один? Возвращая взгляд, он уже увидел вместо маленького мальчика лет пяти - подростка. На вид ему было около четырнадцати лет. Независимо от возраста, ран и ссадин на лице, он всё так же оставался красивым и по-своему мужественным.       – Отец выгнал меня из дома. Слезая с лавки, подросток ответил немного изменившимся голосом и встал напротив мальчишки.       – Матвей, я давно наблюдаю за тобой со стороны.       – За мной? Осматриваясь по сторонам, он заметил резкие изменения, ведь район становился всё хуже: детская площадка вовсе опустела и не была мобильной для человека, остались лишь поломанные качели, на ржавых цепях дощечка висела лишь с одной стороны, разваленная песочница, торчащие половинки тусклых цветных колёс из земли с травой и турники, с потрескавшейся краской. Во многих квартирах были открыты разбитые окна с порванными шторами, которые спокойно колыхались на лёгком ветру, поваленные и сухие деревья, еле дышащие ладом лавочки.       – Почему ты наблюдаешь за мной во время драки стоя в проёме двери? Голос сменился на привычный для слуха Матвея бас, тем самым забрал всё внимание вертящегося мальчишки на себя. Перед ним уже стоял осмысленный и привычный для глаз парень восемнадцати лет. Его тяжёлый, одновременно любящий взгляд, массивное, но всё же подростковое тело, чёрный спортивный костюм, взъерошенные тёмные волосы, татуировки на руках, показывающиеся на внешней стороне ладони.       – Вань... Нам стоит вернуться... Время на исходе... Если мы не поторопимся, то навсегда останемся тут. Смотря на своего парня, произнёс Матвей.       – Куда? Мы дома. Пойдём, мои родители хотят тебя видеть. Осторожно взяв за руку, Ваня повёл его за собой в подъезд.       – Эй... Сжав тёплую ладонь, младший тут же остановил старшего, от чего тот рефлекторно повернулся лицом к нему.       – Я устал, Матвей... Я никогда не смогу быть в тишине рядом со своим окружением... Опуская взгляд, на выдохе произнёс Ваня.       – Это не так, слышишь? Проснись! Подходя ближе, Матвей накрыл горящие пламенем щёки парня, поднимаясь на носочки.       – Ты веришь, что обычные люди придут к нам на выручку в трудную минуту? Смотря в родные, наполненные слезами глаза, спросил старший.       – Что? Бегая взглядом по холодному и спокойному лицу, младший замолк от услышанного.       – Это ты, и сейчас ты рядом со мной. Складывая ладони на шею Матвея, взгляд Вани будто изменился. Её карие глаза сменились на чёрный, покрывая весь зрачок, от чего взгляд вмиг стал туманным. От рук по шее поступило обжигающее ощущение, будто намекающее на что-то.       – Открой мне своё сердце, Матвей, и отдай мне свою душу. Прислоняясь лбом к его лбу, он начал вытирать большими пальцами медленно скатывающиеся слезинки.       – О чём ты говоришь, Вань? Нам пора домой! Давай просыпайся... Закрывая глаза, в слезах произнёс мальчишка, после чего почувствовал холод на своей тонкой шее, а после тишину. Он медленно открыл заплаканные глаза, но увидел лишь пошарпанную дверь от ветхого подъезда, медленно открывающуюся перед ним.       – Ааааа... Поднявшись с подушки, с его лба рухнула мокрая марля. Ваня начал осматриваться вокруг и ощупывая каждую частичку оголённого тела. Перед ним была комната Матвея. У двери всё так же стоял большой шкаф для одежды, мягкая двухместная кровать, рядом с которой стоял письменный стол, а напротив висел небольшой телевизор, застеклённая ниша, выступающая купалом из стены и потолка, где стояло электронное фортепиано, гитара на подставке и кресло, подвешенное на цепи. Множество рисунков и гирлянд на стенах и мебели и мягкие облака на потолке.       – Ты в порядке? Ты не спокойно спал... У тебя был жар, поэтому я решил положить холодную марлю тебе на лоб. Испугавшись и поднявшись с пола, мальчишка взял мокрую марлю с одеяла и окунул её обратно в стеклянную вазу с холодной водой.       – Тебе приснился кошмар? Присаживаясь на край кровати, Матвей окинул взглядом еле дышащего Ваню.       – Ты здееесь... Обнимая за талию, старший уткнулся в плечо младшего и тяжело выдохнул.       – Куда же я уйду от тебя? Поглаживая по темным волосам, мальчишка еле улыбнулся.       – Ты весь горишь... Тебе стоит лечь и отдохнуть. Положив ладони на оголённые плечи, Матвей вернул его обратно в лежачее положение, а после принялся за выжимание марли. Холодные капли осторожно капали с рук, выжимающих лишнюю влагу с лоскутка, обратно в воду, убаюкивая своим медленным и редким ритмом. Он аккуратно накрыл горящий лоб холодной тканью, вытирая скатывающиеся капельки с висков маленьким полотенцем.       – Моя любовь к тебе... Чиста, как чистый воздух в небе... Сплетая ладони друг друга в замок, шёпотом произнёс Ваня, сонно смотря на еле улыбающееся, такое родное и любимое лицо.       – Я знаю... Сжимая ладонь, Матвей наклонился к лицу парня, ощущая обжигающее дыхание на губах и кончике носа. Украдкой поцеловав покрасневшие от жара губы, мальчишка поднялся на ноги, отпуская горячие руки. Сняв серые спортивные штаны с белыми носочками, он выключил свет, оставляя гореть тусклую гирлянду в облаках тёплым светом, лёг с другой стороны кровати, юркнув через руку прямо на плечо парня. На часах было 4:25, ладонь Вани обжигала оголённую талию под футболкой, холодная марля немного помогала уснуть, но самым главным успокоительным, даже снотворным, был Матвей, спящий рядом с ним, в его объятьях.

***

      – Сэр, что Вы такое говорите?       – Вы обязаны поймать только одного! Этот мальчишка принесёт одни неприятности!       – Но...       – Никаких "но"! Вы поняли меня?!       – Так точно, сэр!       – Можете идти. Никита, ничего не хочешь мне рассказать? Он посмотрел на рядом стоящего с ним охранника и нервно сглотнул поступающий комок в горле.