Равновеликий обмен чувств

      Этот день мог бы закончиться как обычно. Либо просмотром телевизора, либо семейными посиделками под пиццу, обсуждая сегодняшних простейших противников. Но что-то изменилось, пошло не так. Будто бы это худший вариант, который мог случиться, если не засчитывать исход смерти. Все произошло слишком быстро, слишком неожиданно, а смирение с этим будет долгим и неприятным. Может, надежда какая-то будет на возвращение в прежнее русло...       Леонардо, как и остальные братья, по показаниям Кейси, собирался разобраться с очередным противником, самым простым, с которым они уже встречались. Тот самый паук, которому что-то в голову ударило неожиданно, хотя он обещал их не беспокоить.       — Глупости это все, — по пути к месту заметил Рафаэль. — Что это насекомое может сделать такого опасного? Он глупый идиот.       — Вообще-то, пауки не насекомые, а членистоногие. А еще я хотел бы напомнить, что это паук под три метра ростом, передвигающийся с помощью своих острых ножек, плюющийся кислотой. Как бы просто ты с ним не справился в прошлый раз, мало ли, что он преподнесет сейчас.       — За-ну-да, Донни, — закатывая глаза, ответил на биологические показание Донателло задира.       — Не спорю, что противник простой, но давайте не забывать, что все же опасность он представляет. Если не для нас, то для обычных людей, к которым мы его не подпустим, — с этим спорить Рафаэль не стал, взглянув на брата кратко. В очередной раз заметив, какие у него красивые глаза, такие яркие, как небо, и синие, как море. Конечно, у Рафа не менее красивые. Цвета травы, листвы, клевера, лайма и так далее, но с таким глубоким и мудрым взглядом ничего не сравнится.       Ребята довольно быстро добрались до нужной им точки, это был стадион, но так как было неподходящее время года, никого не было. Паук стоял прямо по центру и чем-то там занимался странным. Ребята его окружили, с ходу приказав:       — Хей, паучок, а ну-ка рассказывай, что ты тут забыл. Наш друг доложил нам, что ты здесь чем-то не тем занимаешься.       — Лягушки, я всего лишь произвожу свое потомство...       — Ты разводишь тут пауков? И сколько ты собираешься их наделать? Для чего?       — Чтобы эти крохи заняли все поле, — оно было футбольным и ужасно немаленьким, так что количество паучков, которое он планирует, колоссальное.       — Ты обещал нам не доставлять неприятностей. От числа пауков, еще и с мутагенном... Полгорода перезаражается им и все будет из-за тебя. Тебе "Человека-паука" захотелось воссоздать?       — А его что, не существует?       — Микки, замолчи.       — Вы ничего не понимаете! Мне одиноко, так одиноко! Я не позволю вам так просто забрать у меня моих восьмилапых детишек!       Обычный бой, вчетвером это было очень просто. Ну, точнее первые пятнадцать минут, пока паук не начал сходить с ума от гнева и не использовал суперскую атакующую стратегию. А именно стрельба кислотой куда попало. Неразумность и непредсказуемость подобной атаки выбила Донателло из колеи, он с трудом успевал уворачиваться, один раз укрывшись шестом Бо, который сломался от этого всего. Леонардо быстро среагировал и перетащил растерявшегося ученого с поля за заборчик, за которым начинались сидячие места, идущие лесенкой вверх.       — Ди, закрой крышу, если он надумает сбежать, то не сможет. Быстрее в будку, — ему одобрительно кивнули и лидер вернулся на поле помогать сражаться с этим безумием на маленьких черных ножках.       Старший начал докучать этой махине, чтобы он потерял равновесие, в целом растерялся в пространстве, пока черепаха бы мельтешила перед ним, толкала по всякому. Зато остальные отдохнут пока от этих скачек и уворотов от кислоты. Надоедливое поведение Леонардо привело к тому, что Паук скинул его с себя.       — Ох, черт! — и пнул в забор в воздухе. Пока Рафаель с Микеланджело приближались к нему, чтобы помочь, а старший протирал голову от ушиба, противник оказался слишком близко, быстро проткнул его ладонь с помощью очень острых лапок, что были у него на спине, это позволило прижать черепаху к поверхности ограды от сидячих мест, чтобы она не увернулась. Конечно Леонардо вскрикнул от резкой боли в руке, попытавшись вытащить острую лапку из нее, но он замер, когда увидел, что паук собирается сделать дальше.       По всему стадиону эхом разнесся крик, очень резкий, громкий, от такого легко можно голос сорвать. Конечно, как бы кричал человек, если бы ему на глаза попала самая настоящая кислота? Это сравнимо с тем, когда горишь заживо со связанными руками. Лидер дергался, пытаясь как-то бессмысленно оттолкнуть от себя противника, чтобы он хотя бы убрал свою идиотскую лапку. Ну, он сделал, как черепаха захотела. Паучок выдернул острие, Лео снова вскрикнул, рука дернулась за паучьей лапкой, поэтому он облокотился на обе руки, опустив голову, пока с глаз капала кислота и слезы, но они быстро исчезали из-за неравномерности количества кислоты и слез. Как же это было больно, бесконечная боль. Еще это обманчивое ощущение, когда будто бы она медленно отступает, но на деле ничего не меняется.       Это случилось настолько быстро, что пока все остальные стояли в шоке, смотря на это, Паук уже отскочил от пострадавшего, начал прыгать вверх и успел вылететь в щель между двумя частями крыши стадиона. Она слишком медленно закрывалась, но это уже было не самое важное.       Донателло быстро побежал к остальным. Двое окружили брата.       — Лео?! Твою мать... — Микеланджело полил дезинфицирующим средством брату на руку и замотал ее бинтами одноразовыми. Когда Рафаэль хотел прикоснулся к глазам того, Донателло крикнул.       — Не трогай! — рослый подбежал к ним и присел рядом. — Лео, скажи, что чувствуешь в районе глаз.       — Ж-жжет очень сильно... А еще ощущение, будто у меня в глазах иголки... Ауч... — Лео тоже попытался прикоснуться к глазам, но Донни ему не позволил, убрав его руки вниз.       — Понятно. Поднимайте его быстрее, возвращаемся в логово.       Микки и Раф подняли пострадавшего брата по-быстрому так, чтобы с ним можно было бежать. Очень скоро они оказались в логове.       Донателло посадил брата на стул и взял фонарик, чтобы осмотреть.       — Там все плохо? — все-таки спросил Рафаэль, разминая тревожно пальцы. Микки подошел ближе, чтобы осмотреть, но Ди его слегка оттолкнул.       — Я пока не знаю, я еще не осмотрел. И не надо подходить. Если вы хотите, чтобы все быстрее прошло, то не задавайте вопросов и не мешайте мне.       Те оба отошли немного от этого места и начали смотреть со стороны, пока Донателло пытался понять, насколько все плохо. Сначала он надел перчатки, чтобы вытереть ему глаза от остатков мутагенной кислоты. Первое, что он увидел, это обоженную область кожи около глаз, это уже его ужаснуло, но Донни нужно было убедиться, насколько все плохо. Лео сидел молча, будто понимая, что ничего веселого ему не расскажут. Ученый взял воды и промыл ему глаза, а затем уже фонариком посвятил ему в глазницу. Тяжело было не заметить изменения цвета глаз. Будто покрылся небольшой еле заметной пленочкой. Закончив осмотр, Ди закапал ему глаза, чтобы больше не жгло и отложил фонарик. Еще достал из ящика одноразовый тонкий бинт и замотал ему глаза в три раза.       — И сколько ему так ходить теперь? — Донателло снял перчатки, выкинув их.       — Это были волшебный капли? Скоро он поправится, да? — увидев то, что рослый пытается подобрать правильные слова и отмалчивается, быстро напугало. Все же он ответил:       — Ты знаешь капли, которые восстанавливают слои глаза после кислоты? Я лично нет, — Ди положил Лео в руки бинт. — Меняй бинт раз в неделю.       — Что..? Он что, навсегда таким будет? И ты ничего сделать не можешь?!       — Да, Раф, я не могу ничего сделать! — они оба хмурились. — Кислота попала ему прямо на роговицу глаза, прожгла ее, она обожгла кожу. Тут поврежден не тонкий слой, а очень большая площадь.       — И что, ты даже не можешь придумать, как ему вернуть зрение?!       — Как ты это представляешь? Запасной глаз ему впихнуть? У меня такого нет! — Лео потянулся и взял Ди за запястье, дернув, но обратили внимание все.       — Все нормально, — да уж, с какой интонацией горькой лидер это произнес, сразу понятно, что ничего не нормально. Вероятнее всего, ему сейчас очень плохо и в нем кипит чувство несправедливости, но в последнюю очередь ему хочется слышать, как братья ругаются. Немощность не позволяет старшему их остановить или переубедить. В голове с трудом слова связываются после подобной новости. — Я пойду... Посплю, — лидер поднялся и медленно обошел стол и по памяти вышел из лаборатории, с аккуратностью спустился по лестнице и направился к себе в комнату, постоянно касаясь стены, чтобы легче ориентироваться в пространстве.       Ребята не начали ругаться по новой, стояли просто молча, осознавая происходящее, Майки развеял тишину:       — Если так подумать, то все могло быть хуже... Паук мог его убить случайно.       — А ты думаешь, что он намеренно его облил кислотой? Почему именно Лео?       — Потому что он мельтешил перед пауком и, возможно, тот разозлился. Ты ведёшь себя так же, когда тебя что-то раздражает и мешает, — ответил за Микеланджело рослый. — Когда Майки тебя донимает, ты сначала терпишь, отгоняя его от себя, а потом носишься за ним, пока не проучишь. Лео был уверен, что тот его не поймает, но все случилось слишком быстро. А еще мы его упустили.       — Кого? Лео?       — Да нет. Паука.       — Да какая разница где этот чертов паук? У нас есть проблема поважнее и ситуация эта серьёзнее. На поле он не вернётся в любом случае, а там мы его найдем, город не бесконечный. Тебе бы лучше думать и ломать голову над тем, чтобы хотя бы помочь брату побыстрее привыкнуть к его положению, раз ты не способен вернуть ему зрение. Донни, на что ты злишься? Ты смотришь на меня так, будто я не прав. В чем я не прав? Тебе будто грустно не от того, что брат пострадал, а от того, что ты не можешь его вылечить. Я пытаюсь найти оправдание тому, почему ты совершенно спокоен, но все указывает, что тебе начхать.       — Раф... — тихо попытался вмешаться не менее расстроенный Микки, но его не услышали.       — Да что ты несешь?! Я переживаю за него не меньше, чем вы. Если я чуть более сдержан на эмоции, в отличие от тебя, это еще не значит, что мне все равно, Раф. Мне жаль, что так случилось, а так же, что я ничего не смог сделать, но это все зависело не от моих докторских способностей! И все еще не зависит от них, а знаешь почему? Потому что вы не успели ему помочь! — немного лишнего слетело с языка, это Рафаэля разозлило, а Майки поник только больше.       — Что?! А ты где был? Закрывал крышу? Но знаешь, это все равно было бессмысленно, ты ничего полезного не сделал сегодня! Ты облил его глаза водичкой, вау! Раскомандывался: "Тащите его в логово!" Донни, ты не охуел случаем совсем? Я, конечно, понимаю, что ты один самых слабых в нашей команде. Но мог бы ты сделать одолжение? Делай что-то полезное, а не закрывайся в своей дебильной лаборатории, в которой, если повезет, найдется что-то полезное! Даже Микки сделал больше полезного, в отличие от тебя, он забинтовал Лео руку, — когда они упомянули младшего, то посмотрели на него. Майки не позволил себе расплакаться, решил взять ситуацию в свои руки, еще и подходящий момент сам себя преподнёс.       — Хватит ругаться! — повезло, что эти оба стояли по разные стороны стола, и не началась перепалка, а то оттаскивать Рафаэля от кого-то... Микки не то, что один не справится, тут троим нужно его держать. — Никто в этом не виноват, каждый сделал, что смог. Наша задача помочь Лео разобраться с пауком, вот и все. Не нужно усложнять ситуацию ссорами на пустом месте, — младшенький взял их обоих за руки и потряс немного. — У меня нет особых идей, но я точно уверен, что нужно помочь брату ощущать себя в бою так же, как и раньше, хоть он и слепой. У нас был слепой противник, что считался одним из сильнейших бойцов, что мешает нашему братцу стать таким же? В общем... Ди, ты же способен найти информацию, которая поможет Лео быстрее привыкнуть и видеть мир касаниями, да? А ты, Раф, ты можешь ему помогать, ты же хорошо дерешься, значит, лучше объяснишь. А я буду готовить пиццу, — он им улыбнулся и опустил руки. Оба помялись, задумавшись.       — Раф, прости, я вспылил. Майки прав, сейчас не время для ссор.       — Ты тоже прости.       Как всегда глупенький братик помогает остальным вспыльчивым в самый последний момент, но самое главное, что от его слов их мозги встали на место, и энергия будет использована в нужном русле.       Лидер перед тем, как закрыть дверь в комнату, слушал их ругань. Чувство на душе и без того ужасное, а когда братья ругаются из-за него, заставляет его страдать лишь больше. К сожалению, он не услышал слов Микки, так как уже закрылся и лег в кровать. Было непривычно ничего не видеть, его глаза реагировали исключительно на свет, но ему от этого не горячо, не холодно. Толку оттого, что он находится в освещенном помещении или темном— ничего не видно. Сейчас он способен передвигаться только благодаря осязанию и слуху. Безусловно, последний орган чувств у него развит был и до этого, так как в бою им часто приходится им пользоваться. А вот осязание... Старший не идеально улавливает волны передвижения по поверхности кого-то другого, с этим будут проблемы. А захотят ли братья возиться с ослепшим лидером? А будет ли он после этого лидером? Как без взгляда он будет принимать взвешенные решения, если органы чувств теперь не в гармонии? Много переживаний его сейчас посещало. Но это было пока единственное, что отвлекало от боли в проткнутой насквозь руке. Леонардо не сказал Донни, что ему нужно обезболивающее, потому что они были заняты разговорами. Как ни крути, но при общении с кем-то зрительный контакт очень важен. А ведь он не увидит своих братьев больше никогда, потому что просто не может видеть. Это ужасало.       Наконец-то замучивший себя переживаниями, он услышал шаги к своей комнате. Они были долгожданными, потому что хотелось отвлечься, даже если это будет Микки со своими глупостями, он будет счастлив поговорить, но лишь бы не о своем состоянии. Главное не о нем, все мысли были об этом, если еще и разговоры, то отвлечься будет совсем невозможно таким образом. Старший даже присел в ожидании входящего.