Равновеликий обмен чувств

       Они оба смотрели друг на друга с небольшими искрами в глазах. Точнее, только Рафаэль, но он тоже ощущал взгляд брата на себе. Такой злой, будто его кто-то предал и он сдерживается, пытается держать себя в руках.       — Я знаю, что ты мне поддался, Раф. Это было очень унизительно, причём не только для меня, — он опустил руку, понимая, что от такой предъявы взрывной тот точно никуда не уйдет, пока не попытается заставить принять свою точку зрения. — Не удивляйся, я начал лучше слышать, я могу теперь услышать то, о чем вы говорите здесь из холла. Так что бессмысленно пытаться шептаться. А тем более поддаваться мне. Ты совсем не сделал мне одолжение, а только хуже. Надеюсь, ты будешь рад узнать, что я тренируюсь по ночам здесь, чтобы ты перестал мне делать поблажки. Они мне не нужны.       — Что?! Опять говоришь один бред. Ты никогда не даёшь мне тебе помочь, Лео, я никогда не сделал бы тебе плохо намеренно. Ну, только если чуть-чуть, но точно не в такой ситуации. Извини, что пытаюсь бороться с твоей неуверенностью! Какого хрена я вообще о тебе забочусь, если ты настолько неблагодарный?! Вот теперь сиди и сам тут тренируй свой супер слух, то же мне, супермен нашелся!       — Я просто хочу, чтобы помощь была нормальной, а не той, что ты тут предлагаешь.       — А что бы ты ощущал на моем месте? Твой брат ослеп, ничего не рассказывает о своем самочувствии, у него постоянно проскакивают нотки меланхолии и неуверенности, на поддержку ты уже не реагировал, я решил взять тебя спором. Я мог вообще этого не делать и послушать тебя, мол, отцепись, делай, что хочется. Ты вообще не хочешь принять помощь!       — А как бы ты себя чувствовал, а? Я потерял зрение навсегда только из-за кого-то четверостепенного мутанта, который совершенно не опасен для нас, он настолько простой, что было бы стыдно даже царапину получить, если сравнить с теми, с кем мы уже сражались. А эта чертила лишила меня зрения до конца дней, я больше никогда не буду видеть, понимаешь? Никогда не смогу посмотреть "Героев космоса", не смогу увидеть вас, не смогу больше смотреть на цвета вокруг, я не смогу больше увидеть пиццу, я не смогу больше ничего увидеть! Я резко потерял силы, я был совершенно немощным и слабым, как настоящий инвалид, ты мне поддаешься, чтобы я не ныл, что я слабый, мне приходится каждый день просыпаться и думать, что я просто плохо протер глаза, но нет, я не вижу и никогда больше не буду видеть, мое лицо обожгли кислотой. А ты думаешь, что оскорблениями и предъявами мне поможешь? Ты злишься, что я ною? Да, может я ною, мои проблемы не имеют особых причин, но как бы то не было, я чувствую себя все равно настолько ужасно, как ты себя никогда не чувствовал. Жаловаться плохо, у каждого свои проблемы, но вы все очень хотите узнать что меня гложет, — он нахмурился только сильнее, пока на краях его глаз начало сверкать что-то. — Ты мечтал, чтобы я выговаривался, ну так я это делаю, слушай и радуйся. Мне ужасно досадно оттого, что меня лишили почти самого важного. В отличие от остальных, твой голос почти постоянно с раздражительными нотами. Знаешь ли, это не очень приятно слушать. Ты, конечно, всегда был хмурым, но я не могу постоянно слышать это, — старший сжал кулаки, в потом всплеснул руками, когда набрал воздуха. — Мне лишь хотелось, чтобы вы просто были рядом и дали понять, что все будет как всегда! Мне не нужны подачки, меня не нужно жалеть, я просто хотел, чтобы все было, как всегда! — когда он в очередной раз всплеснул руками, вместе с конечностями проявили активную деятельность еще и слезы, которые он так старательно сдерживал. — Почему ты постоянно злишься на меня? Тебе и так мало, что я слышу от тебя одну грубость, ты не постарался подумать, как я тебя воспринимаю в таком состоянии. Я даже не знаю, как ты на меня сейчас смотришь. Злишься или тебе стыдно, а может ещё что, но скорее всего первое. Мне не нужно было все это, — Лео взмахнул слабо рукой в сторону. — Я хочу, чтобы все было как раньше, я хочу быть таким же хорошим лидером, как и прежде, но я совершенно не представляю, как я могу командовать вами и защищать, пока ни черта не вижу! Все утыкается в эту инвалидность, я не могу даже себе еду приготовить без Микки. А о драках говорить не приходится, — он замолчал, а когда понял, что Рафаэль пока не собирается говорить, то продолжил, протерев глаза. — Ты даже представить не можешь, как трудно вас не расстраивать. А с твоими выходками я иногда не понимаю, чего ты хочешь от меня или от себя. Ну правда, чего ты хочешь? Ты хотел мне помочь? Стать увереннее в себе? Помнишь, как учитель Сплинтер попросил нас обзывать тебя для профилактики? Случай иной, но итог был не самым приятным, хоть и подёргал ниточки твоего достоинства. На меня такое не работает, я сам себя поднимаю всегда, а моя семья это опора, ради которой я стараюсь быть. Но когда твоя семья даже не может под тебя подстроиться, пропадает желание что-либо делать, — когда использовался термин семьи, то он не распространялся на каждого из черепах, а исключительно на Рафаэля. Который, к слову, молча его слушал, сжимая кулаки от волнения. Казалось, брат будет вечно говорить и не закончит этот монолог никогда, — Можешь идти, если вытерпел и нечего ответить, — старший даже отошел, чтобы полностью открыть тому выход из додзе, а так же его голова была всегда повёрнута в сторону задиры, Лео понимал его расположение благодаря дыханию.       — Мне есть, что ответить, но я не хочу продолжать эту глупость. Эта фраза больше по твоей части, но как бы то ни было, я ее сказал. Надеюсь, ты выговорился и рад разделенной между нами своей ноши, — и холерик действительно удалился с очень серьезным лицом. Лидер глубоко вздохнул, пытаясь не расстраиваться еще сильнее возможного. Достаточно на сегодня искренностей.       В последующие дни буквально ничего не поменялось, ну, если только совсем чуть-чуть. Но если говорить о отношениях Рафаэля и Лео, то там какая-то сухость возникла, будто бы задира осмыслял все, что ему рассказал брат.       Конечно, каждый день не проходил зря, Леонардо что-то да узнавал о различных фишках в бою. Дрался все лучше и уже мог спокойно победить всех троих. Единственная реальная проблема — это Рафаэль, который не менее умелый, чем сам лидер, но теперь между ними была огромная пропасть. И нет, не в отношениях, а в умениях. Раньше они шли на ровне, а теперь, благодаря особенности тела старшего, он не стал хуже, а наоборот, сильно поднялся. Будто бы зрение отнимало у него несколько приемуществ, а теперь исключительная ориентация на слух и на волны окружения. Казалось, что он прямо чувствовал, как подгибается короткий ворс ковра под чьим-либо движением, как скачет самый маленький камушек, как шуршит земля. Он чувствовал себя непобедимым в такие моменты, неуязвимым. А так же продолжал ночью заниматься, но уже со своим оружием, даже с ним он мог спокойно передвигаться в темноте.       Благодаря этому их жизнь нормализовалась, старший уже мог накладывать еду и есть сам, в целом справлялся с рутиной и без помощи остальных, будто бы уже все видел, но дело не в запоминании каждого сантиметра. Он видел, но не как все остальные. Казалось, что видел даже лучше остальных, как бы это странно не звучало.       Все же старший решил постоять на своем и сказать, что уже пора выходить на улицы.       — А ты уверен? — спросил Ди, вытирая руки от масла. — Мало ли, что может случится, а ты незрячий.       — Ну, такую отговорку можно приводить на каждую ситуацию, когда я буду предлагать выходить наверх.       — Резонно. А вы что думаете? — стоит же послушать всех, Микки заулыбался.       — Я был бы не против, а то мы уже давненько не выходили из логова, все дома да дома. Я соскучился по крышам, а то как на домашнем аресте, — остался только Рафаэль, но он лишь пожал плечами молча и скрестил руки на груди. Видимо, ему было все равно.       — Ну раз так, то берите оружие и выдвигаемся.       — Стой, Лео. Ты тоже будешь брать катаны?       — Естественно. Куда я без них пойду? И к чему такой вопрос?       — Ну ты с ними не тренировался, вот я и подумал...       — Все в порядке. Не нужно за меня волноваться, я не такой слабый, каким был до этого.       — Звучит слишком самонадеянно... Ну ладно, как скажешь.       Парни вылезли наверх, причем Лео шел впереди, а не сзади, да еще так уверенно.       — Вам звонила Эйприл?       — Да, мы ей не говорили пока что. Ты это к тому, чтобы к ней зайти? Она переживала.       — Стоит наведаться, — он поправил маску, проверяя, спрятал ли он ожоги и ровно ли она сидит. Они все взобрались на одну крышу и уже по ней начали наиболее активное передвижение.       Каково же было удивление, когда старший так спокойно и уверенно передвигался по крыше, лишь изредка касаясь во время бега ближайшего окружения, чтобы, видимо, проверить то, насколько точно он видит касаниям. Еще один интересный момент был в том, что ослепший находил более удобные места для наиболее быстрого передвижения. Он будто бы видел за стенками, сквозь них, но все дело в другом. Опять же, он просто слышал и чувствовал вибрации в отдельных частях крыши и понимал, что там находится.       Вот так ребята и добрались до их подруги, что будто почувствовала, что это они и раскрыла окно.       — Ребята! Как я рада вас видеть, вы почему пропали? Кейси сказал, что как сообщил вам о Паукусе, вы больше из логова не выходили. Случилось что-то? — девушку не обмануть, она сразу обратила внимание на Лео, который, ради справедливости, выглядел как обычно, только без зрачков, но это тоже не особо удивительно, у них есть третье веко. — Лео, ты чего?       — Что не так?       — Не знаю, будто что-то изменилось. У вас ведь точно что-то произошло, колитесь! Иначе мы с Кейси сами придем и будет вас пытать!       — С чего ты взяла, что с ним что-то случилось? Все же как обычно, — хоть ребята этого момента не обговаривали, но было понятно на каком-то своем братском уровне, что лидер пока не хочет никого беспокоить этими вестями.       — Внешне все так же, но мне что-то подсказывает, что вот... Не знаю, в тупик меня поставили, — вдруг старший неожиданно и странно спросил.       — К тебе Кейси что ли должен прийти?       — А? Ну да, а ты как узнал?       — Ну он просто сюда едет, — все взглянули с пожарной лестнице на дорогу и никакого велосипеда с Кейси на нем не заметили, но все же Ди взглянул чуть подальше и увидел где-то в квартале от них Кейси, это действительно был он, но...       — Да, вон он, — Ди показал на него.       — Но Джонс почти за километр от нас. Как ты понял, что это он? — в этот раз все вопросительно посмотрели на старшего, который думал, что он здесь, но оказалось, что его слух настолько тонок, что расслышал грохот старого дряхлого велика. Вот только как получше перед Эйприл оправдаться?       — Да я его увидел, пока мы бежали к тебе и думал, что он уже примерно рядом, но, видимо, поторопился, вот и все. Кто ж знал, что он будет ехать так вальяжно, — вроде отвертелся, но от экстрасенса тяжело что-то скрыть, хотя это недуг физический... Не суть.       — Подождем его тогда.       Когда Кейси подъехал, ребята ему помахали, а паренёк им в ответ, пока слезал с велосипеда.       — Йоу, парни, да вы вылезли из своей лачуги, — Джонс вошел в дом, Эйприл ему открыла и теперь компашка была полная. — Фига у Лео глаза страшные. Чего это ты?       — Вот и я о том же. С ним что-то случилось, а они делают вид, что вообще не понимают, о чем речь.       — Да не страшные у него глаза, нормальные, - подал голос Рафаэль наконец-таки.       — Почему вы нам не рассказываете? Мы же друзья, все хорошо. Даже, если вы сделали что-то нехорошее или еще что-то, то мы не будем злиться и осуждать, мы поможем. Правда, Кейси?       — Да кончено! С Кейси Джонсом все проблемы уходят в один миг. Колитесь, парни, точно же что-то изменилось.       Остальные не хотели больше тянуть резину и обернулись к Лео, который сам должен был рассказать. Действительно, зачем было не говорить их близким друзьям, их семье. Неужели старший боится осуждения или что его таким не примут? Да уж, личные переживания никогда не берут ответственность за адекватность причин, но что ж поделать. Судя по всему лидер понял, что не стоит врать или недоговаривать, так что потянулся руками за затылок и развязал маску, сняв ее и держа в руке. Так же он убрал защитный слой у глаз, так что можно было разглядеть побелевшие кружочки. Да, у слепых обычно белел зрачок, но проблема в том, что у лидера в целом глазное яблоко пострадало. Эйприл вздохнула с ужасом, закрыв рот ладонями.       — Мамочки родные, Лео... — слабая улыбка промелькнула лице, будто бы он стеснялся или ему было стыдно — Чт... Что с тобой случилось?       — Мне лицо облили кислотой. Тот самый паук. Даже стыдно в этом признаваться, что такой слабый противник так меня выбил из колеи, что всей команде пришлось сидеть дома больше двух недель.       — Я... Я даже не знаю, что и сказать... Мне безумно жаль, что так вышло. Извини, что донимала расспросами, я даже и подумать не могла...       — Это ужасно, чувак, крепись. Ты всегда можешь попросить помощи, если вдруг что.       — Да, кстати, может, я смогу что-нибудь для тебя сделать?       — У меня проблема физическая, морально я уже восстановился.       — Не ври, — вдруг сказал Рафаэль, который все это время глядел куда-то в небо ко всем спиной.       — О чем не врать? Я не вру.       — Врешь. Хватит делать вид, что уже восстановился и что все нормально. По большей части все и правда нормально, но только не говори, что у тебя есть особое желание просыпаться. Ну или как ты там говорил, — старший немного помолчал, снова надев повязку, все не вмешивались, чтобы узнать что-то новенькое.       — Может, оно не особо сильное, но это еще не значит, что я чувствую себя действительно ужасно. Раф, с того разговора прошло больше пяти дней, к чему ты вообще заговорил об этом сейчас?       — Потому что ты нехорошо себя чувствуешь, а всем говоришь совсем иное. Меня это бесит.       — Я не понимаю, о чем ты, я в полном порядке, еще неделя и точно буду в идеальном состоянии. Перестань уже говорить спиной, это не очень вежливо, — Раф обернулся на секунду, хмурясь.       — Я не особо хочу с тобой ласково общаться, знаешь ли. Ты иногда упертый больше меня, так что иди к черту, — задира просто ушел куда-то развеяться.       — О... каком разговоре, собственно, идёт речь, если не секрет? — поинтересовался ученый. — Опять у вас какие-то приватные разговоры.       — Да там ничего особенного, я просто ему сказал, что не нужно мне поддаваться, да и все. Вся суть была в этом, а он приписал моим словам слишком много смысла. Победакурит и вернётся домой.       — Ну ладно.       Они все еще немного поболтали, а потом разошлись, потому что у этих двоих еще своих дел много. Поступление, все дела.       Братья вернулись в логово, Рафаэля все еще не было, видимо, загулял не по-детски, каждый разошелся по своим делам, старший постоял и сел перед телевизором, включив его, он нашел одну из старых серий своего любимого мультика и стал слушать, вспоминая картинки. Вот в чем плюс того, что он смотрел это не один десяток раз. Долгая активность сначала с утра на тренировке, потом пробежка по улице и часовой диалог с друзьями его умотал, а ещё и мультсериал... В общем, старший заснул, слегка съехав телом вниз, а голову склонил к плечу, засопев под уже другой мультик, которые подряд показывались.       Никто этого не заметил, так как Майки готовил, а потом ел, а еще читал комиксы и общался с кошкой из холодильника, был занят, короче говоря, Донни чинил многие их устройства или улучшал их, тоже не было времени отвлекаться.       Рафаэль не далеко ускакал, буквально пару улиц и засел на одной из крыш, свесив ноги и облокотившись на руки за спиной.       — Да он сто процентов врет. Не стал бы тогда мне всю душу выливать. Надо снова с ним поговорить, иначе я не знаю, что думать. Почему он не хочет рассказывать остальным? Доверяет мне больше что ли? Или я его якобы понимаю лучше? Не понимаю, чем я так особенен для него, но... Врать не буду, ощущать себя наиболее особенным, нежели остальные, приятно... — он отвел взгляд, покраснев немного неосознанно. — Может... Стоит и вправду быть с ним чуть более ласковым, что ли? Ну или как это назвать можно? Нежнее, теплее? Слишком смазливые слова, но подходящие... Довольно быстро успокоился, хотя я особо и не злился. Ну и ладно. Может, еще мозги мне немного пожрет оттого, что я свалил так нагло. Бла-бла-бла. Глупый идиот.       Он вернулся домой и сразу заметил братца перед телевизором. Холерик подошел к нему присмотревшись, помахав рукой перед лицом. Ну, якобы это работает на слепым. В любом случае, он не реагировал, поэтому задира присел рядом. Рафаэль протянул руку и переложил голову Лео на своё плечо, чтобы потом у него шея так сильно не болела. Задира после сидел неподвижно, чтобы не разбудить. Он не особо понимал, почему решил так сделать. Конечно, перед приходом домой Рафаэль решил стать ласковее ради брата, но лишь словесно, хотя, походу, действиями тоже.