Mademoiselle Gaultier

Безус до сих пор был на чертовой роботе, изучая все документы о Гнаткевиче и ища дополнительные нарушения законов, чтобы сразу предоставить Жадану возможные варианты избавления от Яблоневского. А Жадан как не вовремя куда-то поехал за своей милейшей женой. И все же Безусу никогда не понять такой любви, возможно потому-что весь его брак с самого начала был ради статуса, но даже так. Он никогда не влюблялся, не в ту же Настю из борделя, не в кого другого и никогда не чувствовал такой потребности. Да и честно говоря, смотря на всё это помешательство Жадана из-за любви, статский советник понимал, что ему такого горя и не надо. Он всегда предпочитал жить без души, но с весельем, а с преданной любовью такое совместить никак не могло. «Хотя… — задумался Безус, — Может и может, но точно не с такой как Рогнеда Васильевна», — несмотря на завал по роботе о мыслях про его жену ему всегда становилось хоть чуточку веселей. А когда всё это было в контексте мыслей о реально любви, становилось ещё интересней. Если бы даже Безус влюбился в свою жену, да так, что и верность бы хранил, она вряд ли смогла бы смириться с его бывшими похождениями. И особенно с сыном от Насти. Он вообще редко вспоминал про него, к нему он тоже не испытывал ровно ничего. Ему не хотелось подарить ему отцовского тепла и родительской любви. Да, если подумать он бы и не смог сделать этого публично, но если захотеть можно много чего сделать. «Например, — уже более мрачно от мыслей о отпрыске думал Безус, — Наконец вернуться к роботе над Гнаткевичем», — чтобы там не придумывал в отговорку статский советник, но думать о своем сыне он не любил. Он оправдывал это тем, что в конце концов это, черт возьми, его же сын от проститутки. На самом же деле, это было скорее его роковой ошибкой и неосторожностью, как минимум, информацией о незаконном наследнике можно было шантажировать. И он помнил как это сделала Настя.

***

— Так зачем ты позвала меня, птичка? Мне казалось мы уже обсудили наш вопрос, — ещё юный Безус стоял в комнате Насти и ещё какой-то девочки, которую они, конечно же, предварительно выгнали. Настя выглядела усталой, возможно от того, что за новорожденным ребенком надо было ухаживать, а возможно, потому-что ещё не до конца была уверена в своей затее и вообще кончиться ли это хорошо. — Евгений Антонович, у вас есть деньги и влияние, да и репутация тоже, — девушка наконец перевела взгляд с ребёнка на Безуса, который уже чувствовал, что разговор не предвещает ничего хорошего, — Если узнают о вашем ребенке от девки с борделя, то ваша репутация будет уничтожена. Сейчас об этом знаем только вы и я, — конечно, это знала ещё и мадам Макарова, но лучше было убедить Безуса в том, что никто кроме них не знает о их сыне, — Но меня постоянно спрашивают другие девочки, если бы я жила в отдельной комнате, проще было бы избавиться от их внимания. Безус лишь рассмеялся и улыбнулся ей, как всегда, обманчиво нежно. — Неужто ты думаешь, что девочки не заметят того, что у тебя есть своя комната? Это вызовет ещё больше подозрения и недовольства, что им самим придется ютиться в других комнатах, — говорил Безус, надеясь, что девка достаточно умна, чтобы не рассказать из-за отказа другим о ребенке или шантажировать прессой. Но ума, конечно, у неё оказалось не так много. — Вы не поняли Евгений Антонович, — более дерзко и уверенно прервала Настя, — Если вы этого не сделаете, не только весь салон, но и весь Киев узнает об этом. — Значит так, да? — тут же переменился в лице мужчина, это дело уже касалось и его репутации и его самоуважения в принципе, раз какая-то проститутка решила что может себе позволить ему угрожать, — Ты думаешь газеты поверят такой как ты? — Безус начал опасно приближаться к Насте, стоявшей возле кровати и покорно молчавшей, — Ты не думала, что я вообще могу избавиться и от тебя и от сына? Единственное, что тебя уберегло, это то, что я в данное время слишком много нахожусь на публике, мне не нужны лишние слухи и опасения, — тут он резко и одним движением прижал Настю к кровати, зажал рот и буквально на ухо прошипел, — Особенно от какой-то пшивой шлюхи. Девушка тут же задергалась, боясь, что Безус сейчас её задушит и не дрогнет ни на секунду. На глазах от таких мыслей проступали слёзы, дело и правда было не в словах, что ей только не говорили клиенты и какими бы агрессивными они не были. Но тут не было не спасающего колокольчика как в спальнях для уединения, не кого либо рядом. Спастись от Безуса было бы невозможно, если бы он решил её убить. Но пока он просто зажал её на кровати, явно демонстрируя своё доминантное положение в этой ситуации. — А теперь ты внимательно слушаешь меня, — все так же продолжил шепотом вблизи её уха Безус, — Никому до тебя и дела нет, пусть только такое появится в газетах, я разберусь и с тобой и с издательством. Ты никому ничего не скажешь, если хочешь жить, — он внимательно смотрел в слезящиеся глаза Насти и в конце все же прикрикнул, — Тебе ясно?! Насте с закрытым ртом оставалось только истерически качать головой, вместо вразумительного ответа. Безус медленно отпустил её, оставляя полу лежать на кровати. Конечно, девушка жалела о том, что вообще начала разговор, но уже сколько дней после рождения Миши она думала, что вообще не знает как жить с ребенком. Что вообще не понимает, что делать дальше и как жить. Да и кроме обиды в груди бушевала злость, но Настя прекрасно понимала, что после такого рассказывать никому не о ребенке, не о чем другом не будет. Но Безусу она могла пригрозить не только ребенком, а кое чем похуже. Так что, оставался только последний козырь, для того чтобы хоть что-то наладить в жизни, когда за твоей спиной, даже такие же как ты проститутки, обговаривают то что ты понесла от кого-то из клиентов. — Это не всё, — безнадежно глядя на спину только выпрямившегося мужчины начала Настя, — У меня есть фото с той недавно убитой пані у нас и вы сами знаете кто с ней рядом стоит, — Безус молчал и даже не развернулся, девушка же решила подняться, но не подходить к мужчине, чтобы не видеть его лица. — Какая же ты неблагодарная тварь… — тихо и все же удивленно начал Безус все ещё не разворачиваясь к Насте. Настя уже даже немного набралась сил чтобы продолжить, но Безус тут же резко развернулся и со всей силы дал ей пощечину, от чего девушка упала на пол. Даже ребёнок от грохота начал реветь, но не настолько сильно чтобы голос Безуса не был услышан, — И какая же ты глупая, думаешь я не смогу перерыть здесь всё и найти это фото, и закопать его желательно вместе с тобой и твоим сыном? — несмотря на всю четкость его слов, Настя точно знала, он не был уверен в своих словах. Был бы уверен то уже бы был намного более зол, а так он ещё вполне снисходителен к ней. — Не сможете, где она спрятана знаю только я, а вам я не вижу смысла тратить время на поиски, когда вы можете просто выполнить мое условие и я замолчу навсегда, — все же не сдаваясь, от своего желания получить отдельную комнату, сказала Настя. Она все ещё не поднимаясь, потому-что Безусу явно было намного приятней и спокойней видеть её униженной и если бы она поднялась, он бы точно снова её ударил. Безус же отошел от сидящей на полу девицы, и неожиданно подошел к сыну, засматриваясь в его лицо, которое вдруг успокоилось будто понимая что над ним опасность и лучше замолчать. Где-то с минуту он молчал и прожигал взглядом своё же дитя, на самом деле он серьезно задумался. Он не хотел избавляться от своего собственного ребенка хоть тот и был проблемой, а его мать так вообще та ещё самодовольная кобыла. Но и оставлять ребенка без матери как-то тоже не хотелось. Да и фотографию может он действительно и не сможет найти сам. Легче было закрыть этот вопрос материально с Настей и чтобы та тихо сидела в борделе. — Будет тебе комната! — раздраженно рявкнул и отскочил от сына Безус, — Больше на глаза мне не попадайся, и это должен быть последний раз, когда ты о чем-то меня просишь. — Хорошо, господин, — не успела Настя и договорить как тот ушел, громко хлопнув дверью. Теперь она поднялась и могла подойти к зеркалу, посмотреть на себя. Щека, куда попала пощёчина покраснела, кроме этого ещё и болел бок на который она упала при падении. На самом деле она не верила, что получилось убедить Безуса. После первой половины их разговора решительность держалась скорее на желании уже и умереть в этой чертовой дыре, рядом с сыном этого отродья. Именно в тот день когда Любовь Васильевна зашла к Насте после их разговора с Безусом и спросила у Насти, что случилось, она поняла, что тот совсем не в себе. Конечно она и не знала про шантаж со стороны Насти, что вызвало такую реакцию Безуса, но даже так это не давало ему никакого права бить её девочку. И до этого Безус вызывал у Макаровой неприятные чувства, а после это и создало враждебную ненависть к нему. В прочем, что посеял, то й пожнешь.

***

Всё это было ошибкой, вскоре Настя потеряла комнату, а Безусу и всё равно было. Он слишком высоко забрался, чтобы какие-то газеты посмели про него грязь писать. Безус знал, что Настя стала часто выпивать, но помогать сыну не мог и не хотел, ведь тогда тут должен будет узнать зачем статскому советнику помогать какому-то мальчику чья мать работает в борделе. Ошибочно было идти у Насти на поводу, та явно врала про то что пойдет и сделает, кишка тонка. Надо было эту пьяницу ещё тогда в гроб вогнать. А сына можно было бы в монастырь отдать, Безус слышал, что так делали крепостные, чтобы дети были вольные и хоть чему-либо обученные при школах монастыря. Да и вернувшись в прошлое, он бы скорее всего захотел не проводить так много ночей с Настей. Чтобы и ребёнка не было и никогда он не был близко знаком с этой хамкой. Он искренне не хотел признавать своё собственное ужасное поведение в этой ситуации. Признавать свои ошибки он не умел и прекрасно это понимал, но в очередное оправдание самому себе твердил, что в конце концов не он один их не признавал. Взять ту же Рогнеду, она даже не смогла признать для самой себя свой провал связанный с тем, что произошло на аукционе Катерины Жадан. Казалось, от его слов про то, как она легко сдалась бывшей крепостной, Рогнеда запыхтит как паровоз и расплачется в истерике как дитя. Но она удивила его фантазию ещё больше, заявив про то, чтобы он больше не смел иметь дел с Жаданом. Её детская гордыня, которая представляет, что все должны беспрекословно её слушаться, однозначно заслуживала орден или премию. Ну а что по делу Гнаткевича, то за дезертирство, конечно, можно было сделать приговор ещё тяжелее, но что испугает уже побывавшего на Кавказе? Разве, что смертный приговор, вот только на него дел не хватает. Единственное, что приходило в голову, манипулировать тем, что неизвестно, что вообще случилось с женой Жадана, может та и мертва, а Гнаткевича можно было бы обыграть убийцей. Писать на бумаге такое было пока рано, но кто запрещал таким воспользоваться при допросе? Да и чего уж там, слишком уж мутной выглядит история с польским князем, в такое поверить конечно можно, но не тогда когда надо любую непонятную зацепку превратить в аргументом против подсудного. В общем-то, информацию он нашел, дело за малым, немного оказать воздействие на Яблоневского и тот станет более открытым к разговору, когда приедет Жадан, который вряд ли захочет жестоко расправляться с ним. Это уже решением Жадана будет, Безус поступил бы по другому. Но что поделать, такая добрая порода у купца, даже к тому кто покушался на его собственную жизнь. Пришло время прогуляться в камеру к виновнику его сегодняшнего рабочего завала. Так, что, прихватив пару офицеров он направился к камере где был Гнаткевич. Заключенный весь их короткий разговор презрительно смотрел на статского советника, которого, по мнению Яблоневского, тоже подкупил Жадан. Хотя это и было от части правдой, у него был процент от всех публичных домой Жадана, но его деньги не так интересовали как просто их давнее сотрудничество, особенно связанное с Верой Гнаткевич. Но стоило только сказать Безусу про убийство жены Жадана, как он тут же изменился в лице. Презрительность пропала, остался только страх и немые вопросы в глазах, и Безус готов поклясться Богом, что такие же напуганные глаза были и у Жадана, который не знал, где и что с его женой. — Как… — и так уже после достаточно долгой паузы наконец смог спросить Гнаткевич, — Катя мертва? — Всего доброго господин, пока ещё, Яблоневский, — советник решил поскорее откланяться и избавиться от общества, видимо, ещё одного влюбленного дурака, — Скоро вас вызовут для допроса. Яблоневский был настолько в прострации, что ничего и не сказал вслед уходящему Безусу. «Да уж, — думал уходящий с камеры мужчина, — видимо, без любви теряется удивительно глупая игра в женихи, которая закончилась только тем, что невеста от всех них сбежала», — для Безуса подобное было очень непривычным, он не представлял, чтобы он заревновал свою жену. Пришел бы кто влюбленный, он бы и рад был ему отдать Рогнеду, вот только та как настоящая верная жена сидела в доме, словно заточенная. Кроме конечно же светских выходов, но там уж видя всю холодность и колкость Рогнеды Васильевны её никто не полюбит. И уж точно Рогнеда никогда бы не сбежала с такого поля боя за её прекрасное сиятельство. Ей бы и понравилось, наверное, быть между двух огней выбирая кто ей понравиться и услужит больше. Конечно же, Безус, после стольких лет терпения при её живом отце, не будет больше подстраиваться под интересы своей жены. Завтра должен был приехать Жадан и тогда уж он скажет, что делать с Яблоневским наконец. На сегодня он уже хотел быстрее забыться и отдохнуть. Можно было конечно просто прийти домой и выспаться, но на фоне всех этих нежных чувств к Катерине Жадан, Безус хотел поскорее вернуться в родную среду простого разврата.