Наваждение

Погружённая в свои мысли Надя торопливо шла по коридору, направляясь в спальню Денницына, которая с недавних пор стала и ее тоже. Виктор Сергеевич уехал в небольшую командировку на неделю — вызвали на какую-то конференцию, — а Надя вынуждена была остаться одна дома, поэтому уже четвёртый день слонялась без дела по квартире, дьявольски скучая по нему. Ее одиночество скрашивал Мефодий, которого Денницын оставил приглядывать за ней, но вот уже целое утро он не попадался Наде на глаза. Она проходила мимо гостиной, когда оттуда ей наперерез вылетел Мефодий. Столкнувшись в коридоре с молодым человеком, Надя поглядела на него. Что-то странное и незнакомое, но такое понятное было в его взгляде, который она не могла прочитать… Пока они смотрели друг другу в глаза, ей показалось, что время замедлилось, и что они смотрели друг на друга целую вечность, хотя прошло не больше пары секунд. Она закрыла глаза лишь на мгновение, чтобы моргнуть и разорвать этот слишком затянувшийся зрительный контакт, и тут же почувствовала, как он накрыл ее губы своими, впившись в них требовательным поцелуем. Руки его обхватили ее подбородок, легко приблизив ее лицо к себе, а сам он прижался бёдрами к ее, встав совсем вплотную к ней. Где-то на задворках разума маячила мысль, что это неправильно, что она наглым образом изменяет Денницыну, что он просто уничтожит их обоих за такое, и вообще она этого не хочет. Но эту мысль легко заглушало невесть откуда взявшееся желание. Это ощущение было не привычным, совершенно незнакомым — такое было с ней впервые. Она шла на поводу у своих чувств и просто была не в состоянии себя контролировать. Надя как будто была заперта в собственном теле — она могла лишь наблюдать, но никак не действовать. Она чувствовала, как сильно возбудилась, как приятно потянуло между ног, что пришлось потереться об пах Мефодия, как заныли затвердевшие соски. Сейчас Афанасьева была вся как натянутая струна — казалось, стоит демону коснуться ее, и она отдастся ему без лишних слов, сразу же кончив. Ей оставалось лишь удивляться своему телу — неужели за эти несколько дней в отсутствии Денницына она настолько одичала без секса, что готова отдаться Мефодию, или же это ее желание попробовать что-то новое? Он отстранился от неё, резко разорвав поцелуй, и этим сорвал с ее губ разочарованный стон. Но по его лукавой улыбке она догадалась, что это ещё не конец. Через пару мгновений Мефодий был полностью раздет, и перед Надей предстало молодое, изящное и в то же время атлетично сложенное тело, которое так и манило ее прикоснуться. Будто в каком-то трансе, девушка разглядывала его не слишком широкую грудь, довольно-таки худые, но сильные руки, плоский живот, узкие бёдра и стоявший красивый член. Кожа его была будто мраморная, с едва розоватым оттенком. Афанасьева даже не заметила, что в это время он расстегнул пуговицы на ее платье, и то упало к ее ногам. Она лишь сдавленно выдохнула, когда он обхватил руками ее грудь и уткнулся лицом в неё, из-за чего Наде пришлось опереться на стену, потому что ноги ее резко подогнулись. А ещё ей хотелось провалиться от стыда сквозь землю — она многие годы комплексовала из-за слишком маленькой груди и только благодаря Денницыну ей удалось избавиться от этого комплекса. Кто бы мог подумать, что именно дьявол научит ее любить себя такой, какая есть — он не раз говорил о том, что любит ее не за грудь, а из-за того, что она — это она. И сейчас Мефодий так нагло целовал и игрался языком с этой самой грудью, ласкал ее пальцами, мял в ладонях, игрался с сосками, что к Наде вновь вернулся прошлый комплекс — она только и думала о том, что молодой человек подумает о ней, не покажется ли она ему смехотворно маленькой и вообще… Из-за того, что она прямо сейчас предаёт доверие дьявола, она нисколько не комплексовала. Мефодий же, оставив ещё пару влажных поцелуев на ее груди, спустился ниже, губами проложив себе дорожку из поцелуев по ее животу. Руки его блуждали по ее спине, мягко поглаживая. Достигнув кромки трусиков, он остановился и взглянул на неё снизу вверх — из-за разницы в росте ему пришлось опуститься и теперь он стоял перед ней на коленях, держась одной рукой за ее бедро, а другой пальцем поглаживал ее складки сквозь тонкую ткань белья. В глазах Мефодия читался немой вопрос. И Надя была не в силах ответить на него отрицательно. Она прекрасно понимала, что это неправильно, что так нельзя, но… Запретный плод был слишком сладок, и она едва ли могла себе отказать в этом. Через секунд Мефодий быстро стянул с неё трусики и отбросил их в сторону. Затем коснулся ее между ног, пальцами потрогал нежные складки. Девушка была ужасно мокрой, поэтому молодой человек поднял руку вверх и облизал пальцы, которые, как заметила сама Надя, отчасти были покрыты ее прозрачной смазкой. В этом было что-то демонически завораживающее. Когда он закинул одну ее ногу себе на плечо и коснулся ее складок губами, Надя запрокинула голову и судорожно выдохнула. То, как он ласкал ее языком, как помогал при этом себе пальцами, ещё больше сводило ее с ума. Она чувствовала, как движутся в ней его пальцы, как синхронно с ними он работает языком, и беззастенчиво стонала, насаживаясь поглубже на его пальцы. Закрыв глаза и закусив губу, Афанасьева двигала бёдрами, чуть меняла угол наклона, чтобы пальцы Мефодия касались ее именно там, где нужно, чтобы язык его ласкал ее клитор — именно оттуда по ее телу шли волны горячего наслаждения. В голове ее не было ни одной мысли, кроме той, что ей хотелось кончить. Желание достичь оргазма завладело ею полностью. Надя слегка приоткрыла глаза и случайно встретилась взглядом с Мефодием — тот пожирал ее глазами, пока его язык вытворял что-то невероятное с ее клитором. В это же время он как будто чуть убыстрил темп, увеличил давление пальцев и языка на мягкую и горячую плоть, и Афанасьева чуть не взвыла от захвативших ее ощущений. Крепко сцепив зубы, она что-то бессвязно прошипела, кончив Мефодию в рот. Ноги ее едва держали, поэтому девушка по стенке съехала вниз, бессильно осев на пол. Сердце стучало в ее груди как бешеное, в ушах шумело от крови, воздуха не хватало, а ещё так тянуще-приятно было внизу живота — оргазм был чертовски хорош. Но Надя даже не успела хоть немного перевести дыхание — Мефодий подмял ее под себя, уложил на пол и развёл ноги в стороны. Затем подхватил под колени, поцеловал, чуть наклонив голову вперёд, и вошёл в неё. Он вошёл в неё легко, и Афанасьева довольно закусила губу и зажмурила глаза, ощутив, как он скользит внутри нее. Причём, вошёл идеально — он беспрепятственно скользнул в неё, не доставив никакого дискомфорта, а внутри поместился как влитой. Почувствовав, как он затронул внутри неё что-то так, что она едва не кончила снова, Надя всхлипнула и вцепилась в его кожу ногтями, положив руку на плечо молодого человека. Мефодий рыкнул, одной своей рукой схватил оба ее запястья и, заведя ей их за голову, пригвоздил к полу. Наде пришлось чуть прогнуться в пояснице, и от этого изменился угол проникновения — его член задевал какую-то точку в ней так, что по всему ее телу шли волны приятного удовольствия. При этом он двигался в ней так, чтобы случайно не довести ее до оргазма. Он стимулировал одну и ту же точку, откуда по всему ее телу шли волны наслаждения, но при этом не давал ей кончить. Афанасьева лежала перед ним, с широко разведёнными в стороны ногами, с заведёнными за голову и удерживаемыми им за запястья руками, и постанывала при каждом его движении. Ей было чертовски хорошо. Мефодий был идеален, даже слишком идеален: он и двигался в одном темпе, входя в неё почти полностью и точно так же почти полностью выходя; он не был слишком большим, поэтому она не испытывала дискомфорта при его движении; он держал ее подрагивающие ноги; он прижимался к ней телом; он чувственно целовал ее губы, стараясь заглушить стоны, и шею, из-за чего она стонала еще больше и громче. И это не говоря о том, насколько восхитительно он выглядел, когда нависал над ней или, ещё лучше, когда стоял перед ней на коленях и делал ей кунилингус. Она могла бы принять его за ангела или за бога, если бы не знала, что он демон. Наконец Надя поняла, что сейчас наступит долгожданный оргазм — Мефодий прикусил кожу на ее шее, просунул одну руку между их телами и принялся массировать клитор, а членом продолжал стимулировать одно и то же место внутри нее. Она почувствовала, как он дернулся, чтобы выйти из нее, время замедлилось вокруг нее, и она поняла, что сейчас… Надя вздрогнула, придя в себя, и тут же увидела стоявшего в шаге от неё молодого человека, которого она случайно задела плечом. Оба они стояли одетые, и ничего не говорило о том, что они только что лежали на полу и занимались жарким сексом. Поняв, что ей все это привиделось, причём за какие-то пару мгновений, она нахмурилась и сделала шаг в сторону. — Ах, Надя, опять ты о чём-то замечталась, — произнёс Мефодий с дьявольской улыбкой. Она смутилась ещё больше. Неужели эта сцена какого-то дикого и страстного секса привиделась им обоим? Но такого ведь не может быть… Или может. Афанасьева наконец догадалась — Мефодий, используя свои демонические способности, просто наслал на нее это наваждение, коснувшись случайно в коридоре. Он сделал то, над чем не властен был Денницын. — Я не против, — хитро улыбнулся ей Мефодий и подмигнул, — но он меня уничтожит за такое.