через толщу льда

Холод сковывает, он злой и пронзительный. Проникает в грудную клетку, кристализует воздух в легких, и становится невозможно дышать. Диана кашляет и плотнее запахивает куртку, но тонкая кожа совсем не спасает. Холодно. Она кусает сухие, обветренные и потрескавшиеся губы, озирается в страхе. Мельтешение снега, пустынная набережная и скованный льдом канал. Все белесо размытое и нет узнавания. Диана понимает, что ей необходимо найти укрытие, но дома кажутся нежилыми - темнота в окнах, закрытые двери парадных, черная сталь решеток разрезает арочные проемы. В промокших кроссовках ноги совсем заледенели, пальцы на руках тоже слушаются плохо. Холод и непонимание. Она не знает, как оказалась здесь, не помнит ничего до. Страх наполняет тело быстрее холода, и Диана не уверена, что опаснее... Арбенина распахивает глаза и резко выдыхает, в первое мгновение полнейшей дезориентации ей кажется, что воздух срывается с губ облачком пара, как на морозе. Только вот в комнате тепло, рядом раздается спокойное, ровное дыхание Светы. К счастью, та не просыпается. Аккуратно высвободившись из объятий подруги, Диана садится на кровати, прижимает к себе колени, обнимает руками и опускает голову. Почему-то до сих пор чувствуется мороз по коже, хотя она не совсем уверена, что ей снилось. Должно быть, все тот же замерзший, заметаемый метелью пустой Питер. Она часто его видит... Возвращается снова и снова - пустые проспекты, скованные льдом каналы, метель. Арбенина повторяет дыхательную гимнастику, которой научила Света, чтобы успокоить заходящееся в истерике сердце. Вдох, задержка дыхания, медленный выдох со свистом. Спустя некоторое время Диана с нежностью смотрит на спящую Свету, губы трогает улыбка, и она невесомо касается седых волос. Хочется наклониться и прошептать, обдав дыханием ушную раковину: "Люблю тебя, заяц"... После мероприятия в "ПушкинРядом" Света приехала уже далеко за полночь, но Диана ждала, принципиально не шла спать одна. Писала обеспокоенные сообщения, отиралась на крыльце, нервно крутила айкос в пальцах, но так и не рискнула закурить - врачи запретили, и Света расстроится, если она сорвется. В отсутствие подруги сейчас на неё нападала тревожность, она не могла усидеть на одном месте, все валилось из рук. Арбенина смогла успокоиться, только когда с улицы раздалось низкое урчание мотора и шелест шин по асфальту. Медленно расползлись створки ворот, тихо поскрипывая. Света выглядела уставшей: бледная, осунувшаяся, с синяками под глазами, которые она скрывала темными очками, несмотря на ночь. В плаще и замотанная шейным платком, несмотря на теплую погоду. Тихо, счастливо вздохнула, когда Арбенина сразу сгребла её в охапку, и опустила голову на плечо. От ужина отказалась. Усталость чувствовалась в потухшем взгляде, и Диана, нежно вытряхнув любимую женщину из одежек, немедленно повела спать. Вся прошедшая неделя, и неделя до, и месяц, и, кажется, весь этот год у Сургановой выдались загруженными и трудными: концерты, фестивали, эфиры на радио и ТВ, корпоративы и бесконечные мероприятия в "ПР". Ей критически необходим отдых! Длительный отдых, а не пара дней время от времени, с трудом выцарапанных у Жуковой. Диана поджимает губы - ей не нравится происходящее, не нравится, что Света слишком много работает, но повлиять на любимую она пока не в силах. И единственное, что остается - работать над собой усерднее, не отлынивать от терапии, наконец вспомнить и заговорить, чтобы ее признали дееспособной! Спускаясь вниз, на автомате Диана проверяет детей, хотя они на удивление сейчас совсем не требуют присмотра. Оба крепко спят в своих комнатах, Артем привычно распластавшись звездой, а в ногах у дочери пристроилась пара лохматых чудовищ. Но самое главное шерстяное чудовище дрыхнет на Арбенинском худи, сброшенном на комод в коридоре. Заслышав ее шаги, чудовище поднимает голову, зевает и недовольно щурится. Забрав у него кофту и натянув ее на себя, женщина спускается на кухню. Хочется кофе, но в итоге Диана просто сливает из чайничка себе в чашку остатки холодного зеленого чая, который заваривала вечером для Светы, и выходит на улицу. Усаживается прямо на влажные от росы ступеньки, делает глоток - этот травянистый вкус с легкими сливочными нотками, на самом деле, ей никогда не нравился. Еще стоит утренняя прохлада, ветер активно шебуршится в макушках сосен, но тихо касается листвы внизу, проходится по траве незаметной волной. Чувствуется, что день будет жарким - ослепительное солнце взбирается ввысь по идеально чистому голубому небу. Диана тихо вздыхает и прикрывает глаза на мгновение, мысли текут вяло, не хочется терять такой солнечный, ясный, жаркий день! Тем более, что в Питере это всегда приятная неожиданность! Хочется метнуться на Финский или на Ладогу, помочить ноги в ещё ледяной воде, пройтись по берегу, сжимая Светкину ладошку в своей. Чтобы вокруг носился счастливый до одури пес, а Мартемки гоняли по пляжу мяч. Представить на мгновение, что у них все хорошо и это просто обычный семейный выезд на пикник. Ей снова хочется почувствовать себя частью семьи. Иногда из-за своего состояния Диане кажется, что она просто сторонний наблюдатель. Надо дождаться, когда встанет Света, и предложить ей поехать за город. Ведь если Арбенина пропустит один день встречи со своими врачами, ничего особого не случится... Спящий на траве возле своей будки Гриня приподнимает голову, сонно моргает, а потом снова прячет морду в лапах. Диана проводит рукой по волосам. Как же она устала от своей беспомощности! Что бы ни говорила Света - она чувствует себя обузой. Устала от молчания, от которого нет лекарства, кроме ожидания. С голосовыми связками все в порядке, проблема не в них, проблема в голове. Как сказал ее психотерапевт, после чего Арбенина запустила в него кружкой, к счастью, с уже остывшим кофе: "Вы не говорите не потому, что не можете, а потому что не хотите. Вы боитесь собственных слов". А ведь Светка всегда говорила, что все проблемы от ее дурной башки и поганого языка - возможно, сейчас это такой радикальный способ психики все изменить? Задумчиво наблюдая за спящим псом, она не слышит осторожных шагов и вздрагивает, когда родные руки опускаются ей на плечи. Светлана наклоняется и целует ее в щеку, потом нежно треплет по волосам. - Доброе утро, родная, ты что так рано встала? Не спится? - чуть сипло со сна задает вопрос Сурганова, обнимает крепче и упирается подбородком в плечо. Диана в ответ чуть дергает головой и, отставив чашку на ступеньку рядом, накрывает ее руки своими. От близости Светы становится сразу спокойно и хорошо. Вздохнув, Арбенина улыбается сама себе, время словно останавливается. И когда Света отстраняется, она недовольно морщится. Сурганова садится на крыльцо рядом, чтобы соприкасаться плечами, опускает голову на плечо. Диана мгновенно переплетает их пальцы, поворачивает голову и утыкается носом в макушку. - Марта спрашивала, можем ли мы съездить погулять на Финский сегодня. Может быть, отменим твоих врачей? - тихо задает вопрос Света. И Диане хочется тут же радостно ответить "Да!" Как можно отказаться от выходного на Финском с семьей? Как можно отказаться от дня без этих проклятущих коновалов? Но она не может, поэтому лишь довольно улыбается и касается губами волос. Прикрыв глаза, она наслаждается родным запахом - по весеннему свежим, с легкими нотками соленого моря и теплого солнца. Светка всегда так пахла - солнцем и морем! Молчание заставляет Диану касаться подруги все чаще, дышать ею. Сейчас это единственный способ - показать как сильно она ее любит и как нуждается в ней. Ей недостаточно "я люблю тебя" в сообщениях и записках. А писать стихи, которыми раньше она всегда говорила о своих чувствах к скрипачке, пока выходит плохо. Сурганова понимает, да и сама в ответ касается часто: ерошит волосы, берет за руку, проводит по плечу, пояснице, между лопаток. Диана снова вздыхает - в мыслях снова и снова возникает вопрос: сколько же она проебала времени? А все из-за своего страха: не верила, что нужна Сургановой, поэтому и ревновала, и металась, и уходила, и причиняла боль! А ревновала она Свету ко всем: к друзьям, фанатам, группе, к собственным детям и сильнее всего к музыке! Сейчас она тем более не понимает - зачем ей такая? Но старается не думать, затыкает ехидный внутренний голос, задающий этот вопрос снова и снова. - Я люблю тебя, Динечка, - шепчет Света, будто почувствовав, что ее захватывают мрачные мысли. - Я очень тебя люблю! - повторяет твердо, поднимает голову и пытается поймать взгляд. - Пойдем в дом, скоро Мартемки проснутся и будут требовать завтрак. Ты хочешь что-нибудь? Арбенина забавно морщится, почти как Марта, и отрицательно мотает головой, потом коротко чмокает в губы. Поднимается с явной неохотой, ни на мгновение не отпуская узкую ладошку из своей. На кухне Света тут же начинает суетиться с завтраком - подготавливает все на сырники. Диана пристраивается в углу дивана, поджимает под себя ноги и просто внимательно наблюдает. В доме еще тихо, но действительно вскоре проснутся дети, и начнется... Эта парочка не умеет быть тихой. Потом была запланированна встреча с нейропсихологом, но Сурганова обещала его перенести. Арбенина чувствует явное облегчение. Несмотря на заверения лечащего врача и уверенность Сургановой в их необходимости, она не видит смысла в этих встречах. Она все так же молчит, не помнит многое, ее часто мучают головные боли и бессонница. Диана проводит рукой по волосам, она слишком многого не помнит! Дни после отъезда Сургановой смазаны в памяти, а сама авария - совершенно белесая пустота. Диана уверена: если она вспомнит случившееся, скорее всего, заговорит! Только вот вспомнить никак не может. Сурганова отставляет в сторону чашку с уже готовым тестом и включает кофемашину. Взбивает молоко в кружке, готовит некрепкий кофе, добавляет корицу и мед. Вручает напиток Диане, снова с нежностью треплет женщину по волосам. Арбенина не может сдержать улыбку и, поймав подругу за запястье, тянет к себе. А потом взяв блокнот и карандаш, лежащие на столе, сосредоточено выводит: "Я тоже люблю тебя, заяц!" Теперь разные письменные принадлежности находятся легко и быстро в каждом уголке дома: ручки, маркеры, карандаши, блокноты, тетрадки, разноцветные стикеры. Света улыбается в ответ. - Устроим пикник на заливе? - спрашивает она. Диана на мгновение задумывается, а потом кивает в знак согласия. - Тогда пойду позвоню Александру Викторовичу, перенесу на завтра вашу встречу, - произносит Света, снова треплет по волосам и поднимается, чтобы найти свой мобильник. Арбенина несколько мгновений греет ладони о кружку и лишь после делает несколько глотков, кривится. Кофе совершенно не в ее вкусе - слишком слабый из-за обилия молока, но другого сейчас ей ни за что не дадут. Да и черт с ним! На душе спокойно, мыслей почти нет, только нетерпение и предвкушение. За прошедший год она почти не покидала дом во Всеволожске - со всеми врачами и специалистами Сурганова договаривалась о посещении. На удивление Диана не чувствовала себя взаперти, наоборот - в стенах дома было спокойно, а гулять можно и по участку. Сегодня, можно сказать, впервые с того момента, как она пришла в себя - они поедут куда-то и проведут целый день вместе! Каждый новый день Арбенина надеется, что память вернется, надеется, что заговорит! Но ничего не происходит - дни, предшествующие ДТП, как разрозненные куски мозаики, которые никак не складываются в целостную картину. Хорошо помнит, как после ссоры со Светой она психанула и решила - все! Она не наркоманка! Ей не нужны никакие таблетки! Она справится! Отправив большую часть всех прописанных таблеток в унитаз, выдохнула с облегчением. Света верит ей, верит в нее! Света ведь дала ей еще один шанс! И она не подведет! В этот раз она ни за что не подведет любимую женщину. Она докажет, что сможет! Выдержит! О каких-либо последствиях в тот момент Диана просто не думала. И не была готова к бессоннице, раздражительности и постоянной головной боли. Пыталась писать стихи, чтобы переключится, но мысли путались, и она бросала. Садилась за инструменты, но мешала дрожь в руках. Отсутствие Светы сводило с ума! Дети раздражали, к счастью, те, чувствуя ее состояние, старались не попадаться матери на глаза. А вот сама авария - бесформенное черное пятно. Дальше - сон, сотканный из воспоминаний и пустынного, занесенного снегом Питера, сон, оборвавшийся пустотой. Когда после него пришел яркий свет, Диана решила, что все-таки умерла. Больница какое-то время совсем не воспринималась реальностью. Арбенина не чувствовала свое тело и не испытывала ничего - полнейшая апатия и безразличие. Когда же сознание немного прояснилось, пришел страх, и она пожалела, что не умерла. Тело стало совершенно чужим и не подчинялось. И она ничего не могла с этим поделать! Диана пыталась концентрироваться на голосах врачей, но не понимала смысла слов. Беспомощность, страх и словно застывшее время. Она ждала Свету, но приходили только медсестры, врачи, а потом объявилась мать. А вот видеть и слышать ее Арбенина не хотела, однако заглушить преувеличенно спокойный, но ядовитый голос было невозможно. Мать сообщила, что "ее обожаемая Сурганова" не придет, та получила, что хотела - детей, и сама она ей больше не нужна! Тем более сейчас! Диана закрывала глаза, но голос продолжал ввинчиваться в мозг, и она ничего не могла поделать. Не хотела верить, что Света бросила ее, но могла понять и не винила. Самое главное - Сурганова не бросила детей! А остальное для Дианы не имело значения. Часы забытья были таким же проклятием, как и часы бодрствования - во сне она снова оказывалась в пустом, заметаемом снегом городе, пустая квартира на Кавалергардской, холод. Арбенина находилась в замкнутом круге, из которого невозможно было вырваться, пока все-таки не появилась Света. Она присела на стул у кровати и пообещала забрать ее домой - как только получится, она обязательно заберет ее домой. Радость, охватившая Диану в тот момент, была омрачена тем, как кошмарно выглядела любимая женщина. Бледная, осунувшаяся, похудевшая и сильно постаревшая, с потухшим взглядом и сиплым голосом. Главное - она пришла, а мать обманула ее, снова. Топот на лестнице вырывает Диану из паззла собственных мыслей. Она вскидывает голову и наблюдает, как Мартемки влетают на кухню и тут же виснут на Свете с двух сторон. - Сырники! - раздается радостный сдвоенный вопль, целуют в обе щеки одновременно. Арбенина недовольно морщится, тут же тянется к игрушкам-антистресс в виде разноцветных "злобных птичек", сложенным горкой в противоположном углу дивана, и, выбрав одну, кидает в Артема. - Эй! За что?! - возмущается пацан, оборачиваясь к матери и обиженно надувает губы. Марта гадко хихикает и легко уворачивается от очередного снаряда. Диана щурится и подманивает Мартемок к себе, и пока Артем, нехотя отлепившись от Светы, подходит, пишет в блокноте: "Аккуратнее, кони уже!" - Мы аккуратно! - бурчит Артем, падает на диван рядом и скрещивает руки на груди, в то время как сестра, все еще хихикая, принимается помогать Свете. - И ничего мы не кони... Арбенина удивленно вскидывает брови вверх, смеряет взглядом его, а потом переводит взгляд на дочь, которая уже почти на целую голову выше Светы. Марта же достаточно быстро накрывает на стол, расставляет тарелки и достает из холодильника джем, сметану и мед. После завтрака, пока проигравший сестре в "камень-ножницы-бумага" Артем занимается уборкой, Марта наливает чай в термос, складывает с собой остатки сырников и делает бутерброды. Сурганова же уходит наверх переодеваться. Арбенина проглатывает остывший кофе и тоже поднимается. Находит Свету в спальне, собирающей вещи для выезда на природу. И незамедлительно заключает подругу в кольцо рук. Целует шею, ладони тут же ныряют под футболку, нежно поглаживая мягкий живот. - Динечка... - тихо вздыхает Света и млеет в любимых руках, но не позволяет ей продолжить, когда наглые пальцы забираются под резинку спортивных штанов. - Не сейчас... У нас времени нет. Нас сейчас же потеряет эта беспокойная парочка, и кто-нибудь начнет ломиться. Скорее всего, Артем, ты же его знаешь! Диана недовольно сопит и нехотя отлепляется. Да, она слишком хорошо знает своих оболтусов! В гардеробной некоторое время задумчиво изучает полки, но в итоге привычно тянется к одному из многочисленных спортивных костюмов. Должно быть, у нее их так же много, как у Светки обосранцев. И не может не усмехнуться, подумав, что надо как-нибудь сосчитать. Когда же она спускается вниз последней, дети вместе с Гриней в нетерпении топчутся в коридоре, а с улице раздается низкий гул заведенного мотора. То, что дорога до Курортного района будет долгой, становится понятно сразу. Они удачно проскакивают трассу от Всеволожска, но упираются в хвост автомобильного затора на подъездах к КАДу. Это ожидаемо - жаркая погода гонит всех поближе к воде. Мартемки, внезапно оторвавшись от своих мобильников, о чем-то тихо переговариваются на заднем сидении, Арбенина не вслушивается. Ей никак не удается расслабиться, она упирается ладонями в торпеду и напряженно всматривается вперед. В машине ей неуютно, она чувствует, что несмотря на совсем мизерную скорость, сердце в груди бьется быстрее, на коже выступает пот, приближается страх, такой, что приходится контролировать дыхание. Должно быть, это последствия ДТП, которого Диана даже не помнит. Света чувствует ее состояние и при первой же возможности, когда становится понятно, что в ближайшие несколько минут они никуда не двинутся, опускает ладонь на худое колено, осторожно поглаживает. - Динечка, все нормально? - обеспокоенно спрашивает, смотрит внимательно. Диана косится на нее и коротко кивает в ответ, старается дышать ровно и глубоко. Они обе вздрагивают, когда в тишину салона врываются духовые и почти сразу звучит женский голос, а на экране закрепленного на панели мобильника появляется фото Балобиной. Арбенина поджимает губы, пальцы рефлекторно сжимаются в кулаки. Она понимает, что Сурганова не может тащить все на себе! Да и Жуковой не разорваться, музыкальная группа и арт-пространство разительно отличаются. И чтобы "ПушкинРядом" функционировал и приносил доход, недостаточно появляться набегами в короткие перерывы в гастрольном графике. Света спокойно принимает вызов, голос Эллы звучит непривычно высоко, и говорит она настолько быстро, что Диана в своем состоянии даже не улавливает смысла, но чувствует перемену настроения Светы. Подруга резко выдыхает и пресекает все дальнейшие разглагольствование коротким: - Скоро буду! - и отключается. - Придется проехать через "ПР", - вздыхает она, бросает взгляд в зеркало заднего вида на детей, а потом снова ободряюще проводит ладонью по колену Дианы. - Динечка, обещаю, мы недолго! - А что случилось? - Артем отстегивается и смещается к центру, его любопытная моська возникает в промежутке между передними сидениями. - Кажется, проблема с соседями и сантехникой, нас заливают. Сильно, - с явным раздражением произносит женщина. Звонок Эллы удачно застает их в районе съезда на Пискаревский проспект, и она сворачивает в сторону города. По напряжению, появившемуся в Сургановой, по тому, как она сильнее сжимает руки на руле и слегка их прокручивает, Диана сразу понимает - той хочется разрешить внезапно возникшую проблему как можно быстрее и вернуться к их изначальному плану. Заставив себя успокоиться, Арбенина достает из кармана олимпийки телефон, открывает заметки и быстро печатает: "Не волнуйся. Успеем на Финский!". Подсовывает его под нос подруге, когда машина останавливается на перекрестке, и видит, как та чуть дергает уголками губ. В городе движение бодрее, линия в навигаторе почти все время остается зеленой. Во дворе Света паркуется напротив парадной. - Я постараюсь побыстрее, - снова обещает она, выскакивает и быстрым шагом направляется к двери с серебристым блестящим домофоном. Диана тоже выбирается из машины, вытирает ладони о бедра и наконец-то расслабляется. В голову даже приходит мысль, что во время следующей сессии с психологом надо будет сообщить ему об этом, но немедленно отгоняет ее от себя. Окно задней двери опускается и в нем возникает лохматая голова Артема: - Я бы уже перекусил. Может, мы бутеры распакуем? - интересуется он. - Ты когда-нибудь не хочешь есть, Темыч? - раздается из салона раздраженный комментарий Марты, но он игнорирует сестру и продолжает: - Или, может, на вынос возьмем, тут вроде недалеко что-то было с бургерами и пиццей? Арбенина закатывает глаза, но кивает в знак согласия, снова достает телефон: "Ты с нами или здесь останешься?" пишет она дочери. - С вами, - бурчит Марта, перегнувшись через сидение, достает оставленные Светой в замке зажигания ключи. До паба, про который говорил Артем, действительно недалеко. Они берут три бургера и хрустящий картофель с беконом, а Свете шашлык с овощами на гриле. Приходится немного подождать, и Диана сообщением предупреждает Свету, чтобы та их не теряла. Вернувшись с пакетами, они обнаруживают Сурганову в компании Балобиной и Гашимовой во дворе. Директор "ПР" раздраженно курит айкос, на ней привычные черные афгани, водолазка, кроссовки и утепленная жилетка. А вот Сабина выглядит так, будто ее выдернули из кровати, не дав время даже на кофе - растрепанная, в темных очках и совершенно непонятных спортивных штанах и удлиненной кофте под классическим плащом. Диана приветствует присутствующих кивком, поставив один из пакетов на переднее сидение. Мартемки же, синхронно оглядевшись, просто усаживаются на невысокий заборчик вокруг детской площадки и газона и принимаются уплетать бургеры. - Я вызову клининг, может быть, успеем к вечеру... - Сабина достает мобильник и принимается в ним усердно ковыряться. - Может, даже не придется переносить концерт... - Нет, лучше перенести, - отрезает Балобина. - И завтрашний тоже! На ближайшие свободные вечера. Может быть, даже переговорить и предложить дневное время на следующих выходных? Женщина послушно кивает. - Я говорила, что надо было весь стояк менять... - сухо произносит Сурганова, выразительно глядя на бывшую жену. - Да, и где бы мы в тот момент деньги взяли на это? - тут же вскидывается та, повышая голос, раздраженно вытаскивает стик и убирает электронную сигарету в карман. Диана реагирует мгновенно и делает несколько шагов в их сторону, но останавливается под предупреждающим взглядом Светы, в котором отчетливо читается: "Не вмешивайся!" Элла проводит ладонью по волосам, с подозрением косится на Арбенину и уже спокойно произносит: - Я переговорю со всеми соседями, договорюсь, сейчас поменяем. Сабин, держи меня в курсе по уборке и переносу. Гашимова послушно кивает и поворачивается обратно к открытым дверям парадной. Элла же выуживает пискнувший телефон из кармана, хмурится. - Докиньте меня до шиномонтажки на Римского-Корсакова, на углу с Грибоедова, - просит она. Прежде чем ответить, Сурганова настороженно косится на Диану и, не получив возражений, соглашается: - Поехали. Дети! - окликает она Мартемок. - По коням! Но если вы мне испачкаете салон, моете машину сами! Целиком! - добавляет, наблюдая за тем, как брат с сестрой, доедая остатки своих бургеров, направляются к машине. Вздохнув, залезает на водительское сидение. Арбенина ухмыляется, втайне надеясь, что если не машину, то Эллу ее отпрыски запачкают, даже если и не специально. Просто потому что Артем - порой бывает ходячей катастрофой. Поездка до станции, где, по словам Эллы, ей пришлось кинуть машину со спустившим до обода задним колесом, занимает не больше десяти минут. И Диана старается держать себя в руках, не показывать при Балобиной, что ей не по себе. У Семимостья Сургановой приходится значительно сбросить скорость из-за обилия машин, и Арбенина чувствует, как тело мгновенно прошибает страх, сердце срывается и летит в какую-то бездонную пропасть, дыхание сбивается, а руки начинают дрожать, как у больной Паркинсоном. Диана хватает ртом воздух, пальцы судорожно цепляются за ремень безопасности, оттягивают его в сторону, будто причина удушения кроется в нем. - Дина! - Света, не обращая внимания на дорожную обстановку, резко выкручивает руль в сторону тротуара - им вслед летит ругань клаксонов. Стоит машине остановиться, как Элла оказывается снаружи первой, распахивает переднюю дверь. - Арбенина! - рявкает она, пытаясь отцепить пальцы женщины от ремня и одновременно дотянуться до защелки. - Арбенина! Артем, сидящий посередине, бросается вперед и быстро отстегивает мать. - Дина! - когда Света оббегает вокруг авто, Элле уже удается вытащить Арбенину из салона и усадить на асфальт, она сжимает ледяные руки и пытается поймать расфокусированный взгляд. - Арбенина, Арбенина! Дыши со мной, вдох на четыре, выдох на два! Давай! Вдох... Выдох! Вдох... Выдох! Диана слышит голос Балобиной, пытается дышать на счет, но удается только, когда она находит взглядом Сурганову. - Динечка, девочка моя, - шепчет женщина, падает на колени рядом и начинает гладить по плечу. - Давай, дыши, - и дышит вместе с ней. Напуганные Мартемки наблюдают из открытого окна. Когда приступ проходит, Арбениной удается подняться - не с первого раза и только держась за Свету. Она почти не чувствует ног, слабость ощущается и во всем теле. Света судорожно оглядывается по сторонам, - Динечка, пойдем к ступенькам... - просит она, Диана пытается совладать со своим телом и не может, как тогда, в начале реабилитации. Снова накатывает страх, все тело начинает бить дрожь, и она сильнее наваливается на подругу. - Эль! - зовет та, понимая, что не удержит. Балобина тут же оказывается рядом и перехватывает вторую руку, принимая на себя часть ее веса. - Мелкие! - зовет она, и первой рядом оказывается Марта. - Дуй в кондитерскую, купи что ваша мать любит больше всего - кофе, выпечку, торт... Все что угодно, любимое лакомство! - инструктирует Элла. Вдвоем им удается довести Арбенину до ступенек и усадить. Взгляд у нее немного расфокусированный, лоб покрыт испариной, но по крайне мере, дышит она почти нормально. Балобина обхватывает запястье, считает пульс. - У нее было такое раньше? - Нет... - Света сама бледная и напуганная, но не отпускает похолодевшую ладонь из своих. - Я позвоню ее врачу... - Да, спроси, может, стоить вызвать бригаду скорой... Диана прикрывает глаза, она не понимает случившегося, но ей безумно страшно от одной только мысли, что все может повториться. Что она снова просто перестанет контролировать свое тело, не выдержит. Просто не вынесет этого... Но что произошло? Она ведь не даже не помнит ДТП... Не помнит... Неожиданно мозг простреливает острая болезненная вспышка. Боль разрастается быстро и становится такой сильной, что кажется, черепная коробка сейчас взорвется. Диана стискивает зубы, обхватывает голову ладонями и сгибается пополам. Она не слышит крика Светы и как Балобина звонит в скорую, не видит растерянную Марту, вернувшуюся из кондитерской и застывшую возле них с пластиковым контейнером в руках, и выскочившего из машины Артема. Вместе с болью приходит и память, острыми осколками впивается в мозг. ...Дни после отъезда Светы тянулись невозможно долго, она не выпускала из рук телефон, но звонить боялась, боялась, что после ссоры любимая не ответит. Сама Сурганова со своей стороны сохраняла молчание. Отказаться от всех назначенных препаратов Арбенина решила внезапно и резко - казалось, это правильно. Не сомневалась - Света одобрит, Света ведь не хотела, чтобы она сидела на препаратах! На головные боли и бессонницу старалась не обращать внимания. Наверно, это нормально, думала она, из-за резкой отмены препаратов. В тот вечер Диана все-таки собралась с духом и позвонила Свете, но абонент почему-то был недоступен. Просмотрев афишу на официальном сайте, обнаружила, что следующие два дня у "СиО" был перерыв, в то время как на странице арт-пространства на следующий день значился концерт MONOЛИЗы. Диана нахмурилась – значит, Света прилетит в Питер, поэтому сейчас ее номер и не отвечает - она в самолете. Но так как они поругались, то скорее всего, Сурганова сразу отправится на Кавалергардскую, а потом в «ПушкинРядом» и будет торчать там до приезда Костягиной. Значит, надо поехать туда и дождаться любимую на месте. Диана уверенно поднялась и направилась вниз, но затормозила возле комнаты детей - те валялись на кроватях, каждый занимался своими делами. Надо было куда-то их пристроить. Но куда? С матерью она днем разругалась, кажется, так, как никогда прежде. Буквально выгнала из дома, сказала возвращаться в Москву и больше не появляться! Не лезть к ней и детям! Те уже достаточно взрослые и сами решат, хотят ли они с ней общаться в будущем! Но с таким отношением матери к Свете она сильно в этом сомневается! Если детей некуда пристроить, значит, они едут с ней! Тем более, в общении со Светой мелкие всегда давали ей дополнительные баллы! Арбенина никогда не испытывала проблем с сумеречным зрением, но в тот вечер дорога перед глазами расплывалась, и она видела только узкую полоску, освещенную уличными фонарями и светом собственных фар. Редкие встречки ослепляли! В городе из-за обилия дополнительной иллюминации стало проще. Поздний вечер буднего дня, и город непривычно опустевший, достаточно редко встречались машины и еще реже спещащие домой пешеходы. Диана выбрала не самый оптимальный маршрут, но тот, который прошел по Дворцовой набережной, потом по Вознесенскому и Садовой. Неожиданно мелькнула мысль - а если Света уже прилетела и сейчас как раз едет в «ПушкинРядом»? - и она заметно увеличила скорость. Дети на заднем сидении уже успели задремать и никак не среагировали на это. Арбенина заметила знакомый внедорожник на перекрестке с набережной Крюкова канала, автомобиль ушел на набережную канала Грибоедова. И не смотря на то, что она не видела номеров, сомнений в том, что это Светкин, даже не возникло. Надо было немедленно его догнать, и Диана утопила педаль газа. В ушах стоял все нарастающий гул, раздражающий, въедливый, дорога перед глазами снова начала расплываться - вроде только что машина была прямо перед ней, а в следующее мгновение просто растворилась. Диана нервно замотала головой и обнаружила ее уже на другой стороне канала возле бутик-отеля, тоже повернула в ту сторону. Она даже не задумалась ни на долю секунды - просто вывернула руль... Удар и темнота... Пустой замерзший город. Диана сжимает голову ладонями и сползает на заметенный снегом тротуар. Не обращает внимание на мельтешение снега и холод. Она не понимает... Арбенина приходит в себя в больнице. Понимает, еще не успев открыть глаза, по этому стерильному и все-таки специфическому запаху с примесями хлора и кварца, по ровному низкому гулу вентиляции и легкому стрекоту люминесцентных ламп. Разлепляет будто склеенные веки и упирается взглядом в побеленный потолок - она точно в больнице. Первая попытка пошевелиться ни к чему не приводит, и Диану мгновенно захлестывает паника. Нет! Нет! - долбит набатом в мозгу. Нет! Нет! Только не это! Не снова! Диане хочется кричать, но не выходит. Она настолько погружена в свой ужас, что не замечает, как в палате появляется медсестра. - Успокойтесь, Диана Сергеевна! Успокойтесь! - просит та и ловко вводит препарат в катетер. И Арбенина снова проваливается в темноту, из которой в следующий раз выбраться получается с трудом. Она слышит тихий голос Светы, смысл слов доходит с трудом, кажется, стихи... Цепляется за этот такой родной, до невозможности знакомый голос, как выпавший за борт в неспокойное море за спасательный круг. И только благодаря ему наконец-то выбирается из небытия. В этот раз она не испытывает ничего, кроме равнодушия, похоже, заслуга врачей и успокоительного. На удивление ей удается повернуть голову в сторону голоса - Света бледная и растрепанная, сидит на неудобной металлической табуретке. Светка... - Св-ет-ка... - медленно выдыхает Диана и сначала даже не осознает. Сурганова вскидывает голову и удивленно моргает. - Дин?.. Динка! - уже спустя мгновение радостно восклицает она и подается вперед, сжимая протянутую в ее сторону ладонь. - Динечка! Я сейчас дежурного врача позову... - пытается встать, но Арбенина мотает головой и сильнее сжимает пальцы. - По-том... Ку-да я де-нусь? - каждое слово приходится произносить медленно и почти по слогам, и дается ей это с трудом, да и голос совершенно чужой и незнакомый. - Да... Съ-ез-ди-ли на Фи-н-с-кий... Сурганова выдыхает с легким, немного нервным смешком, опускает голову и утыкается лбом в плечо подруги. - Ты так нас напугала! Ни на что не реагировала, Элла скорую вызвала! А потом уже здесь... - Света тихо всхлипнула и постаралась незаметно сморгнуть выступившие в уголках глаз слезы. Арбенина тянется второй рукой к ее голове и нежно гладит. Она все вспомнила и заговорила... В принципе, как и предрекали мозгоправы, но она не уверена, что стоит говорить об этом Сургановой. Нет, любимой не нужна эта информация. - Все хо-ро-шо... В-се хо-ро-шо... Те-пе-рь... - тихо произносит Диана, продолжая поглаживать короткие мягкие волосы.