Still water

31 октября, 1993 год

— Придурки, вы взяли траву? Сколько пакетиков? — серьёзно спрашивает Чону, обращаясь к членам своей команды. Он с компанией друзей как раз уходил из дома, где какой-то парень, наверняка их одногруппник, устроил вечеринку в честь Хэллоуина. Парни успели хорошенько налакаться, у некоторых лица покраснели, мелькали дебильные улыбки. Они шли, держась друг за друга. Джонни, хихикнув, произнёс: — Взяли десять пакетиков, и ещё два для конфет. Ребята из экономического факультета зашлись хохотом и смехом, на что блондин закатил глаза и переглянулся с Тэном. Издалека доносилась музыка, а из окон дома выходили красные, зелёные и фиолетовые цвета. Они стояли на обочине, недалеко от трейлерного парка. Рядом никого не наблюдалось, было четверть на полночь. Над ними высоко светил ржавый фонарь, что давным-давно уже никто не собирался чинить. Ветер колыхал огненного цвета деревья, листья которых понемногу опадали. — В этом году будет много детей, желающих получить конфеты, не сомневаюсь. — продолжал говорить полушёпотом блондин, оглядывая каждого парня. — Будет шикарно, если мы соберём как можно больше конфет. — Чону, поясни, зачем тебе красть конфеты? Не проще ли их купить в магазине, рядом с парком? — спрашивает Лукас, вздымая бровь. — Лукас, милый, чтобы засунуть их тебе в задницу. — нарочно выдаёт сладким голосом. — Закрой свой грязный рот и слушай меня. — подмигнул, парень кивнул. Они пошли, свернули по дороге, что вела к кладбищу. Барр, небольшой тихий городок штата Вермонт, сейчас казался по-особому мрачным и громким. Голые деревья шатал холодный ветер, от чего те казались монстрами из рассказов родителей. Время от времени на пути им встречались дети и подростки в костюмах принцесс и персонажей из мультиков. — Сладость или гадость? — прокричали ребята, протягивая перед собой пластиковые ведерки в форме тыкв. Чону брезгливо высунул язык и разглядел каждого ребёнка, что хотел получить сладость. — Валите нахер отсюда, пиявки. Нихуя вы не получите! — он протолкнулся меж Джехёном и Ютой, стараясь не запачкать полы своего розового платья. Его длинная тонкая рука, подобна смерти, повисла в воздухе, после чего парень небрежно повытаскивал конфеты из ведёрок. Украденные ириски, леденцы и желейки он бросил в рюкзак, который Джонни придерживал одним плечом. Подростки затыкали детям уши и шустро уводили младших отсюда, подальше от незнакомых парней, которые, казалось, были готовы убить на месте. Ржавая калитка ворот произнесла неприятный скрип, похожий на стоны умирающего. Вокруг было темно, фонарей здесь не наблюдалось. Они шли по тропинке, что располагалась между надгробиями. Могилы были зачастую старыми, кривыми и грязными. Их кресты казались устрашающими, а буквы имён и цифры дат рождения и смерти словно кричали и одновременно пугали. Временами студенты встречали могилы, на которых в вазе стояли живые цветы или игрушки, бывало попадались какие-то записки, ну или конфеты, которые они тут же подбирали и забрасывали Джонни в рюкзак. — Эй, чуваки, постойте! Смотрите чё я нашёл! Чону перестал напевать себе под нос песню «Maniac» и медленно, но нежеланно повернулся. Другие тоже взглянули на Юту, что спрятал своё красное лицо за маской Чаки. У него в руках парни обнаружили шкатулку средних размеров. Она была украшена оранжевыми стразами и камнями, что вырисовывали какие-то рисунки. На крышке шкатулки была изображена ромашка, что невероятно блестела под светом фонарика. К одной из ножек на розовой ленточке был привязан ключ. Он резко болтался, когда Накамото вращал находку в руках. — Где ты её нашёл? — спрашивает Джонни, подходя ближе к другу. — Где-то там валялась, на старой могиле. Скажите, красивая! Давайте откроем! Лукас, открой! — Юта всучил шкатулку парню в руки, от чего тот растерялся, не зная что делать. Он, под присмотром других, медленно вцепился за металлический ключ и воткнул его в замочную скважину. Что-то щёлкнуло и парни восхищённо заорали. Винвин, стоя с самого краю, спрятал руки в карманы чёрного одеяния, его глубокий вдумчивый взгляд был направлен прямо на неё, на шкатулку. Кусая нижнюю губу, студент держался, чтобы не накричать и не избить своих же друзей. Видя перед собой бабушкину шкатулку, его сердце раскалывалось на мелкие кусочки и тонуло в дне бесконечных воспоминаний.

24 октября, 1962 год

— Джисон, малыш, подойди ко мне. — подозвала пожилая женщина к себе. Кучерявый мальчик, лет пяти, оторвался от игрушечного паровозика, поднялся на ноги и побежал в другую комнату, из которой доносился голос бабушки. Комната была не маленькой, но и не большой. Стены украшены обоями с различными цветами, возле стен стояли диваны с недешёвой обшивкой. Возле полуоткрытого окна, в которое залетел холодный воздух и лучи осеннего раннего солнца, стоял деревянный стол, а возле стола находилось кресло-качалка. Оно едва раскатывалось, взгляд женщины был устремлён на спицы и нитки для вязания. А когда мальчик вошёл в комнату и потревожил тишину скрипом деревянного пола, она повернулась к нему и заботливо улыбнулась. — Бабушка! — весело произнёс малыш, опираясь на подлокотник кресла качалки. — Зачем Вы меня звали? — Мой малыш, ты же знаешь, что скоро я отойду в мир иной, меня не станет. Я хочу передать тебе свою самую сокровенную вещь, которую мне когда-либо доставалось иметь. — она взяла в руки шкатулку и показала мальчику. — Эту шкатулку передала мне моя бабушка, когда я была приблизительно такого же возраста как ты. Я очень дорожу этой вещью, так что хочу, чтобы отныне ты о ней позаботился. Джисон взял в руки предмет и начал с энтузиазмом рассматривать. Его забавляли мелкие стразы янтарного цвета, которые выглядели богато и драгоценно. Ромашка, изображенная на крышке шкатулки, вызвала у ребёнка восхищение, он никак не мог оторваться от, казалось бы, простой музыкальной коробки. В комнате царила тишина, Сон мог слышать только своё сердцебиение и то, как он вдыхает и выдыхает свежий воздух. Мальчик напугано поднимает глаза и смотрит на бабушку, голова которой слегка склонилась на бок, спицы и нитки для вязания вот-вот скатятся по её длинной юбке. — Бабушка, нет! Винвин смотрел на то, как его отбитые на всю голову друзья суетились вокруг Юкхэя, что крутил ключ в замочной скважине шкатулки. Когда крышка открылась, парень едва вздрогнул, его лицо оцепенело, а сильно открытые глаза намокли из-за прохладного ветерка. Открыв шкатулку, перед собой Лукас увидел пустующее пространство, только внизу было едва видно сам инструмент, над которым, будто в воздухе, повисла балерина. Она вращалась по кругу и вокруг своей оси. Внутри всё проржавело, временами фигурка балерины застывала, застревала через поломки внутри шкатулки. Вслед прозвучала мелодия, но из-за того, что шкатулку редко кто брал в руки или открывал, звук исказился, он стал сухим и гнилым, казался уже не таким радостным. Сделав несколько оборотов, кукла дёрнулась и её пластиковая голова упала к ногам студентов, хорошенько их напугав. Кто-то из парней закричал как можно громче, увидев, что фигурка без головы. Вслед за Тэном закричали другие, заставляя Лукаса испугаться ещё сильнее и выбросить коробку из рук. Та продолжала играть мелодии. — Господи! Чего вы разорались посреди ночи! — завопил Чону, отталкивая Джонни, чтобы приблизится к упавшей шкатулке и поднять её. — Подумаешь, балерина без головы. — закатив глаза, спрятал её себе под белую шубку. — Пойдёмте. Здесь нам больше нечего делать. Этой же ночью Чону пришёл домой, уставший и сонный. Спать жутко хотелось, а ещё нужно сходить в душ, отдать сестре конфеты. Он бросил сумочку на пол, скинул с себя серебристые туфли на невысоком каблуке и убрал ладонью упавшие на лоб блондинистые волосы. — Братик! Ты дома! — по лестнице спустилась девочка лет восьми. На ней была небесного цвета ночнушка, а в руках она держала свою любимую игрушку — кролика Банни. Подбежав к старшему, Чеён прыгнула ему в объятия, а парень, в свою очередь, нехотя погладил её по спине и взглянул на её макушку. — Ты принёс конфетки? — спросила она своим ангельским голосом. — Да тише ты, отца разбудишь. — забубнил себе под нос и, включив свет в гостиной, присел на диван. Когда компания расходилась, они успели разобрать конфеты. Конечно же, больше всего взял Ли, ему нужнее. Он вынимал сладости из сумочки и бросал девочке на ладони, пока та восхищенно смотрела на них. — Спасибо, братик! — Чеён вновь намеревалась обнять старшего, но тот резко её оттолкнул и встал. — Сегодня конфеты уже не ешь. — скомандовал. — Ложись спать, завтра после завтрака сможешь их скушать. — Ты мне не мамка! — она обиженно сложила руки на груди и показала язык, следом побежала к двери и скрылась в своей комнате. Чону запоздало поднял взгляд на дверь и раздражённо прошипел, сильнее сжав шкатулку в руках. Дёрнув полы платья, поднялся в свою комнату, перед этим выключив свет в гостиной.

23:58

Той же ночью Эрик не мог уснуть. Бессонница случалась крайне редко, поскольку любые звуки и свет не мог помешать ему видеть сны, но в этот раз что-то пошло не так. Из окна доносились какие-то странные звуки. Он включил лампу возле кровати и прислушался. Окно было приоткрыто, ветер едва шуршал и пробирался в комнату сквозь жалюзи. Парень подошёл ближе к окну и услышал различного рода крики подростков. Отодвинув жалюзи, посмотрел сквозь стекло. Через дорогу, напротив его дома находилось кладбище «Элмвуд». Вдалеке юноша заметил проходящих меж могил парней, одетых в костюмы монстров, убийц и возможно какая-то девушка, в ярко-розовом платье. Они истерично кричали, одновременно с этим смеясь. Вскоре компания покинула кладбище, оставив за собой тишину.

1 ноября, 1993 год

7:32

Эрик спустился по лестнице на первый этаж и свернул налево. На кухне он заметил отца, что стоял недалеко от холодильника, оперевшись на столешницу и печатая что-то в ноутбуке. — Доброе утро. Как спалось? — поднесённо спросил мужчина, смотря на сына. Эрик достал из холодильника бутылку воды и безразлично взглянул на родителя. — Как и все остальные триста шестьдесят пять дней. — ответил, не отрывая пустой взгляд от глаз отца. Джено вздохнул и закрыл ноутбук. Ёнджэ закинул тёмно-синий рюкзак за спину и направился к прихожей. — Меня подождать не хочешь? — спрашивает мужчина, поворачивая к нему голову. Парень не отвечает на вопрос. — Хорошего дня в университете. Дорога к университету была долгой и прохладной. Земля под колесами велосипеда то прогибалась, то поднималась. Парень проезжал почти что одинаковые двухэтажные дома, по пути встречая жителей городка и проезжающие мимо машины. Возле большого кирпичного здания, чем-то напоминающего церковь, находилась не менее большая парковка. Большинство студентов парковали свои машины, байки и скутеры именно здесь, но те, кто прибыл на учёбу на велосипеде, оставляли велосипеды возле входа, на велопарковке. Оставив свой велосипед на парковке, поправил лямку рюкзака и направился ко входу. Парень услышал, как его кто-то окликнул. Закатив глаза, Эрик прошёл к двери.

7:45

Винвин повернул налево, оказавшись в гостиной. Он поправлял свой галстук по пути, боясь опоздать. Дворецкий, стоящий возле прохода на кухню, управлял прислугами, наказывая им ставить столовые приборы и готовый завтрак на стол. Скоро парень заметил возле себя Ренджуна, что сонно осматривал комнату, будто находясь в ней впервые. Вскоре братья направились в сторону столовой, откуда доносился приятный аромат еды и закусок. Винвин тяжело вздохнул, понимая, что родители в очередной раз куда-то уехали по работе, оставив его с братом в этом большом доме, кишащем прислугами. Как только юноша взялся есть салат с телятиной, услышал чей-то знакомый голос: — Ну, ребятки, соскучились по мне? Напротив парней, в проходе, появился мужчина в изысканном чёрном костюме с такой же чёрной бабочкой и серебристыми запонками на рукавах. Он опёрся руками на спинку кресла и заинтересованно взглянул напротив. Братья переглянулись и тогда Сычен подал голос: — Дядя Джун, что ты здесь делаешь? Децзюнь сделал деловитое лицо и, посмотрев на наручные часы, сказал: — Ваша мама уехала на полгода на гастроли, а мой братец отправился в Китай на съёмки дорамы, попросил меня присмотреть за вами. — после этого мужчина тяжело вздохнул и, не подав виду, улыбнулся. Он развёл руки и всё же решил сесть за стол, составив парням уютную домашнюю компанию. Винвин наблюдал за дядей, пока тот смачно жевал кусочки запечённой скумбрии, не отрывая взгляд от новостей в газете. Он догадывался, что дядя до последнего не хотел браться за это дело.

13:11

В раздевалке суетилось много студентов. Все куда-то спешили, громко топали, общаясь со своими одногруппниками и друзьями. Чону как раз таки поправлял свою серебристую кофту с глубоким круглым вырезом, из которого выглядывали его острые ключицы. Парень незаметно посматривал в сторону своих друзей, его взгляд пал на широкие плечи и сильную спину Джехёна. Тот быстро одел на себя белую футболку с логотипом талисмана спортивной команды университета, так что казалось, что из буквы «V» сейчас выпрыгнет дикая кошка. Как только юноша хотел накинуть на плечи бомбер, его кто-то от этого отвлёк. Джехён повернулся и нежно улыбнулся, оставив на щеках миловидные ямочки. Он смотрел тёплым взглядом напротив, выжидая, пока Ким что-то скажет. Блондин сильной хваткой вцепился в мягкую ткань бомбера и заглянул в глубокие глаза друга. — Джехённи, я забыл свой бомбер, одолжишь мне свой? — он воспользовался своей тактикой щенячьих глазок, но даже и без них Чон бы ответил: «Да». Чону его очень хорошо знает. — Конечно, забирай. — парень отдаёт куртку блондину и довольно улыбается, поднимая рюкзак со скамейки. Бомбер пахнет сильным мужским дезодорантом с запахом морского бриза и духами «Boss». Когда Джехён ушёл из раздевалки, тот накинул куртку на себя. Зарывшись пальцами в светлые волосы, достал телефон и, уверенно улыбнувшись, сделал несколько селфи.

13:20

Пока ещё не слишком холодная погода позволяла студентам обедать или делать перекус в кафетерии на улице. Задний двор университета был достаточно большим. От площадки, где обычно собирались тинейджеры в конце учебного года шли ступени к нижней части территории. Там располагалось большое футбольное поле с буквой «V» посередине. Столики были выставлены в шахматном порядке и большинство студентов выходило сюда покушать, ну и заодно пообщаться с одногруппниками. Юта, как всегда, бросил зелёный поднос на стол, от чего другие взглянули на него, продолжая жевать то, что взяли. Усевшись на своё место, он поправил свою косуху и зачесал красные уже отросшие волосы. Чону перевёл взгляд с него на свой чизбургер с кусочками буженины и залип в модном журнале. Свободной рукой потянулся к дешёвой школьной газировке и тут же откашлялся, почти что давясь напитком. — Лукас, любимый, принеси мне клубничный милкшейк. Я эту парашу пить не собираюсь! — развёл драму юноша, пытаясь оттереть пятна на серебристой кофте. Юкхэй подорвался и побежал в северо-восточную сторону от университета, где находилось любимое кафе Ли, в котором он обычно покупал милкшейки. А пока студент исчез из виду, парень вновь залип в журнале, ища какие-нибудь прикольные татуировки. Винвин, сидящий рядом, не обращал внимания на друга. Он боковым зрением видел на себе взгляд Джехёна, что заставило его положить ладонь на его бедро. Юноша тут же почувствовал на своей ладони чужую руку, которая спустя несколько минут нежно сжала его пальцы. От этих движений и прикосновений парню сносило крышу и он, смущённо улыбнувшись, отвел взгляд. Вдалеке Сычен увидел столик, который почти что пустовал. За ним сидел парень, не совсем знакомый, но интересующий его. Эрик сразу приглянулся Сычену ещё в первый день учёбы на втором курсе культуры и искусства. Тот был спокоен и уравновешен, но в то же время самоуверенным. Его взгляд мог загипнотизировать каждого, выглядел агрессивно и самовлюблённо. Наверно поэтому с парнем никто не дружил и не возился. Тот был предметом насмешек некоторых старшекурсников, но похоже, что Ли это не волновало. — Вот, моё солнышко. — Лукас, сбито дыша, поставил возле подноса Чону большой пластиковый стакан с красной трубочкой. — Всё тот же твой любимый, клубничный. — Ага, спасибо. — не отрывая взгляда от глянцевой страницы, безразлично ответил Чону. Черлидер закрыл журнал и облокотился на стол, смакуя напиток. Его взгляд привлёк Сычен, смотрящий куда-то вдаль. Сначала Чону заметил руку Джехёна, которая слегка сжимала запястье его друга под столом, затем медленно поднял взгляд на лицо Винвина. Как только блондин захотел спросить, куда тот смотрит, Пак обмолвился. — Ребята, давайте возьмём в свою компанию вон того парня. — едва заметно указал на Эрика, в результате чего все посмотрели туда. — Ты что, с ума выжил? — возмутился Юта, вздымая бровь. Другие его поддержали. — Такой глист не заслуживает покрасоваться среди нас. Так что засунь эту идиотскую идею себе в задницу куда поглубже. — потом спустя несколько секунд добавил. — Или что, думаешь, если его батенька преподаватель, имеющий дружеские отношения с ректором, поможет тебе сдать сессию? Я тебя умоляю. — Чону смеётся, и его смех подобен песням сирен. Вскоре его лицо вновь становится серьёзным. — Вы ошибаетесь. Он как раз таки может скрасить нашу компанию. — добавляет Сычен, всё ещё смотря на Эрика.  — Да? — спрашивает Ли, повернув голову в сторону парня, многозначительно улыбаясь. — А знаете, Сычен прав.