Still water

11 декабря, 1993 год

19:07

Прошло уже несколько недель с тех пор, как Чону написал первое письмо, адресованное собственной матери. И даже через такой период времени та женщина не просмотрела ни единого. Парень понимал, что толку от этого никакого и что пора бы прекратить писать никому не нужные строчки. Но Чону так хотелось поделиться собственными переживаниями и проблемами, что затронули его за последние пару дней. Он писал о том, как удачно прошёл матч, похвастался танцем. Про отца и сестру юноша не особо хотел рассказывать, поскольку жизнь ни капельки не изменилась, только теперь Тэмин погряз в долгах из-за оплаты коммунальных услуг. Они уже готовились жить на улице. Чону спросил у мамы, стоит ли ему идти к дерматологу, поскольку с каждым днём приходят и уходят разные болезни. Он достаточно терпелив, но подобного рода «приколы» от кожи его не устраивали. И под конец, как всегда, блондин пишет как он скучает по матери и былым временам. И как любит теперь уже неизвестного ему человека. Несмотря на боль в суставах, юноша тянется к кожаной сумочке, в которой нащупывает телефон. Пока ещё есть возможность встретиться в свободное время, Чону планирует встречу на завтра в спортивном зале. Отсылает друзьям письмо о встрече и уточняет, чтобы те обязательно взяли с собой костюмы. Как только он откидывает голову назад, чтобы отдохнуть несколько минут, слышит на первом этаже тяжёлые шаги и неразборчивые крики. Ли не помнил, чтобы отец позволял себе поднимать руку на Чеён, так что сначала блондин подумал, что, возможно, это пришёл очередной любовник папы, которого тот пытался выгнать из дому. Но в какой-то момент крик стал ещё громче и его сопровождал детский плач. А потом он услышал голос женщины. Откинув телефон, парень метнулся к двери и, выбежав в коридор, шумно спустился по ступеням в гостиную. На него смотрело четыре пары глаз и юноша не понимал в чём дело. — Кто вы такие? Папа, что случилось? — взволновано спрашивает блондин, касаясь предплечья Тэмина, который обессиленно склонился на стену. Женщина, держащая на руках плачущую девочку, грубым голосом ответила: — Мы органы опеки и попечительства. Поскольку ваша семья не в состоянии оплатить коммунальные услуги и уследить за маленьким ребёнком, мы забираем её. — Что?! Нет-нет-нет! Вы никуда не заберёте Чеён! Она вполне в порядке. Правда, Чеён? — ласково спрашивает Чону, протягивая руки к сестре и пытаясь забрать её из рук серьёзной брюнетки. — У вас будет возможность её навещать, пока у вас есть права на отцовство. — обращается мужчина, стоящий рядом с женщиной. — Какое навещать, она моя сестра! Я смогу обеспечить всё, только дайте пару месяцев, прошу вас! — юноша не выдерживает и срывается на крик. — Отец, почему ты молчишь? Они не должны её забирать, она же твоя дочь! — Чону, папа! — плачет девочка, вырываясь из рук женщины, но та не даёт ей этого сделать. — Отпустите её. — настаивал на своём студент. — Мы забираем её. — произнёс мужчина и закрыл за собой дверь.

12 декабря, 1993 год

09:12

Был выходной, суббота. Хоть и прохладная, но погода позволяла пока ещё ходить без шапок и варежек. Холодный ветер обдувал щеки, а затем делал «прекрасную» укладку. В огромном спортивном зале пусто, шесть больших ламп, смотрящих в пол, освещали блестящий ламинат. Послышался стук подошвы о пол, после чего ещё несколько парней вошли внутрь. Запах лёгких нежных духов смешался с прохладным воздухом, что витал в помещении после проветривания. — Так вы взяли костюмы? Или хоть то, что валяется у вас в шкафу. Ну или хотя бы то, что могло бы напоминать новогодние шмотки. Ну? — Чону перестаёт болтать и, вальяжно поворачиваясь, забыв опустить левую руку. Тэн демонстративно подымает спортивную сумку, Сычен закатывает глаза и закидывает сумку за плечо, а Эрик, который и глазом не моргнул, держал на плечах чёрный рюкзак и неизвестно, взял ли он с собой вещи или нет. Когда все, прямо на глазах у блондина, натянули на себя одежду красно-белого цвета, взгляд Ли прильнул к Ёнджэ. Тот стоял неподвижно. — Прикалываешься? Ты вообще собираешься танцевать? — увидев, что брюнет никак не горел желанием что-то говорить или делать, старший не унимался. Он ещё раз переспросил, взял ли тот костюм, но Эрик лишь тяжело вздохнул, выдавив из себя что-то на подобии «Неа». — Прости, Чону, но что я могу сделать, если у меня дома нет того, чего ты хочешь. — съязвил юноша спустя несколько секунд, сжимая чёрную лямку рюкзака. — Тебе повезло, что я прихватил с собой пару маек и шорт. Я не позволю, чтобы люди, пришедшие на конкурс, смотрели на то, как ты нас позоришь. Чону протянул парню одежду и Эрик принялся её надевать. Это оказался красный вельветовый топ, шорты по типу боксерских, но они не подходили к верху. В итоге он надел бархатные короткие шорты, что слегка были маловаты, ведь телосложение у них разное. — Нет, я в этом выступать не буду. Я что, похож на шлюху? — Эрик осмотрел себя со всех сторон, вертясь вокруг своей оси. — Я тебе ещё так скажу — будешь, и это не обсуждается. Времени мало, а нам ещё хорошенько порепетировать нужно. — Чону захлопал в ладони, подбегая к магнитофону и включая надоевшую им песню «Rockin' Around the Christmas Tree». Репетиция длилась почти что полтора часа, если не дольше. И за этот промежуток времени парни окончательно закрепили и усвоили движения, чтобы на самом конкурсе талантов не было несостыковок и проблем. Проделывая движения тазом, Тэн засматривался на друга, стоящего по соседству. Тот старательно выполнял свою же хореографию. Шатен взглядом блуждал по светлой татуированной коже блондина, местами замечая покраснения и синяки, которые Чону небось пытался закрасить тональным кремом. На шее у юноши шатен замечает посинения, подобные удушью. Фиолетовые отпечатки пальцев настолько въелись в фарфоровую кожу, что Тэну показалось, будто это не синяки, а кровоизлияние. Резко Чону перестает танцевать, хватаясь за горло и падая на колени. От удара о деревянный пол хрустят коленки, и парень вскрикивает от боли. Читтапон и Сычен бросаются к товарищу, оседая на пол, а Ёнджэ продолжает стоять, наблюдая за происшествием. Углы его рта немного подрагивают, а глаза увлажняются. С его лица не слезает едва заметная ухмылка, правая ладонь, ранее расслабленная, дрожала и сжимала что-то невидимое. — Чону, что происходит? — озабочено вскрикивает Винвин, наблюдая, как у блондина из носа хлещет кровь, а изо рта едва вылетают человеческие слова. Тэн рукавом своей дорогой спортивной кофты помогает вытереть кровь с лица, затем, наклоняя чужую голову, зажал нос, дабы попытаться остановить кровотечение. Тем временем брюнет, успокаивающий Ли поглаживаниями по спине, поворачивается к Эрику. Он напуган и одновременно зол, не понимая реакцию предмета воздыхания на эту ситуацию. — Вызови врача или медсестру, сделай что-нибудь! Не стой столбом! На просьбу о помощи Эрик лишь сильнее расплывается в улыбке, с теплотой наблюдая за блондином. Его дрожащая рука заметно посинела и теперь уже была сжата в кулак. Через долю секунды Эрик резко дёрнул рукой, подобно тому, как люди закрывают дверь на ключ. Чону верхней частью тела ударяется о пол, ощущая адскую боль в плече. Слышит как хрустят суставы, но несмотря на это, он опирается конечностями о деревянный пол. В этот же момент Тэн неожиданно отстраняет от его лица ладонь и блондин срывается на кашель, брызгая остатками крови. — Чону, тебе нужен отдых и перерыв. — Тэн прав. — кивает Сычен и ступает на шаг ближе к двум друзьям. — Ты же болен. Ничего не случится, если останешься дома на некоторое время. Поверь, это поможет. — Помните, ни за что и никогда не бросайте свое дело! Вы должны быть совершенными. И я буду. — будто не своим голосом выдаёт блондин, исподлобья смотря на товарищей сверху.

14:35

Вернувшись домой, Эрик бросил теперь уже набитую красными шмотками сумку на гостиничный диван и направился к ванне, чтобы принять душ после столь утомительных тренировок. В проходе между коридором и столовой появляется отец, опираясь на косяк арки и с интересом наблюдая за сыном. В левой руке, что свисала с правой, была зажата дымящаяся сигарета. Ёнджэ хмурится и останавливается. Проделав несколько шагов назад, вдумчиво посмотрел на родителя и бросил: — В следующую среду будет конкурс талантов, наверное знаешь. Если хочешь, — безразлично кивает плечами, — можешь прийти и посмотреть. На последнем слове парень закатил глаза в сторону двери в ванную, после чего направился туда. Вода неприятно стекала по светлой поежившейся коже, стекая к ногам, а затем в слив. Горячий пар оседал на кафель и зеркало, что уже успело запотеть. В воздухе витал приятный запах клубничного геля для душа. И хоть был ещё день, в ванной было темно из-за серых туч, что не спадали с неба уже несколько дней. Резко тощей рукой дернув ручку крана, Эрик, будто не своими глазами, фарфоровыми, взглянул на кран, с которого все ещё капало несколько капель. Вода перестала течь из душевого шланга, создавая тишину. Он быстро выбрался из ванны, вытер себя новым махровым полотенцем и накинул синий халат. В коридоре отца уже не было. В комнате воняло гнилью. Она расползлась на полстены и возле её зелёных держателей, были видны пятна, следы от воды. Единственное в этой крошечной комнате окно было закрыто, хотя можно было и проветрить комнату. Но Эрик не стал. Парень вновь взглянул на кокон, прилипший к стене, в котором он видел шагающую туда-сюда душу. — Наконец-то ты вернулся! — крикнул Ёнджэ в коконе. — Что, понравилось быть в моей шкуре? — Честно признаюсь, — ухмыльнулся вошедший парень, — да. И в ближайшие дни ничего не поменяется. Надеюсь, ты не против. А то не хотелось тебя как-то расстраивать. — наигранно делает грустное лицо. Эрик падает на кровать, ощущая все прелести мягкого одеяла и подушек. — Ты что, издеваешься?! Это моя жизнь! — душа впадает в бешенство. На почти прозрачном лице царит злость и капельки слёз обиды. — Хм, — Эрик подрывается и поворачивается к зелёной слизи, образовавшую кокон, — ладно. Сделаю тебе презент. Двадцать второго числа можешь поразвлечься со своими дружками, разрешаю. — Кто тебе дал право мною управлять?! — Ну, — прислоняет указательный палец к нижней губе и задумывается, — ты же сам хотел, чтобы я их убил. — под конец предложения Эрик усмехнулся.

22 декабря, 1993 год

— Так мы открываем или закрываем конкурс? — переспрашивает Тэн, поправляя свой красный комбинезон и застегивая его на пуговицы. — Я же уже говорил, что закрываем. Не пора ли тебе пить таблетки? — раздраженно фыркает Чону, крася губы красной помадой. — Скорее это тебе пора, судя по твоему состоянию. — Я сказал, со мной всё в порядке! — крикнул Ли, бросив почти что в Тэна вазу из карнавального стекла, в которой кто-то оставил свежие ромашки. Та разбилась возле ног Читтапона и оставила после себя небольшую лужу из воды, разноцветных осколков и сломанных цветов. На некоторое время повисла тишина. — Ну и зачем ты так? — скорее утвердительно, нежели вопросительно произнёс шатен, начиная собирать осколки вазы и цветы. — Ай. — внезапно тихо шепнул Тэн, прислоняя большой палец к губам, чтобы остановить кровотечение. Только сейчас парень заметил, что цветков в вазе было всего два. А разве не три? Конкурс талантов начался полчаса назад. Из сцены доносились различного жанра музыка, кто-то пел ангельским голосом, кто-то играл на скрипке или пианино, зачаровывая слушателей прекрасными мелодиями. Аплодисментов становилось всё больше. Студенты из театрального факультета даже умудрились поставить пьесу «Щелкунчика». Всё казалось настолько волшебным: первокурсники украсили актовый зал дождиком, различными шариками, ленточками. Ёлка, тоже украшенная студентами, сияла разными огнями, красочные бантики и стеклянные шарики казались невероятными и сказочными. Но внезапно аплодисменты утихли, а огни погасли. Парни могли видеть только бордовый занавес перед своими глазами, который вот-вот откроется и пустит их на сцену. Напрягающую тишину разрезал звук игры саксофона, затем к нему присоединились барабаны и гитара, создавая прекрасную Рождественскую песенку. Парни шагнули вперёд, ровняясь в линейку. Они делали всё так, как на репетиции. Их движения были синхронными, улыбки сияли на лицах. Их выступление казалось невероятным. Танцуя в такт песни, студенты водили в воздухе руками и деревянной карамельной тростью, крутили телом, создавая атмосферную картину. Боковым зрением Чону видел, насколько старается Ёнджэ. Его движения были размашистыми и резкими, не похожими на те, что он делал во время тренировок. Сейчас брюнет слишком выделялся и Чону это не нравилось, поэтому парень больше сосредоточился на танце, нежели на сыне преподавателя по анатомии. Тэн, не заметив ноги Ли, зацепился, но уловить равновесие успел, непонимающе глядя на блондина, зачем тот это делает. Они стали боком, виляя бедрами, слегка нагибались и приседали. Большие карамельные трости из дерева слишком подходили к их костюмам и помогали ребятам делать плавные движения. Танцоры то подносили трости вверх, то опускали их, проделывая круг и зигзаги вокруг. Их туфли стучали по деревянному полу, подыгрывая ритму песни. Некоторые зрители были шокированы от увиденного, но поскольку тема у парней была произвольной, никто не станет их ругать за подобные танцы. Когда «Rockin' Around The Christmas Tree» подходила к концу, парням оставалось сделать волну и вертикально поставить деревянную карамельную трость, Эрик среди зрителей, где-то в самом дальнем ряду увидел знакомое лицо. Тёмные волосы закрывали половину лица, а светло-коричневый костюм он мог узнать сразу же. Совсем рядом, возле отца, шагнула тень, но, может, ему показалось. Студенты хореографического факультета поклонились в знак признательности за шанс выступить на сцене университета. Зрители подарили им аплодисменты и возгласы по типу «Круто!», «Вау!», «Молодцы!». Некоторыми из этих зрителей были их одногруппники и обожатели. — Спасибо, ребята! Это было великолепно! — похлопал в ладони декан, выражая благодарность четверке. — Счастливого Рождества! Хорошенько проведите время со своими родными. — искренне пожелал мужчина, поклонился и скрылся за кулисами. — Ну что ж, — хлопнул в ладони Читтапон, — выступление и вправду удалось. Приятно было с вами поработать, счастливого… — Не считая того, как ты почти не упал и не опозорил нас. — фыркнул Чону и сложил руки на груди. — А не твоя ли это была проблема, что ты выставил ногу? — Я не виноват, что мои ноги слишком длинные. — возразил блондин. Сычен, наблюдающий за этим, в который раз закатил глаза и свернул в другую сторону, чтобы уйти в холл к дяде с братом. Следом за ним пошёл Ёнджэ. Не успел парень выйти из зала, как его руку перехватили и остановили. — Ты молодец, сынок. — Джено любезно погладил голое плечо юноши. — Правда, не ожидал я увидеть тебя в этом, — указал пальцем на красные вельветовый топ и короткие бархатные шорты, — наряде. Я рад, что ты подружился с этими ребятами. Они хорошо на тебя влияют. Эрик устал слышать отцовский нудный ненужный монолог. Он лишь тяжело вздохнул и сглотнул, отрывая взгляд от красного папиного галстука. — Ах, прости. Держи. — протянул ладонь, в которой находилась небольшая подарочная коробка. — С Днем рождения. Старший Ли потянулся обнять сына, что он и делает в следующую минуту. Его большие руки касаются спины, поглаживая и ощущая её тепло. И как бы Ёнджэ этого не хотелось, он всё же принимает объятия отца, сжимая в руке подарок. В подобные моменты время застывает, возвращая его в детство, когда с ними ещё была мама и сестричка, как они каждые выходные ходили на пикник к озеру, как дарили подарки на праздники, обменивались улыбками и объятиями. Сейчас это было непостижимо уму. — Спасибо, отец. — неожиданно выдает юноша, отстраняясь от родителя, робко глядя на его расслабленное лицо. Джено возвращается к креслу, чтобы забрать портфель, и Эрик, наблюдавший за папой, замечает рядом с креслом, где сидел родитель, что-то тёмное, будто след от воды. Будто человек, бегущий под проливным дождем, зашел сюда посмотреть выступления. Но ведь это было не так, верно?